Дверка машины открылась с водительской стороны, оттуда вышел парень, высокий и симпатичный, в очках с модной оправой и, обойдя машину спереди, открыл дверь своему пассажиру. Пассажирке. Это была моя Светка! Упс. Не моя уже. Она поцеловала парнишку в губы и, забрав нарядный тоненький пакет из салона, потопала в сторону гостиницы.
«Ко мне пошла», — понял я.
А ещё я понял, что девку у меня увёл этот очкарик. Зло берёт. Может четырехглазому подрихтовать физиономию об «зубило»? И Светка модная такая. Иду в гостиницу и натыкаюсь на неё, уже выходящую назад из гостиницы, причем без пакета.
— Толик! — радостно попыталась повеситься у меня на шее она.
— Без рук, а то очказавр увидит, заревнует, — отстранился я.
— Кто? Очказавр? Евгений? А откуда ты? А… видел…, — растерялась сначала Света.
— Видел, — кивнул я. — И не осуждаю. Кто он, и кто я?
— Пойми, Толя, тебе ещё в школе учиться полтора года, потом два года армии, а Женя меня любит и замуж зовёт, — закусив губу, сказала Светка.
Глаза её налились слезками, и мне стало стыдно. Мало того, что я сам не образец для подражания, так и нет у меня на неё планов никаких матримониальных, как собственно и на других. Веду себя как собака на сене. Пусть замуж выходит, раз любит.
— Ладно, Свет, я всё понимаю. Не реви, — прижал к себе я девушку. — Будем друзьями!
— Правда? Ух, даже на сердце легче стало! — заулыбалась она. — Я там тебе подарок на стойке оставила, на все праздники!
— Забери, — отказался я.
— Ну, Толя! Ну, пожалуйста! — опять попыталась поплакать Светка.
— Ладно, возьму, как от друга. Для тебя у меня тоже подарок! — я достал свое фото.
Вчера нас снимали для пропусков, и я упросил фотографа сделать для себя несколько больших фоток, где я на ринге в боксерской стойке. Утром за пять фото отдал пятёрку. За срочность якобы. Но не жалко. Работа мастера, вышел я там отменно!
Пишу надпись дарственную, от чемпиона СССР и прочее…
— Мужу покажи, если будет обижать — я приеду, разберусь! — отдаю фотку Светке.
Ещё минут пять обменивались новостями, она уже живет с Женей, с тем дипломатом молодым. Назло дипломату целую Светку взасос. Та не против, нас из машины не видно, и отвечает яростно.
Иду внутрь здания, прошу ключ от своего номера, и мне вручают попутно подарочный пакет. Походу там тоже фотка, очень уж тонкий. Раскрываю. Нет, не фото. Я в шоке.
Глава 6
В пакете лежали чеки. Много. Пересчитываю под завистливые взоры дамочек за стойкой. Двести шесть! Интересно, у меня с багажом билеты? Время заехать и потратить неожиданный подарок есть. Правда, взамен отдарился позорно — всего лишь фото. Хотя, это моё фото, в спортивной майке с надписью «СССР». Морду видно плохо, я в шлеме, но развитые конечности заметны хорошо. И бугорок выпирает на трусах. А пусть помнит Толяна…
— Что это у тебя, Штыба? — слышу голос Юрия Михалыча за спиной.
Подкрался. И не один, с Вахитом, и, судя по голосу, выпил чуток дядя. Вахит с вещами уже, очевидно, улетает к себе в Грозный.
— Подарок от девушки, — честно отвечаю я.
— Ой, там такая девушка! Юрий Михайлович, была тут одна, валютная проститутка, не иначе. Вы бы следили за своими мальчиками, — с чего-то спустила на Светку всех собак ухоженная молодящаяся дамочка, лет сорока пяти, кто-то из сотрудниц гостиницы. — Куртка импортная, я такие в «Березке» за тысячу видела, сапоги — тоже импорт, вся размалёвана, духами от неё несло — ужас. А как они на улице взасос целовались? Тьфу! Откуда у неё деньги на всё?
— Это моя подруга по комсомольской школе, она в МГУ учится, студентка. Дружим мы! Как вам, бабушка, не стыдно незнакомых девушек ругать? — с возмущением вступился за Светку я. — Вы даже не знаете кто она! А вы никогда не целовались? А куртку ей могли подарить.
Уж и не думал, что мне станет обидно. Ну да, одета по-модному, косметика, куртка из тонкой белой кожи, перчатки на руках, но с чего проститутка?
— Я бабушка!? Ах ты, хам! Юрий Михайлович, ну, оскорбляют! А вот я сообщу в МГУ, что их студентка бегает по гостиницам, спортсменов обслуживает! Данные ты записала, Вероник? — спросила злая тетка. — Ну-ка, давай позвоним им!
Спецом её старушкой назвал. А нехер.
— Аюкасова Светлана Дамировна! Записала! Ещё так пакет с чеками кинула на стойку, будто мы обязаны подарки передавать её любовникам! — радостно ощерилась вышеупомянутая слоноподобная Вероника за стойкой.
— Анатолий! Ты извинись перед Маргаритой Константиновной, ну какая она тебе старушка? Хотя ты пацан ещё, для тебя все, кто старше сорока, уже деды и бабки! — заискивающе повернулся к злой фурии наш главный тренер сборной.
— Мне тридцать девять! — чуть не завизжала «старушка», обиженная тем, что и Михалыч накинул ей годик как минимум.
— Маргарита Константиновна, а кем вы тут работаете? — спросил я, вытащив свой золотой паркер и записывая в блокноте данные злюки.
— Что ты там пишешь? — истерично спросила Маргарита.
— Погоди, Аюкасова…, а она случаем не родственница…? — внезапно спросил мужичок в немного тесноватом для его мощного тела костюме, сидящий на диване и заполняющий анкету.
Новый жилец, не иначе.
— Племянница Раисы Максимовны, не удивлюсь, что и куртка, и сапоги — подарки от тёти, — ответил я и попросил слониху: — Дайте ключ от номера, пожалуйста.
Дебильная система сдавать ключи при выходе, и Вахит, уходящий из комнаты последним, только что сдал ключ с брелоком в виде деревянной резной шишки, покрытой лаком.
— Ой, не могу! — стал кататься по дивану от смеха этот самый мощный дядя. — Это же надо, племянницу Михаила Сергеевича Горбачева проституткой назвать! Ещё и в МГУ звонить! Звоните! Звоните!
В холле наступила тишина.
— Это какого Горбачева? — опомнилась первой Вероника.
— Вы что, их много знаете? Михаил Сергеевичей! — сквозь смех сказал дядя, вставая с дивана и закрывая телом фонарь на потолке для меня.
Дядя ростом под два метра.
— Да может не она, — ахнула Маргарита Константиновна.
— Она. Отчество совпадает — Дамировна. Нет, ну вы все равно проверьте! — сказал дядя, подавая анкету Веронике. — И ключ выдайте парню от греха! И извиниться было бы неплохо.
— Толь, так ты с племянницей Горбачева тут взасос…? — спросил Вахит, будто нет вещей важнее сейчас.
Смотрел он на меня с завистью, Михалыч же, да и остальные изображали рыб, молча открыв рты от изумления.
— Такая же девушка, как и другие, — пробурчал я, сцапывая ключ с мощным брелоком. — Спасибо вам за помощь.
Это я сказал в никуда, но дядя правильно принял на свой счёт.
— Не за что! А ты, я так понял, боксер? Меня Геннадий Павлович зовут, я директор экскаваторного завода в Красноярске, — протянул руку мой земляк, как выяснилось.
Заочно Остоженко я знал, завод хоть и новый, но коллектив по численности уже приличный, и комсомольцы оттуда помогали активно при подготовке к празднику. Георгий там, вроде, комсоргом, тоже боксер.
— Знаю я ваш завод, и даже с продукцией знаком. У меня соседка по общаге из Бородино, там ваш первый ЭКГ-12,5 вкалывает! А я Штыба Анатолий! — весело говорю я, пожимая лапищу.
Хотел сдавить ладошку ему даже шутки ради. Куда там, как из камня ладонь. Есть ещё богатыри на свете!
— Оп-па! Кто же Штыбу не знает, ты в бюро горкома ВЛКСМ, про тебя и газеты центральные пишут! А я думаю, чего лицо знакомое? Наш комсорг завода о тебе лестно отзывается, да и вообще, я же живу на проспекте, которому ты имя дал! Ух, как мы тебе все благодарны и за порядок во дворе, и за детскую площадку! Таких и в Москве нет! И особо за аллею славы из голубых елей около нашего проспекта. Как тесен мир! — пытается в рукопожатии начисто оторвать мне руку Геннадий Павлович. — В двести втором я живу, заходи, чаю пошвыркаем!
— Я сегодня в ночь улетаю, билеты на руках, а сейчас вот хочу подарок обналичить, — киваю на пакет с чеками я.
— За мной минут через двадцать машина приедет, сегодня всё равно выходной, давай я тебя подброшу? — предлагает Остоженко. — А что за соседка?
Я что, дурак отказываться?
— Всё, я вещи брошу и сразу вниз, буду ждать вас! А соседка — Ленка Лукарь, это она меня со Светланой познакомила.
— Подожди… Лукарь… Это…? — поморщил лоб директор.
— Да, папа её — начальник в Бородинском КГБ, Валерий Ильич, полковник, вроде, — забил гвоздь в поверженных гостиничных скандалисток я.
— Да, вчера полковника ему, я слышал, дали, а ты уже в курсе, — пробормотал Геннадий. — Мы с ним тесно работаем, у них на разрезе будем новый шагающий экскаватор ставить…
Да помнил я, что он подполковник, решил накинуть ему звездочку для красоты и … угадал? Ну, нах.
Прощаюсь с Вахитом и Юрием Михайловичем, который очень немногословен. Скидываю костюм в номере, ставлю магнитофон и через десять минут уже в фойе гостиницы.
— Анатолий Валерьевич, вы на диванчик присаживайтесь! Вам чай или кофе? С курабье, оно самодельное, Вероника Андреевна сама делала.
Куда делся весь запал у бабы Маргоши? На столике появляется вазочка с вареньем, вазочка с печеньем, чайник электрический, кофейная пара.
— Вы уж извините! Глупость сказала бабушка! — улыбается Маргарита Константиновна.
Зубки у неё уже не все свои, есть золотой один. Сейчас это ещё модно. Надо же! Извинилась! И сейчас ей выгоднее бабушкой быть.
— И вы извините меня за «бабушку». Будешь чай с печенькой? — обратился я к девочке лет пяти, которая терпеливо ждала, пока её мама заполнит анкету.
— Да! — громко выкрикнула девчушка.
А мама малышки, улыбнувшись, махнула мне длиннющими ресничками.
— Будьте добры, ещё парочку приборов, — улыбнулся я Маргарите Константиновне.
Никаких проблем! Сервис — как в будущем, скажем, в салоне, где продают яхты. Я никогда не покупал яхту, но, мне кажется, там именно так приветливо относятся к своим клиентам. Ровно через минуту ещё две чайные пары стояли на столике.