лимит. Психотерапевты и психоаналитики не справлялись с потоком пациентов, да и чем они могли помочь? Сами были напуганы до безумия. Последним ударом стали прокатившиеся по всей стране торнадо и ураганы, сопровождающиеся багровым цветом неба. Москвичи в ужасе наблюдали, как переломилась и рухнула Останкинская телебашня, но при этом, как ни странно, никто не пострадал. Даже находившиеся внутри выжили — дело обошлось несильными ушибами.
Люди кучковались, обсуждали случившееся, делали какие-то предположения, но никто и ничего толком не понимал. Все сходились на одном — происходит что-то очень серьезное. Но официальная власть молчала, делая вид, что все в порядке, что все, как всегда, списывая происшедшее на природные катаклизмы. Ученые, мол, скоро объяснят, что да как. Никто, понятно, в это не верил, в России народ давно отучился верить власть имущим, еще с советских времен, а уж теперь и подавно.
У многих бесследно исчезли близкие, они подавали на розыск в полицию, но там только разводили руками, говоря, что народу с каждым днем пропадает все больше. На ушедших байкеров даже не принимали заявления, бурча, что нет смысла искать. Однако куда-то девались не только байкеры, но и множество других неформалов — ролевиков, кукольников, музыкантов, художников, самодеятельных актеров, реконструкторов и многих других. Причем чаще всего люди возвращались в свои квартиры, которые затем оказывались пустыми. Некоторые пропадали в лесу, альпинисты не возвращались с маршрутов, туристы из походов. Возможно, они погибли, вот только тел так ни разу и не нашли. Впрочем, вскоре полиция и искать перестала, особенно после нескольких нашумевших случаев, когда кое-кто ушел на глазах множества свидетелей.
В небольшом кафе за двумя сдвинутыми столиками сидела небольшая группа разномастно одетых людей. Их возраст тоже был очень разным — от двадцати до пятидесяти, если судить по внешнему виду. Официантка, принеся кружки с пивом, скользнула по ним равнодушным взглядом. Она один раз попыталась вслушаться в их разговор, но эти вполне нормально выглядящие люди несли такой бред, что уши вяли. О каких-то там силах, других мирах, магии, заклинаниях, гномах и орках. В общем, полная чушь. Впрочем, плевать, чего только в баре не наслушаешься. Главное — платят, не буянят, не матерятся. И ладно.
— О, пивко! — оживился полноватый живчик в джинсовом костюме и хайратнике. — Может, в последний раз пробуем…
— Ты думаешь, ТАМ пива не будет? — скептически изогнула бровь черноволосая девушка в облегающем черном платье.
— А кто знает, что будет ТАМ? — усмехнулся еще один парень, нескладный очкарик. — Но я здесь все равно не останусь. Я попрощаться пришел. Все же кое-что здесь мне было близко…
— Нам будто не близко… — тяжело вздохнул коренастый крепыш в кожаном жилете.
— Хочешь остаться?.. — насмешливо поинтересовалась белобрысая некрасивая женщина лет тридцати, очень небрежно одетая.
— Что я псих, что ли? — хохотнул крепыш. — Здесь все кончено. Лазарь нам показал, да и Беспалый то же самое говорил. А как уходили байкеры вы сами помните…
— Да уж такое не забудешь… — хохотнул потасканного вида болезненно худой паренек. — Жаль, мы уходим тихо. А то долги кой-какие остались, особенно с урлой…
— А что с ними можно сделать? — презрительно фыркнула черноволосая. — Здесь все прогнило. Знаешь, я рада, что нам дали шанс, хоть и жаль родителей. Но им ведь ничего не объяснишь — просто не поймут.
— Не поймут… — со вздохом согласился очкарик. — Считают, что существует только то, что можно потрогать руками. Мне до сих пор бросает в дрожь, как вспомню, что из меня пытались сделать менеджера… — Он брезгливо передернул плечами. — Только не вышло. Кстати, ребят, а вы заметили, что тех, кто сдался, не позвали?.. Не инициировали?..
— Скорее, их звали, но они не услышали, — возразила белобрысая и процитировала. — «Они сами завязали себе глаза. Они сами заткнули себе уши».
— Все равно жаль, — понурился крепыш. — Сколько вместе пройдено было, а потом… — Он обреченно махнул рукой. — Тор, например, даже говорить о нашем не хочет, он теперь Александр Васильевич, уважаемый коммерческий директор… Тьфу!
— Он сам выбрал, — безразлично пожала плечами полноватая мрачная шатенка.
— Грустно все это… — сказал кто-то еще.
— Каждый отвечает сам, — оторвавшись от пива, пробурчал живчик.
— Ты еще скажи, что «каждый выбирает по себе», — вспомнил слова старой песни крепыш.
— И скажу! Это именно так. И не хрен пенять на обстоятельства! Сам выбрал — сам и виноват. Все, точка, конец цитаты!
В этот момент в кафе ввалилась «конкретная» компания коротко стриженых, громко хохочущих молодых людей.
— Приперлись, гопники паскудные… — скривился крепыш. — Последние минуты спокойно не посидеть…
— А не хрен ли с ними? — зло усмехнулась черноволосая. — Давайте лучше прямо отсюда свалим, а? Пусть поглядят!
— Может, поквитаемся напоследок? — предложил очкарик.
— Зачем?.. — укоризненно посмотрела на него белобрысая. — Они и так уже наказаны, страшнее не накажешь. Ты только подумай — их лишили надежды на что-либо вообще! Они этого еще не осознают, но вскоре…
Она зловеще оскалилась и добавила:
— Так что уходим. Мы здесь просто лишние!
— Официантка, счет! — повернулся в стойке бара крепыш.
Ролевики вывернули карманы и побросали на стол все свои, уже не нужные им деньги. Затем дружно встали, каждый поднял сжатую в кулак правую руку вверх. И мгновенно изменились, словно выпрямились, сбрасывая с себя груз лет и безнадежности. Между их кулаками возникло золотистое сияние, распространяясь с каждым мгновением все больше, охватывая их собой. Из ниоткуда раздалась нечеловеческая, завораживающая музыка. Работники и посетители кафе в недоумении и страхе уставились на происходящее, ничего не понимая.
— Эй, вы чо там? — тупо выдавил один из гопников. — Охренели, бля?.. Ща мозги вправим…
— Себе вправляйте! — брезгливо бросил кто-то из ролевиков. — Оставайтесь и варитесь в своем дерьме! А мы уходим туда, куда никого из вас никогда не пустят! Счастливо оставаться!
С этими словами каждый ролевик сделал шаг вперед и растворился в золотом тумане, оставив после себя звенящую тишину. Туман тут же рассеялся. Потрясенное молчание упало на кафе. Даже гопники с раскрытыми ртами смотрели на место, где только что стояли неформалы.
Глава 13
Идти — не дойти, и петь — не допеть
На лютом ветру, на последнем пределе.
Все лишнее прочь, ты обязан успеть
Зажечь свой огонь в самом сердце метели.
Ты легче, чем пух, ты прозрачен, как звук,
Не знает никто, где сегодня ты бродишь,
И голос струны оживает в тепле твоих рук,
И поет бесконечные гимны свободе.
Странники, эхо миров,
Летящие в воздухе искры небесных костров.
Полковник Новицкий сидел за своим столом и хмуро смотрел на опустевшую рюмку — привычное средство не помогало расслабиться. Да и о каком расслаблении речь, когда творится такое? Когда все висит на волоске? Начальство трясло его как грушу, требуя хотя какого-нибудь результата, а он ничего не мог сделать, хуже того — почти ничего не понимал. Неформалы по-прежнему выскальзывали из пальцев, уходя неизвестно куда. Ни один из исчезнувших не вернулся и не дал о себе знать даже близким.
О том, чтобы поймать Лазарева или кого другого из ключей или замков речи уже не шло — Новицкий успел убедиться, что это попросту невозможно. Попробуйте поймать того, кто способен мгновенно перемещаться куда угодно! А стрелять на поражение нельзя. Полковник вспомнил, что случилось с принцем Фейсалом после убийства ясноглазых, и содрогнулся. Да и патриарх не просил, а умолял ни в коем случае не причинять какого-либо вреда неформалам, говоря, что последствия будут необратимыми.
На память пришел разговор с высшими церковными иерархами, которым о происходящем сообщил Папа Римский. Они, впрочем, и сами о многом догадывались, а кое-что и знали точно. Бегство с Земли всех, кто не принимал «ценности» этого мира, перепугал церковников до смерти, они-то, в отличие от мирских властей, прекрасно понимали, что это означает.
— Господь забирает лучших… — губы Патриарха, когда он произносил эти страшные слова, дрожали. — Мне страшно, но я обязан сказать это вам. Видимо, вскоре грядет Суд… Тот самый Суд…
— А вы где были и что делали?! — с яростью выдохнул Новицкий. — Виллы себе покупали и мерседесы?! Это же ваш долг был — научить людей, что можно, а чего нельзя делать по законам Всевышнего!!!
— Наш… — опустив голову, признал Патриарх. — Мы крепили Церковь, думали, что Бог нас за это простит, а Он не простил…
— И что теперь, всем каюк?! — буквально выплюнул полковник. — Что теперь делать?!!
— Не знаю… Мы сейчас вызвали в столицу не замешанных в наших сварах священников. Из глубинки, не испорченных, не принимавших реалии нашего мира. Они были слишком неудобны своей фанатичной верой, и их ссылали в дальние епархии, чтобы не мешали. Поймите, мне тоже не нравилось происходившее, но я ничего не мог сделать, слишком сильна система, интересы слишком многих были затронуты…
— Попрошу вас все же кое-что мне прояснить, — с огромным трудом взял себя в руки Новицкий. — Почему лучшими считаются те, кто практически ничего не достиг в жизни? Они же даже пользы никакой почти не приносили, эти ч… — он едва не чертыхнулся, — неформалы. Их же очень мало!
— Понимаете, так вышло, что сейчас те, кто раньше уходили в скиты, служили родине верой и правдой, не жалея себя, несли на себе наибольшую ношу, стали уходить в неформалы, не найдя себя в других сферах, — неохотно выдавил Патриарх. — Они стали ненужными в мире, где все определялось деньгами, они были немым укором тем, кто хотел только успеха, раздражали самим своим существованием, своей непохожестью на остальных. Ведь такие люди не приемлют корысти и лжи, им нужно служить настоящему делу. А раз такого дела здесь нет, то они просто отстраняются от мира, чувствуя себя в нем лишними. Они неспособны просто жить, ни к чему, кроме собственного успеха, не стремясь — им нужно нечто большее. Не все из таких, правда, становятся неформалами. Кое-кто находит себя в армии, другие занимаются каким-либо искусством, например пишут песни, картины или книги, третьи просто бродят по миру в тайной надежде найти свой путь, но так и не находят. Обычно. А сейчас им открылись все дороги, но, учтите, эти дороги только для них, нас туда не пустят.