Во время пребывания их в Галилее, Иисус сказал им: Сын Человеческий предан будет в руки человеческие, и убьют Его, и в третий день воскреснет. И они весьма опечалились.
Всегда Господь соединяет благоприятное с печальным; это для того, чтобы апостолы не устрашились, когда это печальное внезапно наступит, и чтобы они были движимы готовностью духа. Действительно, опечаливая их словами о том, что Он должен претерпеть смерть, Он должен был возбудить в них и радость, потому что [сказал, что] в третий день восстанет. Затем их печаль, и глубокая печаль, проистекает [несомненно] не от неверия (напротив, они знали, что и Петр был исправлен, потому что мыслил не о том, что Божие, а о том, что человеческое), но от того, что они из любви к Наставнику не были в силах слышать о Нем что-либо неблагоприятное и унизительное.
Стих 24.Когда же пришли они в Капернаум (Capharnaum), то подошли к Петру собиратели дидрахм и сказали: Учитель ваш не даст ли дидрахмы? [Стих 25] Он говорит: да.
После кесаря Августа Иудея была обложена податью, и все поименно были подвергнуты переписи; потому и Иосиф с Марией, родственницей своей, являлся [отправлялся] в Вифлеем. Затем, так как Он был воспитан в Назарете (городе Галилеи, который был подчинен Капернауму), то [сборщики] по праву (more) требуют взноса подати; но требующие подати вследствие величия чудесных знамений не дерзают просить Его Самого, а обращаются скромно к ученику или же с хитростью задают вопрос: даст ли Он дань или же воспротивится воле Цезаря, как об этом мы читаем в другом месте: Следует ли давать подать Цезарю, или нет? (ср. Мк. 12:14)[241].
И когда [Петр] вошел в дом, Иисус предупредил его, говоря [242]…
Просившие дидрахмы обращались к нему наедине; а когда он вошел в дом, Господь, прежде чем Петр сообщил Ему, спросил его, чтобы ученики не соблазнились требованием дани, ибо тогда увидели, что Он знает, о чем шло дело в Его отсутствие.
Стих 25 [продолжение], 26.Как тебе кажется, Симон? цари земные с кого берут пошлины или подати? с сынов ли своих, или с посторонних? Петр говорит Ему: с посторонних. Иисус сказал ему: итак [значит] сыны свободны.
Господь наш и по плоти, и по духу был сыном царя, то есть и как рожденный от колена Давидова, и как Слово всемогущего Отца. Итак, как Сын Царей, Он не был обязан давать дань; но как принявший смиренную плоть Он должен был исполнить всякую правду. А мы, несчастные, носящие имя Христа и ничего достойного этого имени не делающие, ничего не воздаем Ему достойного Его имени и, как бы царские дети, освобождаемся от налогов, когда Он за нас и Крест претерпел, и заплатил дань.
Стих 26 [27].Но чтобы нам не соблазнить их, пойди на море, брось уду, и первую рыбу, которая попадется, возьми, и, открыв у ней рот, найдешь статир; возьми его и отдай им за Меня и за себя.
Я не знаю, чему удивляться прежде всего при чтении этого места: предведению или величию Спасителя? Предведению — потому что Он знал, что в пасти рыбы есть статир и что эта рыба должна попасть на уду первой; а величию и силе Его — в том случае, если по слову Его в то же самое мгновение создан был статир и если Он словом Своим сделал то, что должно было быть. Но в таинственном значении мне кажется, что под этой рыбой должно видеть Того, Который взят первым, Который находился в глубинах моря и проводил время в соленых и горьких пучинах для того, чтобы через [Него — ] второго Адама — освобожден был первый Адам. А то, что находится в устах Его, то есть в исповедании, отдается за Петра и Господа. И этот самый дар есть дар [цена] совершенный; но он разделен [на две части], потому что за Петра уплачивается цена как за грешника; Господь же наш греха не сотворил, и в устах Его не оказалось хитрости (Ис. 53:9). Статиром называется монета, имеющая две дидрахмы; он взят для того, чтобы платою одной и той же монеты за Господа и раба показать подобие (similitudinem) их плоти. Но и рассуждая просто, это место дает наставление слушающему в том, что Господь был настолько неимущим, что у Него не было даже того, чем бы Он мог заплатить подать за Себя и за апостола. Поэтому — если кто-нибудь захочет возразить: «Каким же образом Иуда носил иногда деньги?» — мы ответим, что Господь считал преступлением на Свои нужды обращать имущество бедных и нам подал в этом отношении пример.
Глава 18
Стих 1.В то время ученики приступили к Иисусу и сказали: кто больше в Царстве Небесном?
И в настоящем случае должно быть обращено внимание на то, о чем я уже неоднократно делал замечание, а именно: необходимо исследовать причины отдельных слов и деяний Господа. После нахождения статира и уплаты подати что может значить внезапный вопрос апостолов: В то время ученики приступили к Иисусу и сказали: кто больше в Царстве Небесном? Так как они видели, что за Петра и Господа отдана одинаковая (idem) подать, то вследствие равенства платы подумали, что Петр превознесен над всеми апостолами, так как при взносе подати он сравнен с Господом. Поэтому они и спрашивают: кто больший в Царстве Небесном? И Иисус, видя помышления их и разумея причину их заблуждения, имеет намерение (vult) исцелить желание ими славы, возбудив в них ревность к смирению.
Стих 2.Иисус, призвав дитя, поставил его посреди них [Стих 3] и сказал…
Он поставил или просто дитя какое-либо, чтобы представить возраст и указать подобие невинности, или, может быть, Он поставил среди них Себя Самого, как дитя, потому что Он пришел послужить, а не для того, чтобы Ему служили, так что Он подал им пример смирения. Другие под дитем подразумевают Духа Святого, Которого Иисус вложил в сердца учеников Своих, чтобы гордость их превратить в смирение.
Стих 3.Истинно говорю вам, если не обратитесь [не изменитесь] и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное.
Апостолам не заповедуется, чтобы они обратились в детство по возрасту, но по невинности, то есть чтобы они имели через продолжительное упражнение то, что дети имеют по возрасту своему, и чтобы они были детьми не в мудрости, а в злобе.
Стих 4. Итак, кто умалится, как это дитя, тот и больше в Царстве Небесном.
Подобно тому как это дитя, которое Я представляю вам в пример, не бывает настойчиво в гневе, не помнит оскорбления, не услаждается, когда видит прекрасную женщину, и не говорит другого, когда думает одно, — и вы, если не будете иметь такой невинности и чистоты духа, то не будете иметь возможности войти в Царство Небесное. А может быть понято и иначе: Кто умалится, как это дитя, тот и больше в Царстве Небесном. Кто будет подражать Мне и смирится по Моему примеру, так что настолько отречется от себя, насколько Я отрекся [от Себя], принимая на Себя вид раба (Флп. 2:7), тот войдет в Царство Небесное.
Стих 5.И кто примет одно такое дитя во имя Мое, тот Меня принимает.
Кто будет таков, чтобы подражать смирению и невинности Христа, в том принимается Христос. И притом Он, чтобы апостолам не показалось, что они почтены, благоразумно прибавляет, что они должны быть принимаемы не по своим личным заслугам, но в честь Учителя.
Стих 6.А кто соблазнит одного из малых сих, верующих в Меня…
Обрати внимание на то, что соблазняющийся мал есть, ибо большие не подвергаются соблазну.
То для такого будет лучше, чтобы ему повесили движимый ослом мельничный камень на шею и потопили его во глубине моря.[243]
Хотя этот приговор может быть общим против всех тех, которые соблазняют кого-либо, однако этот приговор может быть понят в применении и к апостолам, которые своим вопросом: Кто больше в Царстве Небесном? — давали понять (videbantur), что они спорят между собой о достоинстве; и если бы они продолжали пребывать в этом пороке, то могли бы соблазном своим погубить тех, которых призывали к вере, если бы эти, со своей стороны, увидели, что и апостолы состязаются между собой о почестях. А слова: Будет лучше, если бы такому на шею его был повешен мельничный камень, движимый ослом [244], — сказаны соответственно обычаю страны, по которому за величайшие преступления у древних иудеев наказанием было то, что, привязав огромный камень, потопляли человека в море. Однако такому (соблазнителю) лучше было бы, если бы он за свое преступление принял (сравнительно) легкое наказание, чем подвергся вечным мучениям, ибо Господь одного и того же не накажет [не будет судить] дважды (ср. Наум. 1:9)[245].
Стих 7.Горе миру от соблазнов, ибо надобно придти соблазнам; но горе тому человеку, через которого соблазн приходит.
Это значит не то, что неизбежно быть соблазнам, ибо в таком случае производящие соблазн не были бы виновны, но значит то, что так как в этом мире соблазны по необходимости бывают, то каждый терпит от соблазнов по своим личным порокам. Вместе с тем этим общим приговором осуждается Иуда, который приготовил душу свою к предательству.
Стихи 8–9.Если же рука твоя или нога твоя соблазняет тебя, отсеки их и брось от себя: лучше тебе войти в жизнь без руки или без ноги, нежели с двумя руками и с двумя ногами быть ввержену в огонь вечный. И если глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя: лучше тебе с одним глазом войти в жизнь, нежели с двумя глазами быть ввержену в геенну огненную.
Необходимо, чтобы соблазны были в мире, однако горе тому человеку, который пороком своим причиняет то, что через него бывает в мире, — чему необходимо быть. Таким образом пресекается всякая страсть и отвергается склонность, чтобы как-нибудь она не подала повода к соблазну для благочестия каждого верующего. Если, говорит Он, кто-нибудь с тобой так соединен, как рука, нога, глаз, и так полезен для тебя,