«Вон — дурную траву!» Это нас нарекли сорняками…
Почему же нас злом объявили владетели света?
Тьма со светом едины, а мы с вами стали врагами.
Неожиданный вызов Халеда не застал Назгула врасплох — чего-то подобного он давно ожидал. Тем более после открытия первого замка, которое прокурор четко ощутил, да какое там ощутил — всю его сущность просто перетряхнуло. Вскоре он осознал, что может свободно говорить на любом языке мира. В первый момент Назгула это потрясло, но затем он понял, что это лишь тень того, что случится дальше — после открытия остальных замков. Одно только настораживало — теперь он знал лица и имена всех ключей и замков, кроме собственного. Почему, интересно? Возможно, это испытание. Возможно, что-то иное. Пока трудно сказать, но исходить придется из имеющегося на данный момент.
К сожалению, к американским ясноглазым его так и не допустили, все это время Назгул занимался работой с документами. И как же не по себе становилось ему от этих страшных документов, где сухим, казенным языком сообщалось о проведенных над Джеком экспериментах. Фашисты не творили с узниками концлагерей того, что делали с несчастным ребенком эти изверги. Особенно потрясло прокурора описание того, как мальчишку двое суток держали под воздействием электричества, отслеживая, как и когда реагируют мышцы и нервы. Он все больше уверялся в том, что вытащить Джека из изуверских лабораторий — его задача. Но еще не время. Почему не время? Он не знал, но был уверен, что рано. Возможно, пока не хватит сил. Да и наблюдали за ним постоянно, ни на минуту не оставляя без внимания.
Как ни странно, но сейчас все зависело от Баффы. Когда Назгул в первый раз осознал это, то очень удивился. Что может сделать старый, нищий байкер? Да ничего! Но, как ни странно, точкой фокуса на данный момент стал именно Большой Бабах. И сейчас все зависит от того, насколько быстро тот сумеет найти Михаила Лазарева. Назгул мысленно просил его поспешить, ведь в Мохавской пустыне продолжают издеваться над ребенком.
Оказавшись в знакомом кабинете, Назгул сухо поздоровался.
— Добрый день, мистер Солнцефф, — белозубо улыбнулся Халед. — Хотел поинтересоваться, как вам в Америке?
— Страна, как страна, — пожал плечами прокурор. — Побогаче России, что естественно, но люди везде одинаковы, каждый думает о своей выгоде.
— Вы считаете это неправильным? — приподнял одну бровь хозяин кабинета.
— Почему же? — отозвался Назгул. — Если я не подумаю о себе, то кто подумает обо мне? Спасибо, что мне дали такую возможность.
— Приятно иметь дело со здравомыслящим человеком, — снова фальшиво улыбнулся Халед. — Да, есть один вопрос. Вы ключ или замок? — его оскал при этом уже не напоминал улыбку, это было что-то хищное и нечеловеческое.
— Вы это о чем?.. — сделал вид, что растерян, прокурор, не заметив, что слегка побледнел, зато это прекрасно заметил хозяин кабинета.
— Да так, пустяки, — небрежно бросил тот. — Не имеет значения.
«Выходит, эта тварь уже знает о ключах и замках… — билось в голове Назгула. — Откуда? Неужто дети проговорились? Могли ведь, они так и не поняли, насколько такие, как этот, опасны. Черт, а не выдал ли я себя? Он что-то явно заподозрил. Как быть?..»
«Не беспокойся, Назгул, — раздался в сознании чей-то голос. — Пока еще все в порядке. Все произойдет в свое время».
Опять дети? Похоже. Но они все же не понимают, слишком уверены в своих силах, думают, что им нечего противопоставить. А зря! Эти найдут, что — они кто угодно, но только не дураки. Взять хотя бы Халеда — Назгулу еще не доводилось встречать столь умного и опасного врага.
— Чем вы сейчас заняты? — взгляд хозяина кабинета буквально сверлил гостя.
— Документами, любезно предоставленными мне, — ответил прокурор. — Одновременно прорабатываю линию расследования в России. Мне кажется, необходимым разработать методику выявления ясноглазых в малых населенных пунктах, где все друг друга знают. Я уверен, что в таких замкнутых сообществах ясноглазые будут скрывать свою сущность. Да и само сообщество станет скрывать от чужих необычность своих детей. А это опасно.
— Более чем, — по некоторому размышлению согласился Халед. — И что вы предлагаете?
— Систему тестов, в которых будут несколько вопросов-ловушек, на первый взгляд совершенно безобидных, — пояснил Назгул.
— Например? — откинулся на спинку кресла Халед, заинтересованно глядя на него.
— Хотя бы скрыть в вопросе отношение к конкурентности. Ясноглазые ее не приемлют, поэтому могут проколоться при ответе.
— И кто в горах Афганистана станет отвечать на ваши вопросы? — язвительно поинтересовался координатор. — Или в джунглях Амазонки?
— Там придется искать другие способы, — развел руками Назгул. — Тесты могут сработать в цивилизованной местности, где дети поголовно учатся в школах.
— Возможно… — с сомнением пожевал губами Халед. — Тогда попрошу подготовить примеры тестов и передать их нашим психологам, они доработают. Когда сможете это сделать?
— К послезавтра, — пообещал прокурор.
Ему почему-то казалось, что если он еще раз окажется в этом кабинете, то живым из него не выйдет. Ощущение было таким сильным, что его едва не прошиб холодный пот.
— Кстати, я хотел бы, чтобы вы пообщались с местными ясноглазыми и сообщили мне свои выводы. — Халед смотрел на Назгула с каким-то нездоровым любопытством, его тон был елейным.
— Почему бы и нет, — пожал плечами прокурор. — Мне нетрудно.
На самом деле внутри у него все ликовало — именно ради встречи с далласскими детьми он и прибыл в Америку. То, что каждое слово и движение будут записаны, его уже не пугало — эти увидят и услышат только то, что им позволят увидеть и услышать. Ничего больше. Ведь второй замок на грани открытия — Баффу не остановить.
Вскоре Назгул, обговорив с Халедом еще несколько второстепенных деталей, отправился в свою гостиницу. Машина, как всегда ожидала внизу.
Глава 7
Мы — дети дверей и дорог,
беззащитные стражи мечты.
Непонятых наших тревог
не сразу отыщешь следы.
Смущаем гниющий покой,
нас считают нелепой игрой.
Мы — дети дверей и дорог,
не сумевшие быть лишь собой.
С трудом сдерживая нервную дрожь, Назгул в сопровождении двух вежливых молодых людей в элегантных костюмах подходил к школе, где училось большинство далласких ясноглазых. Их, на удивление, все еще не вывезли на закрытую базу, как поступили со своими в Саудовской Аравии и Израиле. Чем это объяснялось, прокурор не знал — Халед давал ему информацию очень дозированно. Но предположения были самыми худшими. Он опасался, что детей могут попросту уничтожить.
В школьном дворе возле огромного клена его поджидали четверо детей — трое белых и один чернокожий. Последний был очень бедно одет. Они смотрели на подходящих к ним пронзительно ясными глазами и странно, не по-человечески улыбались. У ни разу не видевшего таких улыбок человека они вызывали нервную дрожь и настороженность.
— А этот-то как сюда проник?.. — с досадой выдавил один из сопровождающих, растерянно глядя на чернокожего мальчишку.
— В глаза его погляди, — хмуро заметил второй. — Забыл, что они друг друга легко находят?
— А в чем дело? — поинтересовался Назгул. — Что случилось-то?
— Да этого черномазого здесь быть не должно, это элитная школа, для детей богатых, — неохотно пробурчал первый. — Откуда он здесь взялся?.. Ведь все подходы перекрыты! Охрана на каждом шагу! Я…
— Ладно, это не наше дело, — прервал его второй. — Сейчас доложим, пусть начальство само разбирается.
После этого сопровождающие отошли в сторону. Один из них, достав мобильный телефон, начал что-то взволнованно докладывать. А Назгул, воспользовавшись предоставленной возможностью, поспешил к ясноглазым.
— Здравствуй, Назгул! — поздоровались они в один голос. — Мы очень рады тебя видеть.
— А эти не услышат?.. — обеспокоенно оглянулся прокурор.
— Не беспокойся, они услышат и увидят только то, что мы им позволим, — улыбнулся негритенок. — Камеры запишут никчемный и пустой разговор, наподобие тех, что их психологи ведут с нами. Меня зовут Питер, а это Энн, Виктор и Майкл.
— Не будем терять времени, его у нас мало, — заговорил Майкл. — Тебе вскоре нужно отсюда уходить.
— А вы? — подался вперед Назгул. — Они же вас убьют!
— Это неважно, — мягко улыбнулась Энн. — Важно, чтобы ключи встретились с замками.
— Они уже знают о ключах и замках! — выдохнул прокурор.
— Пока только догадываются, — возразил Виктор. — Для них все это — мистика, непонятная и чуждая. Поэтому немного времени у нас есть.
— Очень немного, — уточнила Энн. — Как только Баффа встретится с Лазаревым и откроет второй замок, ты должен уходить без промедления. Тебя подозревают.
— Я это понял, — кивнул Назгул, вспомнив последний разговор с Халедом. — Сегодня координатор напрямую спросил меня, ключ я или замок.
— Даже так? — ясноглазые переглянулись. — Тогда у тебя еще меньше времени, чем мы считали. Мы просим тебя не думать о нас и нашей судьбе, наша жизнь не имеет значения в свете того, что ты должен сделать. Если у тебя и остальных не получится, то все будет напрасно…
— Терпение Создателя подошло к концу, — продолжил Майкл. — Он очистит этот мир огнем, как когда-то очистил водой. Но в этом случае человеческой расе придет конец — на смену ей придет другая. Возможно, пауки, крысы или дельфины — все они на грани обретения разума.
— Но наша раса все равно прекратит существование, — вздохнул Назгул. — Даже если мы сделаем все, что нужно.
— Не прекратит, а перейдет на иной уровень, — понимающе улыбнулся Виктор. — Станет другой, пойдет иным путем. Прежний привел в тупик, а значит идти по нему дальше не следует.
— И иной станет тобой, и ты станешь иным, — загадочно добавила Энн.