Успехи биологов-акустиков окрылили энтомологов-систематиков. Сейчас многие из них предпринимают попытки установить виды, не поддающиеся разграничению по строению тела. Установление же четких признаков, по которым можно различать виды, имеет важное значение те только теоретическое, но и практическое.
Как известно, каждое животное или растение на земном шаре занимает строго определенную территорию обитания, которая заселена в соответствии с условиями, как ныне действующими, так и исторически сложившимися. Изучение закономерностей распределения животных и растений по земному шару занимается большая, специальная наука биогеография. Я этого раздела здесь не касаюсь.
Книга третьяПутешествие по Средней Азии
После работы в Томском университете я возвратился обратно в Алма-Ату, чему способствовал К. И. Сатпаев, личность светлая, прекрасно знавший, почему я был вынужден покинуть Академию наук КазССР. Стал вновь заведовать лабораторией энтомологии Института зоологии. Любовь к природе Казахстана перевознемогла опасения вновь оказаться в душной обстановке Института, возглавляемого тем, кому публично отказался подать руку. И ошибся. Мелкой душонкой могущественного академика владела неистребимая страсть мести. И пошло вязаться тайное наступление. Перебрасывали с года на год издание моих книг, это когда появлялись на свет немало бесцветных компиляций, книг, написанных на основании других книг. По любому поводу забирали на модные в те времена сельхозработы моего единственного помощника-лаборанта. Не давали автомашину. Урезали деньги на экспедиционные работы. Машину завел свою, заработная плата была хорошая. Но самое тяжкое заключалось в том, что за время моего более чем десятилетнего отсутствия исчезла дисциплина и стремление к труду у моих бывших сотрудников. Каждую неделю в лаборатории проводились по окончанию работы застолья. Бывший мой ученик кандидат наук мужичек-хитрячок процветал, панибратствовал, зарабатывая дешевую поддержку, водкой и казенным спиртом «укреплял», как он любил говорить, «братскую спайку ученых». В то время застолье стало до неприличия процветать в академии. В предпраздничные дни из окон величественного учреждения Академии раздавались пьяные песни «крепивших» дружбу ученых. Через двадцать лет тюканья по одному и тому же месту, мужичек-хитрячок испек пирожок своей докторской диссертации. И, почувствовав, куда дует ветер, включился в компанию тайных злокозней против своего учителя. Хотя бы повременил, немного, дождался защиты своей диссертации. Потом он, как мне рассказывали, хвастался: «Ох, как я и поднакакал своему шефу»! Переделать лабораторию уже было невозможно, для этого следовало ее расформировать. А кто бы тогда так легко позволил расправляться с дармоедами. Подобной вольностью мгновенно бы воспользовались «мужички-хитрячки», а пострадали бы преданные науке, трудолюбивые, но не предприимчивые.
Не сдержался, надоело. Оставил мужичку-хитрячку заведование. Как тот, обрадовавшись, вошел в раж, подвыпив, хвастался: «Никто меня теперь с этой должности не сдвинет». Нередко думал с огорчением: каких «героев нашего времени» создавала в то время страна! И как эти герои могли процветать со своей, измочаленной грязью и зловонью, душонкой!
Организовал лабораторию по биологическому методу борьбы с сорными растениями, преодолев массу сложностей, формальностей и умышленно тихо устраиваемых препятствий. Направление работы лаборатории пришлось брать «актуальную». Совершенствование способов передвижения человека способствовало расселению растений-сорняков. Бороться с ними химическими путями было небезопасно для природы. Следовало искать и завозить естественных врагов из мира насекомых против эмигрантов с их исконной родины. Новое направление ко многому обязывало. Сознавая ответственность взятого на себя обязательства, думал: если бы мне дали возможность открыть лабораторию биологии насекомых! Но кому это было нужно. Судили обо всем поверхностно по наглядности и припискам.
Получил новые ставки для сотрудников и средства на работу. Для всего этого пришлось писать докладные, получать разрешение из Москвы. Два сотрудника перешли ко мне из Института Защиты растений, с которыми там начинал эту тему. Мои «доброжелатели», злокозненный и стареющий академик и его тишайший и никому неизвестный ставленник, неожиданно взлетевший на должность вице-президента, молчали. Протестовать против моего начинания было неприлично, да и чувствовалось: в Отделении биологических наук, где мне пришлось делать по поводу новой лаборатории доклад, отнеслись сочувственно, обо всем понимала мудрая и беспристрастная академик Н. У. Базанова, да и хорошо знали кто такой стареющий академик.
И вот по новой тематике мы собрались в первую экспедицию. Задача была простой. В это время территорию Казахстана стал быстро осваивать злостный сорняк горчак розовый. Его родиной были южные Районы Азии, в том числе республика Таджикистан. Там горчаку сильно вредила горчаковая нематода, образующая на нем галлы. Следовало ее перевезти в Казахстан.
Сборы в дорогу отняли немало времени. Только к вечеру, сев в кабину машины, почувствовал облегчение. Промелькнул город, пригородные поселения. Вдруг, один из моих спутников спохватился: потерял кошелек и не знает где, кажется, оставил дома. Приходится возвращаться. Нашли кошелек дома. И опять путь через город и его окрестности.
Багровое солнце пробилось сквозь тучи и пыльную завесу, повисшую в воздухе. Промелькнули знакомые села, холмы и вот, наконец, можно свернуть на ночлег, подальше от шоссе и шума автомобилей. Темнеет. Впереди на холме видны серые камни, отблески битого стекла, сверкающие в лучах только что зажженных фар. Досадно, неужели попали на свалку. Но камни неожиданно зашевелились Здесь оказывается отара овец, остановившаяся на ночлег. Приходится возвращаться обратно на асфальт. И снова пробег по шоссе. Но вот найден удачный съезд, машина остановлена, фары выключены и сразу мы в тишине среди запаха трав, под темным небом, усеянным яркими звездами. Всходит луна, звезды гаснут.
Первый бивак как всегда самый суматошный, но этот — особенный из-за темноты.
На следующий день 6 мая наш путь поворачивает к югу, мы едем навстречу весне. Минуем Курдайский перевал — западную оконечность Заилийского Алатау. Здесь уже цветут маки, эремурусы, а трава гуще и зеленее. За Курдаем — мы в Киргизии. Город Фрунзе, затем долгая Чуйская долина — житница сельского хозяйства этой республики с непрерывными, почти соприкасающимися друг с другом селами вдоль пути, ведущему в Ташкент. За день минуем Киргизию, подъезжаем к городу Джамбулу и вновь оказываемся в Казахстане. Здесь еще выше травы, были, значит, обильные весенние дожди. Кое-где яркие маки расцветили землю. За городом — небольшой хребтик и наш второй ночлег. Это место мне хорошо знакомо по очень давнему еще велосипедному путешествию из Алма-Ата, совершенному после окончания Второй мировой войны.
Средняя Азия — понятие географическое, основанное на особенностях природы: почвы, растительного покрова и фауны. В какой-то мере оно связывается с республиками: Туркменией, Таджикистаном, Узбекистаном, Киргизией и частично с Казахстаном. Географические, но не административные границы Средней Азии идут от Афганистана с юга до озера Балхаш на север; от границ с Китаем с востока до Каспийского моря — на запад Южная часть Казахстана относится к Средней Азии, но так повелось, что в общежитейском смысле Казахстан стали вычленять из Средней Азии и это, не совсем верное своеволие, вошло в обиход ученых. Поэтому теперь сплошь и рядом, желая обозначить территорию, занятую республиками Средней Азии, обычно говорят «Средняя Азия и Казахстан».
Наше путешествие рассчитано на двадцать дней по Средней Азии. Со мною мои ученики-энтомологи Кайрат Елюбаев и Сламбек Тюребаев. С нами еще мой верный и неизменный спутник путешествий умница и красавица спаниель Зорька.
Задача нашей новой лаборатории — изучение биологического метода борьбы с сорными растениями, для начала же — использование насекомых, врагов злейших сорных растений горчака и софоры (брунца). Оба растения южане и есть подозрение, что их первичный ареал находится южнее Казахстана.
Сейчас мы торопимся к югу, Казахстан и Киргизия уже позади, мы в Узбекистане и останавливаемся на очередной ночлег недалеко от Ташкента. По быстро установившейся традиции смотрим по пути горчак и софору. Оба растения здесь уже большие, крупные, — сказывается продвижение к югу. Мы ищем галловую нематоду. Горчак поражен галлами круглого червя нематоды, ранее известной только в Таджикистане. Галлы — это наросты на растениях. Они образуются паразитическими организмами. Обычно возбудители галлов специфичны и могут жить только на одном избранном ими растении. Галловой нематоды в Казахстане нет, горчак в эту страну проник недавно. Наша задача — помочь быстрее продвинуться Горчаковой нематоде вслед за своим прокормителем, стремительно завладевающим новые территории.
Столицу Узбекистана минуем стороной по кольцевой дороге. Мои спутники горестно вздыхают: очень им хочется посмотреть Ташкент. Но дорог каждый день, сроки поездки очень малы, а маршрут — большой.
Опять долгий путь к югу. Становится жарче, на термометре уже 32 градуса. Въезжаем в типичный пейзаж, до предела используемой земли под посевы хлопчатника, главной сельскохозяйственной культуре Узбекистана. Все земля сплошь запахана, возделана и лишь кое-где среди поля располагаются неприкосновенные группки дерева тутовника или, как его еще называют — шелковицы. Здесь природа до предела упрощена, отсюда давным-давно исчезли звери и птицы, остались лишь вездесущие воробьи, ласточки да сороки. Из богатого мира насекомых сохранились те, кто связан с хлопчатником, да редкими полосками сорняков у дорог, и вдоль оросительных каналов — арыков. Еще живут здесь немногочисленные насекомые-копрофаги, пожирающие навоз домашних животных.
Пока машина заправляется бензином, вижу как сорока, ловко лавируя между машинами и людьми, шустро бегает по обочине дороги. Найдет лепешку кизяка, быстро отбросит ее клювом в сторону и поклюет жуков, спрятавшихся на день от солнца. Тем и кормиться. Жаль сороку, до чего дожила бедная птица.