— А где ещё двое? В шкафу? — кривая улыбка наползла на моё лицо, а мавр в груди зарычал и попросил крови.
— Ты о чем? — спросила Люда.
Ага, в душе якобы была, а волосы сухие, и под халатиком чулки, которые я дарил.
— Нас четверо было, но две уже ушли, — влезла в разговор Наташа.
— За добавкой к таксистам? — иронично спрашиваю я, разглядывая пустую бутылку коньяка. — Или сигареты купить? «Приму» курят подружки, да?
— Так, Толя, извини, что сразу не сказала, было ещё два парня, Наташа в самолёте с ними познакомилась, пришли втроём, не выгонять же. А сейчас — да, пошли за добавкой, где найдут, не знаю, — решительно сказала Люда, махнув рукой, в сторону вскинувшейся было одноклассницы.
— И в душе не была? — спросил я. — А чего не открыла сразу, я же кричал, голос-то мой слышала.
— Испугалась, что можешь неправильно понять, — с вызовом сказала Людмила.
— А что ты допрос устроил? Женись сначала, — попыталась отстоять своё место в беседе гостья.
— Наташ, ещё слово, и будешь ночевать в подъезде, вот тебя не спросила, кто меня может спрашивать, кто нет, — зло сказала Люда, повернувшись к подруге.
Та фыркнула и вышла.
— Толь, ну что, мне замарашкой выглядеть? Я же девочка, — жалобно сказала подруга. — Я их и не пустила бы, если бы вернулись, и не понравились они мне вовсе!
— Шалава ты, а не девочка, бухаешь по ночам с мужиками, — отодвинув в сторону подругу, иду вниз. Тортик не жалко, а без дубленки что делать зимой? «Ноги сделают» ещё ей.
В голове туман от злости, не пойму, вроде и нет у меня особой любви к Людмиле. Да, красивая, изящная, юморная и умная девушка. Что же меня так задело, что хотелось врезать ей? Сам же небезгрешен, а тут и не было, уверен, ничего, а вот, поди ты, какие эмоции! Гормоны?
Нахожу вещи под балконом, накидываю дублёнку и вижу как две высокие тени скользнули в подъезд. Ухажёры вернулись! Не пустит она! Сейчас-то — да, а не было бы меня?
Специально сделав паузу в минуту, иду в подъезд, и ещё на первом этаже слышу разборки на повышенных тонах.
— Вы че, сучки, мы на вас полтос уже потратили, не меньше! Открывай! — пьяно говорит кто-то и долбится в дверь как дятел.
— Че шумим, кто такие, с какого района? — дерзко спрашиваю я у двух парней, а скорее мужиков.
— Пшёл нах, — не оборачиваясь, говорит тот, что стоит у двери.
Второй подпирает стену в полусогнутом состоянии. В руках у него ополовиненная бутылка водки. «Купили, и на месте продегустировали», — понимаю я.
— Оп-па! — весело говорю я и бью в торец дятлу. Джеба хватило свалить полупьяное тело к ногам товарища.
— Я ничего, просто стою, — сразу протрезвел тот, видя мои дальнейшие намерения.
— Бери своего богатого друга, и исчезайте с этого района, — сухо приказываю я.
— Толя, ты вернулся? — открывается дверь и через щель становятся видны обе встревоженные девичьи головки.
— Минута времени, и ещё раз тут увижу — покалечу, — угрожаю я и захожу в квартиру.
Решил никуда не идти, короткий мордобой успокоил меня. Да и вдруг вернутся ироды?
— Кушать хочешь? — ласково спросила Люда, заметив торт в моих руках.
— Не, устал я чего-то, постели, пожалуйста, мне на раскладушке, спать буду, — отказываюсь я. — Уж извините, без водки остались, таких женихов выгнал. Полтос на сучек тратят!
— Угу, и сожрали на стольник, а я ещё за них в такси платила. Ниче, папе скажу, он им в Норильске больно по попе сделает! — кровожадно обещает Наташка. — Давай, я на раскладушке, а ты с Людой на диване?
А она ничего, в джинсах смотрится. Против воли звонко шлёпаю её по заднице и, видя округлившиеся глаза девушки, говорю:
— Свою попу побереги, а то найдешь на неё приключений в другой раз, пырнут ножом, например.
— Да это знакомые, побоялись бы они, у меня отец в милиции работает в Норильске! — убеждает Наташа, а глаз у неё заблестел.
Но никакого желания кобелиться с одноклассницей подружки у меня нет, да и с подружкой, скорее всего, надо завязывать.
Ложусь на раскладушку, предварительно оттащив её от дивана, а стояла она к нему впритык, и засыпаю. Вроде, кто-то ночью лез ко мне, дал по рукам. Проваливаюсь в сон и вижу своего дядьку, по маминой линии. Кобель был известный. Не дядя Миша из Ростова. А дядька прежнего моего тела!
— Быстро, Толька, не женись, — говорил он голосом актера Вицина.
А чего я забыл про другую свою родню? Ладно, я себя в этом мире не нашёл и родителей своих, но может кто другой есть?
Конец февраля. Москва.
Спортивная база, где живут участники юниорского чемпионата по боксу 1986 года, совершенно была не готова к приёму гостей. Из рассохшихся деревянных окон дует, питание плохое. Хорошо, хоть тепло сейчас в Москве, и магазины рядом имеются.
— Что читаешь? — спросил меня мой сосед по комнате Цзю.
— Начался двадцать седьмой съезд КПСС, — отрываюсь от чтения газеты я.
Мы с Костей в разных весовых категориях, и хорошо. Видел я, как он расколошматил своего соперника сегодня. Я тоже победил, но больше за счет того, что соперник меня просто побаивался. Перворазрядник, но прошёл отборку, как и Цзю, а это непросто. Я же, как действующий чемпион, от отборки освобождён.
— Что там может быть интересного? — теряет интерес Костя к моему занятию.
Я знаю, что будет, например, в ЦК изберут Ельцина.
Глава 15
Вернее, не в ЦК, а в политбюро? Не помню. Но моих скромных познаний хватает только на то, чтобы понять, что политбюро намного меньше по составу, чем ЦК. Не о том я сейчас думаю. Недавно закончился чемпионат СССР по боксу среди взрослых, он, как и юниорский, проходит зимой. В весе до 51 кг победил… Бейбут! Но не мой друг, а другой, постарше. Казахи вообще рвут в боксе. Чемпионы у них ещё в весе свыше 91 кг и до 57 кг. А мой друг Бейбут пролетел с юниорским чемпионатом, нога зажила, ходит, но форму наберет ещё не скоро. Хотя, в свою звезду верит, а в меня верит больше, чем в себя.
Кстати, мой сосед по комнате, Цзю, по-прежнему выступает в весе до 57 кг, и мне повезло, что он опустился из моего веса в категорию ниже. Равных по силе Косте сейчас в боксе нет — начинается его время. Блин, вроде ещё казах мощный есть в его категории, забыл имя! Куда ни плюнь — всюду казахи, я же говорил. Мне же сегодня удалось сделать парня из Челябинска, причем легко, Галикин или Галикян его фамилия, на год младше меня. Но завтра у меня соперник посерьёзнее — мой товарищ и конкурент по сборной Артемьев. Мысли с сегодняшнего дня сползают на прошлое. Со своей Людмилой я так и не помирился, хотя она очень хотела. А зачем она оставила бухать у себя парней? Ладно, свою подругу не выгнала, у них на северах вообще не принято выгонять даже чужих на мороз, но у нас не такие злые холода, да и ещё пыталась меня обмануть изначально. Пришлось даже с папой её говорить, он прилетал на Новый год, тот меня понял, надеюсь. Сказал мне, что доверие — это самое важное в семейных отношениях. Под Новый год, двадцать девятого декабря, моя новая «мама» Вера родила мне сестрёнку. Причем в свидетельстве о рождении родители у дочки отняли два дня от возраста. Записали рождение первым января восемьдесят шестого года. Самое смешное — так сделать им в ЗАГСе посоветовали!
— Чтобы не была на год старше своих сверстников, мы записали её восемьдесят шестым годом, — пояснил батя мне по телефону.
Он, по случаю праздника, отпущен в запой, но сказал, что не тянет бухать его, мол, скорей бы дочку увидеть. Кольнулась даже ревность во мне, очевидно, чужая. Я отмечал Новый год в общаге с Александрой, Иркой Моклик и её беспутной соседкой Инной, ну и с Бейсбутом, конечно. Отлично погудели! Я — «дед мороз борода из ваты» дарил подарки, благо, денег — девать некуда, потом устроили дискотеку, ну и все дела. В том смысле, что праздник завершился бурным сексом с любовницей.
Илюха ездил в Боготол с Ленкой знакомиться с её родителями. Приехал нервный — Лукарь-старший застращал парня. Ленка в отместку папе дала, наконец, мужику, сам слышал, две ночи подряд, потом я не выдержал и отматерил обоих. С Сашкой отношения прежние, вернее, у неё может и есть кто ещё, но желания ловить за руку, или другие части тела, нет. Я Александру тоже устраиваю и как любовник, и как спонсор, и как босс. Смог её устроить в оргкомитет по МЖК. Деньги небольшие, но с воспитательскими под две с половиной сотни выходит. Председателем в этом оргкомитете был парень с экскаваторного, тот самый дагестанец Адасов. Мы с Сашкой — его замы. Летом проведём конференцию бойцов КСМО. Это комсомольские молодежные строительные отряды. Их у нас три, по числу домов. В первом отряде командиром Илья, кстати. Свою квартиру ему хочется. Кроме командира там ещё имеется комиссар на зарплате, небольшой пока, но зарплате. Экскаваторный завод сдержал свое слово и излишки средств, не освоенных в восемьдесят пятом, перечислил на наши счета. Формально мы подчиняемся Штабу комсомольских ударных строек, но только формально, никак на нас они повлиять не могут, разве что идеологически. А сама стройка раньше восемьдесят седьмого не начнётся.
Но это пока неинтересно, а вот кто там трахается этажом выше уже второй час подряд — уже любопытно! Мерный скрип кровати слышен у нас отчетливо.
— Пойду, посмотрю, что там за половой гигант! — не выдерживаю я и решительно вскакиваю.
— Я с тобой, — обувается любопытный Костя.
Куда же без него.
Подходим к нужной комнате, слышен реальный ритмичный скрип. Вот люди, ни стыда ни совести! Тут такая слышимость, а они. Стучусь в дверь и неожиданно слышу приятный женский голос.
— Открыто, заходите!
Как это, заходите? Епнулись они там совсем?! Переглядываемся с Костей, он мнётся. Не готов ещё морально видеть чужие сцены соития. Я закалённый порно, хмыкаю и открываю дверь. Две кровати, на одной девушка читает книгу, на второй тоже девушка и тоже читает книгу, но она с плеером и в наушниках ритмично раскачивается под музыку на растянутой панцирной сетке гостиничной койки! Та также ритмично скрипит. Тьфу! Никто не трахается, девушка просто качается как в гамаке.