Потом я вдруг вспомнл чтото про апирацию и как я стал умным я сказал боже мой я паправде свалял Чарли Гордона. Я ушел до того как она вернулась в клас.
Поэтому я навсегда уезжаю из Нью-Йорка. Я нехочу еще раз сделать чтонибудь вроде этаво. Я нехочу чтобы мисс Кинниен меня жалела. На фабрике все меня жалеют и этаво я тоже нехочу поэтому я уеду в какое-нибудь место где никто не знает что Чарли Гордон раньше был гением а теперь даже неможет читать книги и хорошо писать.
Я беру ссобой пару книг и даже если я несмогу их читать я буду много упражнятца и может я забуду не все что я выучл. Если я очинь постараюсь может я буду немножко умнее чем до апирации. У меня есть кроличья лапка и счасливое пенни и можетбыть они мне помогут.
Мисс Кинниен если вы когданибудь прочтете это не жалейте меня я очинь рад что я использывал еще один шанс стать умным потомучто я узнал много разных вещей а раньше я никогда даже незнал что они есть на свете и я благодари за то что я хоть наминутку это увидел.
Я незнаю почему я опять стал глупым и что я сделал нетак может это потому что я не очинь сильно старался. Но может если я постараюсь и буду много упражняца я стану немножко умнее и буду знать что значат все слова. Я немножко помню как мне было приятно когда я читал синюю книжку с порваной обложкой. Поэтому я обязательно буду все время старатца стать умным чтобы мне опять было так хорошо. Это очинь приятно знать разные вещи и быть умным. Я бы хотел быть таким прямо сейчас еслибы так я сел бы и все время читал. А всетаки я наверняка первый во всем мире глупый человек который открыл чтото важное для науки. Я помню что я чтото сделал но только непомню что. Кажеца я вроде сделал чтото для всех таких глупых людей как я.
Прощайте мисс Кинниен и доктор Штраусс и все и Р.S. пожалуста скажите доктору Немюру чтобы он так неворчал когда над ним смеюца и у нево будет больше друзей. Совсем нетрудно иметь друзей если разрешаеш людям над собой смеятца. Там куда я еду у меня будет много друзей.
P.P.S. Если у вас будет возможность положите пожалуста немножко цветов на могилу Элджернона которая на заднем дворе…
ЛЛОЙД БИГГЛ-МЛАДШИЙ«КАКАЯ ПРЕЛЕСТНАЯ ШКОЛА!…»
Мисс Милдред Болц всплеснула руками и воскликнула: «Какая прелестная школа!»
Школа восхитительно поблескивала под ярким утренним солнцем — голубовато-белый оазис пастельных цветных пятен, жемчужина среди стандартных башен, куполов и шпилей буйно разросшейся метрополии.
Но, даже произнося эти слова, мисс Болц сделала мысленную оговорку. Форма у здания была неудачная, утилитарная — просто коробка. Лишь окраска придавала ему прелесть.
Водитель аэротакси чертыхался себе под нос, оттого что залетел не на ту линию и теперь не мог развернуться. Он виновато взглянул на пассажирку и переспросил:
— Вы что-то сказали?
— Да, я о школе, — повторила мисс Болц. — Прелестный цвет.
Машина пробралась к следующему развороту, описала полукруг и вылетела на нужную линию. Тогда водитель снова обернулся к пассажирке.
— Про школы я слыхал. Они когда-то были на западе. Но это не школа.
Мисс Болц растерянно заглянула в его серьезные глаза, надеясь, что она не слишком краснеет. Женщине в ее возрасте неудобно краснеть. Она сказала:
— Должно быть, я вас не так поняла. Мне надо было в…
— Да, мэм. Это тот адрес, что вы назвали.
— В таком случае… конечно же, это школа! Я учительница. Буду здесь преподавать.
Он покачал головой.
— Нет, мэм. У нас нет никаких школ.
Посадка была такой неумолимо внезапной, что мисс Болц проглотила свои возражения и вцепилась в предохранительный пояс. Но вот машина села на стоянке, и водитель открыл дверцу. Мисс Болц расплатилась и вышла из такси с достоинством, подобающим учительнице средних лет. Ей хотелось докопаться до сути странного представления о школах, но не стоило опаздывать на прием. Да и вообще… какая чепуха. Что же это, если не школа?
В лабиринте коридоров, помеченных двумя, а то и тремя буквами, каждый поворот, казалось, вел не туда, и мисс Болц уже с трудом дышала и боролась с легким приступом страха, когда, наконец, прибыла по назначению. Секретарша спросила у нее фамилию и строго сказала:
— Мистер Уилбинс вас ждет. Входите же.
На двери висела замораживающая табличка: «РОДЖЕР УИЛБИНС, ЗАМЕСТИТЕЛЬ ЗАВЕДУЮЩЕГО УЧЕБНОЙ ЧАСТЬЮ (СРЕДНЯЯ ШКОЛА), СЕВЕРО-ВОСТОЧНЫЙ ШКОЛЬНЫЙ ОКРУГ США, БЕЗ ДОКЛАДА НЕ ВХОДИТЬ». Мисс Болц замешкалась, и секретарша повторила:
— Входите же.
— Благодарю вас, — отозвалась мисс Болц и открыла дверь.
В центре огромной комнаты за письменным столом сидел человек со свирепо-бессмысленным выражением лица. Внимание мистера Уилбинса было поглощено бумагами, разбросанными по всему столу, и он молча указал ей на кресло, не давая себе труда поднять глаза. Она прошла через комнату напряженно, как по натянутому канату, и села.
— Вам придется чуть-чуть подождать, — сказал мистер Уилбинс.
Мисс Болц приказала себе успокоиться. Она же не вчера со студенческой скамьи, не девчонка, что с замиранием сердца ищет первой работы. У нее за плечами двадцатипятилетний стаж, и она всего лишь явилась по новому месту назначения.
Однако нервы не повиновались приказу.
Мистер Уилбинс собрал бумаги в стопку, постучал ими о стол и вложил в папку.
— Мисс… э… э… Болц, — сказал он.
Она, как зачарованная, глаз с него не сводила — такая у него была причудливая, претенциозная внешность. Он носил очки (приспособление, которого она не встречала много лет), а над верхней губой у него чернела аккуратная полоска волос, какую она видела только в фильмах и на сцене.
— Я ознакомился с вашим личным делом, мисс… э… э… Болц. — Он нетерпеливо отодвинул от себя папку. — Мой вам совет — выходите в отставку. Секретарша даст вам бланки, которые надо заполнить. Всего хорошего!
Неожиданность нападения вернула ей спокойствие. Мисс Болц невозмутимо ответила:
— Ценю ваше внимание, мистер Уилбинс, но в отставку не собираюсь. Так вот, о моем назначении.
— Дорогая мисс Болц! — Он решил быть обходительным. Выражение его лица заметно изменилось и теперь колебалось между улыбкой и ехидной усмешкой. — Меня ведь заботит только ваше благополучие. Насколько я понимаю, отставка связана для вас с финансовыми лишениями, и при данных обстоятельствах я считаю себя обязанным добиться соответствующего увеличения вашей пенсии. Вы будете обеспечены, получите возможность заниматься чем хотите, и поверьте, вы не… — Он выждал, постучал пальцем по столу. — …Не пригодны к работе учителя. Как вам ни неприятны мои слова, это чистая правда, и чем скорее вы поймете…
Какое-то злосчастное мгновение она была не в силах сдержать смех. Мистер Уилбинс осекся и сердито воззрился на нее.
— Извините, — сказала она, отирая глаза. — Я преподаю вот уже двадцать пять лет — и хорошо преподаю, как вам известно, если вы прочитали мои характеристики. Работа учителя — вся моя жизнь, я люблю это дело, и сейчас уже поздновато говорить мне, что я не гожусь в учителя.
— Преподавание — профессия молодых, а вам под пятьдесят. Да, кроме того, мы должны считаться с вашим здоровьем.
— Которое не оставляет желать лучшего, — вставила она. — Правда, я перенесла рак легких. На Марсе это не редкость. Он легко излечивается.
— Если верить вашим бумагам, вы перенесли это заболевание четырежды.
— Четырежды перенесла и четырежды вылечилась. Я вернулась на Землю только потому, что врачи считали, будто у меня особое предрасположение к марсианскому раку.
— Преподавание на Марсе… — Он пренебрежительно махнул рукой. — Вы нигде больше не преподавали, а когда вы были студенткой, ваш колледж готовил учителей специально для Марса. В преподавании произошла революция, мисс Болц, но вы об этом даже не подозреваете. — Он опять строго постучал по столу. — Вы не пригодны к преподавательской работе. По крайней мере в нашем округе.
Она упрямо ответила:
— Будете вы соблюдать условия контракта или мне придется действовать через суд?
Он пожал плечами, взял в руки папку.
— Английский письменный и устный. Десятый класс. Надо полагать, вы думаете, что справитесь.
— Справлюсь.
— Ваш урок — ежедневно с четверти одиннадцатого до четверти двенадцатого, кроме субботы и воскресенья.
— Меня не интересует частичная загрузка.
— Это полная загрузка.
— Пять часов в неделю?
— Считается, что сорок часов в неделю у вас будут уходить на подготовку к урокам. Скорее всего вам понадобится еще больше времени.
— Понятно, — сказала она. Ни разу в жизни она не чувствовала такого замешательства.
— Занятия начнутся со следующего понедельника Я выделю вам студию и сейчас же созову техническое совещание.
— Студию?
— Студию. — В его голосе прозвучала нотка злорадного удовольствия. — У вас будет примерно сорок тысяч учеников.
Он вынул из ящика письменного стола две книги. Одна из них, чрезвычайно увесистая, называлась «Техника и приемы телеобучения», а другая, отпечатанная на ротаторе и переплетенная в пластик, — программа по английскому языку для десятого класса северо-восточного школьного округа США.
— Здесь все нужные вам сведения, — сказал он.
Мисс Болц с запинкой произнесла:
— Телеобучение? Значит… мои ученики будут слушать меня по телевизору?
— Безусловно.
— Значит, я их никогда не увижу?
— Зато они вас увидят, мисс Болц. Этого вполне достаточно.
— Наверное, экзамены будут принимать машины, но как быть с сочинениями? Я ведь за целый семестр не успею проверить даже одно задание.
Он нахмурился.
— Никаких заданий нет. Экзаменов тоже нет. По-видимому, на Марсе все еще прибегают к экзаменам и заданиям, чтобы заставить учеников заниматься, но мы шагнули далеко вперед по сравнению с таким средневековьем в образовании. Если вы собираетесь вколачивать материал при помощи экзаменов, сочинений и тому подобного, выбросьте это из головы. Все эти приемчики характерны для бездарного учителя, и мы бы их не допустили, даже если бы существовала практическая возможность допустить, а ее-то и не существует.