— Ты чего, и в самом деле хочешь приехать? — спросила напоследок Вика. — А хочешь, и я приеду к тебе на соревнование? Завтра мы ещё в городе, в воскресенье утром уезжаем.
— Серьёзно могу приехать, за компанию с твоим братом. А соревнования утром у меня, приезжай, если хочешь, — сказал я, отрываясь от поцелуя.
Цзю уже спал, когда я добрался до своей кровати. Ворочался ещё час, что-то разбередили душу воспоминания о Лизке и поцелуи с Викой.
Утром безжалостный монгол, тьфу, кореец, разбудил меня, несмотря на все моё сопротивление. Вот собака!
— Костя, какого хера, ещё два часа до боя? — возмутился я.
— Тебя Михалыч видеть хотел утром, — сказал мой сосед, вчера вечером он заходил, а тебя не было. — И ещё патлатый такой грузин приходил, тоже сказал, что утром найдёт тебя.
— К Виктору ездил, — сказал я, нехотя вставая. — Грузин, Михалыч! Спать хочу!
— И чё там было? — спросил Цзю.
— На концерт «Машины времени» ходили, он с подругой, я с его сестрой, — зеваю и ищу свои тапки, душа в комнате нет, надо идти в общий.
— И как? — оживился Костя.
— Во! — руками я изобразил два полушария символизирующие груди Вики.
— Я про концерт…
— А!!! Лампово! — признал я. — Поют живьём, без фанеры, молодцы ребята.
— Без чего? — не понял кореец.
— Грю, фонограмму не используют, а вживую поют, я это уважаю, — поясняю я и отправляюсь в душ.
В зале найти Михалыча не успел, он сам меня поймал за рукав спортивного костюма.
— Надо поговорить, — сказал он.
Надо, так надо, — отхожу с ним в сторонку.
— Тут такое дело, — замялся Юрий Михайлович, тренер сборной. — К тебе могут подойти люди и деньги предложить за проигрыш.
— И сколько? — заинтересовался я.
Не хотел я ничего сливать, просто уж очень интересно стало узнать — какова такса?
— Не будь дураком, тебе не всё равно? — разозлился Михалыч. — Чтобы не думал соглашаться!
— Я и не собирался. Только, Юрий Михайлович, им не проще ли судьям дать, если могут много предложить? Мало ли, может, кто согласится, — резонно заметил я.
— Во-первых, ты нокаутом всё выиграть норовишь, — привел довод главный тренер сборной. — Во-вторых, уже предложили. Откуда, думаешь, я знаю? Знаешь, как судят вообще?
— Не знаю, — соврал я, ибо знал, и даже сам судил одно время.
Баллы в любительском боксе начислялись вручную. У судьи имелся особый бланк, в который он заносил баллы победившего и проигравшего. Начисление происходило так: победителем раунда становился боксёр, который нанёс больше «чистых» ударов, он получал 20 баллов (вне связи с количеством ударов, нанесённых сопернику), и если проигравший получал баллы относительно разницы в количестве ударов с победителем, то разница в каждые два удара снимала ему дополнительный балл. Так, скажем, в некоем раунде боксёр А нанёс 9 точных ударов, а боксёр Б — только 5, значит, боксёр А получит 20 баллов, а боксёр Б получит свои баллы исходя из разницы в 4 удара с победителем, при том, что 2 удара снимают балл, то есть боксёр Б получит 18 баллов.
Но я этого не застал, я судил уже, когда судей было пятеро, и система была электронная. У каждого судьи была панель — соединённый с компьютером пульт с 4-мя кнопками: красной, синей (по цветам углов ринга) и двумя кнопками для записи предупреждений. Судьи нажимают на соответствующие кнопки, когда видят, что боксёр этого цвета нанёс точный удар. Для того чтоб удар был засчитан, по крайней мере, трое судей должны одновременно нажать на кнопку с разницей не более чем в 2 секунды. Любое нажатие на кнопку, даже не считающееся баллом, отображается на компьютере на столе жюри, и там видно, сколько раз и в чью пользу каждый из судей нажимал на кнопку.
Вроде, через пару лет уже введут электронную систему, и жухлить станет труднее. Хотя, помню скандал на Сеульской олимпиаде в 88-м, когда засудили самого Роя Джонса, отдав победу в финале корейцу. Причем судьи из ГДР и СССР судили честно, а вот африканские и уругвайские продались.
— Так вот, судит Гена Дробышев, Максим Кононов и некий Сулаквелидзе, не знаю его. Гене и предложили. В нём я уверен, а вот остальные два … — рассказывает Михалыч, а я вспоминаю, что мой соперник как раз из Грузии.
— А что вы сразу не доложили? Это же преступление! — возмутился я. — Вообще, за такое с боя снимать надо.
— Снимать?! Ишь ты. А как мы докажем, что нам предлагали, и именно от лица твоего соперника? Может это самодеятельность болельщиков. Да и как вообще докажем, что предлагали? — зло машет рукой Михалыч. — Но мы судить будем честно. Я тебя предупредил, чтобы ты не брал деньги! Тем более, мы тебе стипендию выбили как сборнику. Дома получишь сразу за два месяца, январь и февраль.
— Я понял, спасибо, — благодарю я и иду разминаться.
Уже перед самым боем меня зовет парнишка из тяжей сборной, забыл как его фамилия, но звать Степаном.
— Слышь, Толян, подойди на минутку!
Стоит он около двери в подтрибунные помещения, и я понимаю, сейчас будут предлагать, не он, конечно, его просто попросили позвать. Слушать предложения нет желания и я включаю дурачка.
— Тебе надо ты и иди, — и демонстративно иду в свой красный угол, протягивая дежурному тренеру синего угла перчатки для шнуровки.
Тот растерялся от моего отказа, но подошёл всё-таки сам.
— Толь, дело есть на пару минут, давай отойдём, до боя ещё минут десять, — вполголоса говорит он.
— Отвали, мне на бой настроиться надо, — говорю я, и, садясь на скамейку у стены, закрываю глаза.
— Толян, реально надо, чё ты?! — зудит Степа и даже пытается тянуть меня за руку.
— Коноваленко, отвали а! — вспомнил я и фамилию парнишки.
Не было у них шансов мне предложить ничего, надо было вчера дождаться меня.
Бой. Мой соперник почти моя копия по фигуре, но на морду страшнее и старше. Я бы дал ему лет тридцать! Мастер спорта, чемпион республики.
Бой начал осторожно и сразу понял — легко не будет. Получил по затылку в клинче, а рефери молчит! Блин, ещё и рефери зарядили?! Работаю в свою силу, ставлю локоть в защиту, активно атакую со средних дистанций. Соперник вперед не рвется, работает аккуратно. Но в клинче грязно себя ведёт. Наступает на ноги, давит предплечьем в шею! Рефери молчит! Я попробовал ради интереса грязный трюк из стиля Мохаммеда Али, ухватив одной рукой за шею, а второй ударив. Этого тоже нельзя. Рефери тут же свистнул и балл с меня сняли. Не слепой, значит. Что-то нет у меня веры и боковым судьям! Поэтому во втором раунде работаю ещё активнее, и имею значительный перевес, как мне кажется. Но в нокаут отправить не могу — вёрткий парень, и удар неплохо принимает на защиту.
Середина третьего раунда для меня стала провальной. Я, увлёкшись атакой, пропустил удар и упал на колено! Нокдаун. Сразу вскочил, рефери с неудовольствием досчитал до пяти и разрешил продолжить бой. Я полез в атаку, почти забыв об обороне, и получил головой в глаз, рефери на этот раз свистнул, но у меня разбита бровь. Щас снимут с поединка. Нет, врач глянул и махнул рукой. Концовка раунда, вижу Цзю, как всегда с яблоком и, судя по довольной морде, он в финале.
«Да кто его яблоками кормит? Меня бы кто угостил!» — злюсь я и иду в последнюю атаку. Грузин пытается на мне повиснуть, отхожу на два шага и расчетливо бью и бью. Прям как в магазине выбираю куда ударить, мой оппонент полностью в защите, у него задача довисеть на мне до конца боя. Может, надо было деньги брать? Бью ещё, и … попадаю! Соперник падает на канат и сползает вниз. Затянувшаяся до неприличия пауза, и рефери открывает счет. Парень пытается встать, но ему не удается удержаться на ногах. Нокаут и победа! Поднимаю руки и слышу недовольный голос Цзю:
— Пять секунд до конца боя осталось. Вечно ты возишься. Я вот за минуту выиграл!
— Яблоко где взял? Говори! — наезжаю в ответ я.
Глава 21
— Об этом и поговорить хочу, — немного удивил меня Костя. — Познакомился тут с девушкой, из Андижана, она сейчас в Москве учится, зовет в гости сегодня вечером.
— А яблоки при чем? — не понял я.
— Да не при чем, она меня утром угощает, перед боем приносит, может, кто из родни у неё торгует на рынке. Не об этом речь, а вдруг она меня с родителями знакомить будет?
— Эко как! А что у вас было с ней, с чего такие мысли? Было? — спросил я.
Судя по победному молчанию мне в ответ — было!
— Ну, ты ж молодой, куда тебе жениться? Сходишь, познакомишься.
Во шустрый парень, и Юлю эту и ещё узбечку какую-то успел!
— В сентябре будет семнадцать, ниче не молодой, — обиделся тот. — Хочешь со мной поехать?
— Можно и не ходить, завтра финал, а потом уедешь к себе в Серов — и всё, — посоветовал я. — Да и подготовиться к финалу надо, я вот даже не знаю, кто там завтра со мной биться будет.
— Игорь, которого из сборной турнули. Ты его пару раз уже бил, ещё раз побьёшь, — не сказать, чтоб удивил, но насторожил меня Цзю. — А не пойти не могу — я обещал.
Интересно, если он победит меня, его ведь в сборную как чемпиона обязаны взять обратно на последний отбор. А значит, конкуренция за основной состав сборной увеличится. Место-то одно. Формально — два, основное и запасное, но мне запасным ещё обиднее было бы стать. Да и другим ребятам тоже.
— Э! Тебе что, подойти трудно было? — обращается ко мне плюгавый мужик лет тридцати, кавказской наружности, и явно по поводу боя прошедшего.
— А ты кто? — спрашиваю я, хотя понимаю уже.
— Маладой ещё тыкать мне, — мужик подходит ближе, — зачем «ты» говоришь?
— Я так понял, мы на «ты». Ну че тебе надо, старик? Куда идти мне надо было? Я тебя в первый раз вижу, — спокойно отвечаю я.
— Ты знаешь, с кем говоришь? — раздухарился южный гость и попытался отодвинуть Костю, чтобы подойти ко мне ближе.
— Иди куда шел, пока милицию не позвали, чё пристал к нам? — с угрозой спросил Цзю. — Тут посторонним нельзя находиться.
— Что тут происходит? — к нам идёт тренер Михалыч и не один, а с первым секретарём Ростовского обкома КПСС Власовым! Мой друг и покровитель из Ростовского обкома коммунистов! Виктор Семенович, которого я два года назад спасал во время аварии, у него работает вторым секретарём и является его правой рукой! Причем Власов идёт тоже не один, какая-то мелочь, вроде полковников МВД, рядом с ним. Почему мелочь? А сам Власов в кителе генерал-лейтенанта МВД! Орден Ленина на груди. Хотя я орден и раньше у него видел, в Ростове ещё.