Стих 19.Ко всякому, слушающему слово о Царствии и не разумеющему…
Предпосылая эту мысль, Он убеждает нас, чтобы мы с большим прилежанием слушали то, что говорится.
Стихи 20–21[162]. Приходит злодей и похищает то, что посеяно в сердце его: это и есть посеянный при пути. А посеянный на каменистой почве, это есть тот человек, который слышит слово и тотчас принимает его с радостью, но корня в себе он не имеет, а подчиняется обстоятельствам времени.
Злодей похищает доброе семя. Вместе с тем обрати внимание и на то, что оно посеяно в сердце и что есть различие душевной почвы у верующих. Когда настанет скорбь или гонение за слово, тотчас соблазняется.
Обрати внимание на слова: тотчас соблазняется. Отсюда следует, что есть некоторое различие между тем, кого вынуждают отречься от Христа многими мучениями и наказаниями, и, с другой стороны, тем, кто под действием первого преследования тотчас же соблазняется и падает.
Стих 22.А посеянный среди терний это тот, который слушает слово, но заботы мира сего и обольщение богатства подавляют слово, и оно бывает без плода.[163]
Мне кажется, что и буквально сказанное Адаму: Среди терний и колючек будешь вкушать хлеб свой (ср. Быт. 3:18)[164]— в таинственном смысле обозначает то, что всякий, отдающийся мирским пожеланиям и заботам временным, будет вкушать небесный хлеб и истинное брашно среди терний. Кроме того, Он присовокупил прекрасные (eleganter) слова: Обольщение богатства заглушает слово (Мф. 13:22). В самом деле, богатство льстиво: оно обещает одно, а делает другое. Обладание богатствами обманчиво, как они переходят то туда, то сюда, и нетвердым движением или покидают тех, которые их имели, или наполняют тех, у которых их не было. Посему Господь и говорит, что богатые с трудом вступают в Царство Небесное, это потому, что богатства подавляют[165] слово Божие и ослабляют силу добродетелей.
Стих 23.Посеянное же на доброй земле означает слышащего слово и разумеющего, который и бывает плодоносен, так что иной приносит плод во сто крат, иной в шестьдесят, а иной в тридцать.
Как на земле дурной обнаруживается троякое различие [посеянного]: при пути, на каменистой и на тернистой почве, так и на почве доброй различается троякий плод — в сто раз, в шестьдесят раз и в тридцать раз. Но как на первой, так и на второй происходит изменение не сущности [семени], а произволения [почвы]. Семя воспринимается сердцем как у верующих, так и у неверующих. Приходит, говорит Он, злодей и похищает посеянное в сердце его; но, по слову Его, и во втором, и в третьем случае это тот, который слышит слово [Божие]. В толковании о доброй земле также говорится о том, кто слышит слово. Таким образом, мы должны сначала услышать, потом понимать, а после понимания произвести плод в учении и дать плод или стократный, или шестидесятикратный, или тридцатикратный, о которых мы более подробно сказали в книге против Иовиниана, а теперь излагаем кратко, относя стократный плод к девственницам, шестидесятикратный — к вдовицам, а тридцатикратный — к чистому супружеству, ибо брак достоин чести и ложе не осквернено (ср. Евр. 13:4)[166]. Некоторые из наших относят стократный плод к мученикам; но если это так, то священные супружеские союзы исключаются из числа участников в принесении доброго плода.
Стих 24 и далее до 30.Другую притчу предложил Он им, говоря: Царство Небесное подобно человеку, посеявшему доброе семя на поле своем; когда же люди спали, пришел враг его и посеял между пшеницею плевелы и ушел; когда взошла зелень и показался плод, тогда явились и плевелы. Придя же, рабы домовладыки сказали ему: господин! не доброе ли семя сеял ты на поле твоем? откуда же на нем плевелы? Он же сказал им: враг человека сделал это. А рабы сказали ему: хочешь ли, мы пойдем, выберем их? Но он сказал: нет, — чтобы, выбирая плевелы, вы не выдергали вместе с ними пшеницы, оставьте расти вместе то и другое до жатвы; и во время жатвы я скажу жнецам: соберите прежде плевелы и свяжите их в снопы, чтобы сжечь их, а пшеницу уберите в житницу мою.
Эта вторая притча с относящимся к ней толкованием не одновременно предложена, а разъяснена после вставки других притчей; ибо притча предлагается народу здесь, а потом, по возвращении домой, когда толпы народа были отпущены, приступили к Нему ученики Его с прошением: Изъясни нам притчу о плевелах на поле (Мф. 13:36). Итак, мы не должны, увлекаясь собственным желанием, искать разъяснения притчи, прежде чем она не будет изъяснена от Господа.
Стих 31.Иную притчу сказал Он им…
Господь сидел на корабле[167], а толпа стояла на берегу: она была вдали, а ученики слушали, стоя ближе. Он предложил им и другую притчу, подобно богатому домохозяину, который подкрепляет приглашенных гостей различными яствами, чтобы каждый соответственно свойствам своего чрева получил соответственное питание. Поэтому и о предыдущей притче [евангелист] сказал не другую, а иную, ибо если бы он обозначил ее словом другую, то мы не могли бы ожидать третьей; но он сказал иную, чтобы последовали затем еще многие другие.
Стих 32 [окончание 31-го и 32-й].Царство Небесное подобно зерну горчичному, которое человек взял и посеял на поле своем, которое, хотя меньше всех семян, но, когда вырастет, бывает больше всех злаков и становится деревом, так что прилетают птицы небесные и укрываются в ветвях его.
Да не будет тягостно читателю то, что мы предлагаем притчи в целом виде; потому что то, что таинственно, должно быть изъяснено гораздо полнее, чтобы чрезмерной краткостью не вводить большее значение сравнительно с тем, что изъясняется. Царство Небесное — это есть проповедование Евангелия и уразумение Писания, ведущее к жизни, а также и то, о чем говорится иудеям: Отнимется от вас Царство Божие и дано будет народу, приносящему плоды его (Мф. 21:43). Итак, этого именно рода Царство подобно зерну горчицы, которое человек взял и посеял на поле своем. Под человеком, который сеет на поле своем, весьма многими понимается Спаситель, потому что Он сеет в душах верующих. Другие разумеют самого человека, сеющего на поле своем, то есть в себе самом и в сердце своем. Кто есть тот, который сеет, как не наши дух и чувство, которые, принимая семя проповеди и возгревая посеянное влагой веры, дают ему силу пустить росток на поле груди своей. Учение евангельское есть самое краткое (minima) из всех учений. На первый взгляд оно даже как будто не имеет возможности внушить доверие к своей истинности, проповедуя, что Бог есть Человек, что Бог умер, и проповедуя о соблазне [для всех] — Кресте. Сравни учение этого рода с учениями (dogmatibus) философов, с книгами их, с блестящим красноречием, с изысканностью слога их речей, и ты увидишь, насколько меньше прочих семян посевы Евангелия. Но когда те учения возрастут, то не обнаруживают в себе ничего затрагивающего, пылкого, жизненного; в них вскипает только вялое, изможденное, слабое и быстро производит злак, траву, которая быстро же и засыхает, и пропадает. А эта проповедь [то есть проповедь Евангелия], кажущаяся вначале незначительной, когда она посеяна — в душе ли верующего или во всем мире, — не превращается в злак, а вырастает в целое дерево, так что птицы небесные, под которыми мы должны подразумевать или души верующих, или Силы, непрестанно занятые служением Богу, приходят и живут в ветвях его. Под ветвями евангельского дерева, вырастающего из зерна горчицы, мне кажется, нужно понимать различие догматов, на которых успокаивается каждая из вышеуказанных птиц. Возьмем и мы крылья голубя (см. Пс. 54:7–9)[168], чтобы, возносясь в высоту, мы могли жить на ветвях этого дерева и устраивать себе гнездышки из учений и, убегая земного, спешить к Небесному. Читая о зерне горчичном, меньшем (из) всех зерен, и о том, что ученики говорят в Евангелии: Господи, умножь в нас веру (Лк. 17:5), а также и ответ Спасителя им: Господь сказал: если бы вы имели веру с зерно горчичное и сказали смоковнице сей: исторгнись и пересадись в море, то она послушалась бы вас (Лк. 17:6), многие думают, что или апостолы просили малой веры, или Господь был в сомнении относительно их малой веры, хотя, как известно, апостол Павел веру, сравненную с зерном горчицы, считал величайшей. В самом деле, что говорит он? Если я буду иметь всю веру, так что мог бы и горы переставлять, а любви не имею, то это для меня нисколько не полезно (ср. 1 Кор. 13:2)[169]. Таким образом, то, что по слову Господа совершается верой, подобной горчичному зерну, по учению апостола может осуществиться только верой во всем ее объеме.
Стих 33.Иную притчу сказал Он им: Царство Небесное подобно закваске, которую женщина, взяв, положила в три меры муки, доколе не вскисло все.
Чрево людей различно: одни находят удовольствие в горькой, другие — в сладкой, третьи — в острой, четвертые — в легкой пище. Поэтому Господь, как мы выше сказали, предлагает различные притчи, так что, соответственно различию болезней, поражающих тело, бывают различные и средства к излечению. Названная в притче женщина, взявшая закваску и положившая ее в три меры муки, пока не вскисло все, есть, по моему мнению, или проповедь апостольская, или Церковь, собранная из различных народов. Она взяла закваску, то есть знание и разумение Писаний, и скрыла ее в трех мерах муки, чтобы дух, душа и тело, соединенные воедино, не предавались разногласиям между собой, но, соединившись вместе с двумя или тремя, получили от Отца то, чего просили (Мф. 18:19). Это место объясняется и иначе. У Платона мы читаем, а также есть всем известное учение философов, что в душе человеческой есть три сильные движения (passiones): τὸλογικόν, которое мы можем перевести словом