Взвыла серена, вызывая улыбку на моих губах, ведь я знаю, что некоторые подорвались из академии, но не все смогут выйти.
Команда «Быстро» и «Туда» и мы срываемся с места, внимательно глядя по сторонам. Деревья просто мелькают перед глазами, пока я не натыкаюсь взором на фигуру одного ванпайра из триады, который, вероятно, бросился на поиски врага, когда заверещала сирена. И пока он соображал куда бить или бежать, я не тормозя выбрасываю ногу вперед, пиная его прямо в солнечное сплетение. Быстро, точно, а главное действенно. Страж, пролетев несколько метров, встретился затылком с мощным деревом и отключился, а я устремилась дальше, заработав одобрительный хмык, следующего за мной Лютого.
У ворот нас уже ждали Тёмный, Кот и Вояка, а вокруг лежали постовые. Все без сознания. Оперативно сработали, ничего не скажешь.
Серена выла нещадно, но мы старались не обращать на это внимание. Я махнула рукой, и имитация началась. Хрустели и ломались ветки, бросался боевой клич Валлауров и беззастенчиво топталась земля.
— Идут справа! — верещит Ужас, чтобы мы побереглись.
Знаком меняю направление движения, нам нужно добраться до постройки, а там уже воплотить весь замысел в жизнь. Обещаю, это будет их самый запоминающийся тест в жизни. Весело, задорно, а главное со вкусом.
Наконец я вижу нужное здание, мы врываемся туда всей толпой и… меня резко дергают за руку, после чего я оказываюсь в крепких объятиях. Горло знакомо полыхнуло, а значит это ЧП. Подняла на него возмущенный взгляд, но тот лишь кивнул в ту сторону, куда я чуть не провалилась, в виду отсутствия пола, как такового. Здание слишком старое, потому пол прогнил и обвалился, к счастью, не везде. Поскольку подвал был очень глубок, а значит и звукопроводимость отменная…
И тут в моей голове зажглась лампочка. Я просияла довольной улыбкой.
— Ребя-я-ята-а-а-а! Всем вниз. Сейчас начнется шоу, от которого у некоторых волосы дыбом встанут. — Кровожадно прошипела рыжая особа в моём лице, не обращая внимания на озадаченные взгляды товарищей.
*****
Мышь врывается в здание и сигает на моё плечо, возбужденно сверкая своими глазами-бусинками.
— Прибыли. — Мне в ухо.
— Начали. — уже парням.
Валун изображает нечеловечески громкий рык, от которого, лично у меня мурашки прокатились по коже. Лязг мечей и вспышки света, имитирующие бой. Лютый кивает, подбодряя, мол у тебя всё получится и…
Здание просто разрывается от моего крика, наполненного болью, ужасом и отчаянием. Все присутствующие вздрагивают, порываясь меня успокоить, особенно ЧП, который незамедлительно прижал к себе за плечи.
Я кричала долго, протяжно, со вкусом и надрывая голосовые связки, как кентервильское приведение. Это была моя лучшая в жизни распевка, потому что это было очень правдоподобно, и Станиславский бы подавился своим «Не верю!». Последний вой, разорванный моим коротким вскриком, и мы затихли. Только я начала шепотом напевать первое, что пришло в голову, чтобы призвать знакомые нити энергии. Нам же нужно удивить гостей?
Парни прислушивались с легким удивлением и явно не понимая, что я делаю, один только Карсайто как-то странно усмехнулся мне на ухо, не выпуская из уютных объятий. Возможно потому, что из присутствующих он один и знает, чем эта песня закончится для него.
Если не буду тебя обнимать.
Я замерзну совсем среди ночи.
А будет ли сердце снова стучать?
Ведь каждый вечер ты отрываешь его кусочек.
Если не буду с тобой говорить.
Ты сорвешь все слова с моих губ.
И даже если все вокруг врут.
Тебе я верю и ты поверь мне, я буду верной.
Я чувствую слабость в коленях.
Твой взгляд сильный магнит.
Ты обнажил мою душу.
Как панорамный вид.
Сайто обнимает меня чуть крепче, как-то нежнее даже, а я, наслаждаясь этим мягким чувством безопасности и тепла закрываю глаза, чтобы увидеть, как нити потянулись к рукам, ластясь, будто скучали в неимоверно долгой разлуке. Сворачивались в клубочки разных размеров, виляли маленькими хвостиками и вообще вели себя, как игривые котятки, а один так и вовсе укусил за палец, тихонько, но всё же. И я выпускаю их из рук, чтобы через секунду услышать удивлённый слаженный вздох присутствующих.
Открываю глаза и понимаю, что сделала что-то невозможное для этого мира. В руках и на руках ребят, искрилось и переливалось всеми цветами радуги оружие, какое используют самые лучшие и слаженные триады в Этраполисе.
Сайто обнимал меня, а на его руке была перчатка, которая однажды уже украшала его руку от моей песни, переливаясь всем цветами радуги. Лютый хмурым взглядом рассматривал нечто похожее на валлаурский сортроп. У этих мечей, есть секретный механизм, который убивает все, во что воткнётся. Оружие считается запрещённым в Этраполисе, но конкретно, этот меч будет вне закона, поскольку он был изменён энергией. У Взрыва был необычного вида клинок, похожий на кацбальгеру с кольцом на рукоятке, переливался он знойной синевой. Зверь тоже любовался когтями, только эти были ярко-алыми, будто раскаленными. Болтун покачивал в руке булаву, примеряясь к её весу.
— Вот это да! — выдохнул Тёмный, выражая всеобщее удивление, пока я хлопала ресницами, пытаясь хоть как-то самой себе объяснить произошедшее.
Насколько помню из вводного курса, боенергики так делать не могут. Силенок не хватит. Тут на одного-то еле хватает. А я даже не устала. От слова совсем. И не чувствую, что мне нужно восстанавливать МП.
Хотелось спросить у парней, как они себя чувствуют, но воздух будто дрогнул, а я поняла, что сейчас сюда ворвутся, причём нагло и бесцеремонно. Внутренне вытянулась, сбросила с себя руки Сайто и рванула туда, где воздух прочертила синяя искра, открывая пространство для входа посторонним.
Всё произошло так неожиданно, что позже я ещё долго разбирала этот момент и смаковала в памяти, как самое лучшее, что случалось в моей жизни. Увиденное и прочувствованное было для меня полнейшим откровением, которое свалилось словно признание Бога на грешную душу.
Первым из портала вышел учитель О’Шен. На лице неотвратимая решимость, с которой идут убивать и крушить, а через секунду, глаза удивленно застывают на мне, летящей походкой, ломящейся к нему, формирующей на ходу занесенные над его головой пальцы рук в особой форме, которая позволяет отключать от сознания всё живое. Да, это был старый добрый тумак, сдобренный щедрой порцией энергетических ниточек, так нежно льнущих к пальцам.
«Жбеньк» — громко прозвучавший в тишине заброшенного подвала, секунда, добротный смешок Лютого, который видел О’Шена в отключке в первые и я, неожиданно почувствовавшая чужую руку на своём плече.
Рывок. Меня затягивает в портал под взглядами, неуспевающих ничего понять, парней. Пространство меняется на ночной лес. Легкие набираются свежим воздухом, а я разворачиваюсь лицом к нарушителю моего пространства и заглядываю в зеленые, как мои любимые воспоминания об отпуске Жени глаза.
А я и не думала раньше о том, какой Евгеша красивый. Эти мерцающие в ночи зеленые глаза, приятные черты лица, манящие губы, немного встрепанные длинные иссиня-черные волосы…
Евангелион судорожно выдохнул, протянул руку к моей голове, запустил свои пальцы в волосы и просто прижал к своей груди, так ничего и не сказав.
Я слышала, как сильно колотится в груди его сердце и с удивлением замечала, что моё ему отвечает в тон. Чувствовала, как его пальцы поглаживают мой затылок и понимала, что мне это безумно нравится. Я чувствовала его губы на своём лбу… И всё это вкупе мне нравилось. Не так, как с ЧП, не горячо, но очень близко к тому. И нежно, до одурения нежно.
— Мату маи… — шепчет он что-то странное вновь. — Адаиэрвэр тода ни гаора. (Перевод будет в следующей книге) (^◡^)
А я таю, как первый снег. Таю, как мороженное на солнце и понимаю, что со мной происходит что-то не то. И кто бы мне объяснил, что это? Что за странные ощущения мурашками по коже, а главное, что за чувство ожидания? Причём, такое знакомое и далёкое, что кажется, в моей голове сейчас будет разрыв реальности.
Перед глазами всплывает родной и знакомый до боли образ Жени, сердце в груди больно дёрнулось, а руки сами дрогнули оттолкнуть почти незнакомого мужчину, но он не выпустил из объятий, сжимая крепче.
— Не спеши. — Шепчет он мне в лоб, не давая вырваться. — Ещё несколько минут и мы вернёмся к привычному образу поведения. — Но я всё равно продолжала упираться руками в массивную грудную клетку, пока не услышала: — Пожалуйста…
Нутро пронзило незначительным осознанием: Ему это нужно.
Эта нужда слышалась в болезненных нотках голоса. Виделась в тоскливом взгляде, когда я подняла свой упрямый. Чувствовалось в подрагивающих руках, прижимающих к крепкому телу.
То, что я сделала дальше, не было жалостью, не было смирением или желанием помочь этому мужчине. Просто в груди болезненно сжалось, и я поспешила прикрыть глаза, позволяя вернуть свою голову на чужую грудь. Позволяя вернуться чужим губам на свой лоб.
Мне было непонятно, что происходит. Неясно билась мысль в голове, что моя жизнь похожа на кукольный театр, отыгрывающий дебютную пьесу, и я в нём не последняя героиня, которой виртуозно управляет остроумный кукловод.
— Почему? — шепчу непослушными губами, пытаясь понять новые чувства, мысленно кривясь от своей странной беспомощности. Я не должна быть такой, совсем расклеилась. — Почему? — повторяю уже более твёрдо. Не для него, для себя.
Но вместо ответа, руки Евангелиона сворачиваются кольцом вокруг плеч, губы целуют в лоб, а оттуда прокладывают дорожку к виску, скуле, носу, пока я судорожно глотаю воздух и тону в тревожном, но сладком ощущении близости.
И вдруг понимаю:
Так не бывает! Не бывает так, чтобы гореть к одному малознакомому парню и тут же понять, что тонешь в океане безграничной нежности к другому почти незнакомому мужчине! Не бывает так, чтобы любовь, испытанная ранее, не вызывала и толики тех чувств, которые вызывает симпатия. Не бывает так, чтобы в каждом из двух понравившихся незнакомцев можно было разглядеть какие-то особенные черты самого близкого человека.