Переполох, оказывается, был не случаен. Из небольшого муравейничка ушла, наверное, единственная самка. А жизнь без самки, без детей бессмысленна.
Середина июля. Бор под Барнаулом. Густая трава и высокие папоротники окружают жилище рыжего лесного муравья. Трудно наблюдать за таким муравейником, никак к нему не подступишься, приходится осторожно срезать ножницами высокую роскошную траву.
Еще не закончилась брачная пора, и самка, судя по всему, не зря выглянула на поверхность. Жду, что сейчас ее заподозрят в бегстве и схватят. Она же, сверкая брюшком, торопливо мчится по склону муравейника. Встречные муравьи ее обнюхивают, торопливо, на ходу ощупывают усиками, но никто не задерживает она свободна.
Может быть, самка и вовсе не намерена покидать муравейник, а просто решила совершить небольшую прогулку по его вершине. Но откуда известно бдительным муравьям-рабочим ее намерения?
Раза два самка забегает на секунду во входы и опять выбирается оттуда. Вот она обежала вокруг муравейника, со многими повстречалась, обменялась жестами усиков, спустилась вниз, скрылась в траве, покинула жилище. Почему к ее бегству отнеслись с равнодушием? Может быть, в муравейнике и без того много самок? Она лишняя, ее бегство никого не обеспокоило.
Трудно понять сложную жизнь муравьев. Очень часто исследователь оказывается беспомощным, чтобы сразу найти ответы на неожиданные вопросы.
На голом пятне пепла, оставшемся от муравейника рыжего лесного муравья, уничтоженного огнем, несколько муравьев задержали самку-беглянку, растянули за ноги и застыли в ожидании: что с нею делать пусть решают другие.
Другие не замедляют появиться. Они тщательно ощупывают самку усиками, челюстями массируют гладкое брюшко. Наконец один из муравьев брызгает на самку кислотой, но не в рот, как полагается, а случайно на гладкую поверхность брюшка. В бинокль, с надетой на него лупкой, хорошо видно, как капелька жидкости расплывается и быстро испаряется. Еще раньше я убедился, что кислота в малых дозах действует как оглушающее средство на самок муравьев от нее она становится покорной, прекращает сопротивление.
Пора самку тащить в муравейник. Но в какой? По краю круга земляного вала, оставшегося от сгоревшего муравейника, теперь возникло две небольших обители, видимо у каждой из них есть свои представители возле самки и они тянут ее в разные стороны.
Самка воспользовалась раздором, улучила момент, вырвалась и убежала. Наверное, на нее мало набрызгали кислоты, да и в рот она не попала, брызгальщик был неопытный. Но вскоре самка снова схвачена и на этот раз один из муравьев сразу подсовывает конец брюшка к самому ее рту. Вскоре беглянка становится покорной. Представители одного муравейничка одерживают победу над своими соперниками и волокут беглянку на свой конус.
Не каждый рыжий лесной муравей обладает ядом. Совсем его не имеют, по-видимому, те, которые проводят всю жизнь в жилище и никуда из него не отлучаются. Без кислоты и самки-родительницы. Им не полагается ее иметь, так как защита семьи от врагов не их дело. К тому же в брюшке самок должно быть больше места для развивающихся яичек.
Но однажды самка-беглянка, когда я осторожно схватил ее пальцами, выбрызнула капельку жидкости с характерным запахом муравьиной кислоты. Для меня ее поведение было совершенно неожиданным. Впрочем, что тут особенного. Кислота, конечно, нужна самке, если она отправилась в опасное путешествие. Иметь при себе оружие полезно во всех отношениях.
Вспоминаю, как я ранее удивлялся умению рабочих отличать самок, собравшихся покинуть жилище, от тех, которые случайно выходили на поверхность или выскакивали наверх ради короткой прогулки. Не по кислоте ли рабочие угадывали самок-беглянок? Видимо запах кислоты улавливается при обследовании кончика брюшка, где находятся выделительные отверстия желез, вырабатывающих яд.
По лесной дороге, по тропинкам и, если приглядеться, всюду в лесу по земле ползают бескрылые самки рыжего лесного муравья. Не спеша они пробираются по зарослям трав, заползают в норки, щелочки и что-то ищут. Они очень осторожны. Одинокие без пристанища, они прячутся на ночь в различные укрытия, чтобы с утра вновь начать беспрестанные поиски. Что же ищут эти одинокие путешественницы?
Видимо, те, которые очутились в лесах перенаселенных рыжим лесным муравьем, обречены на гибель, так как их или уничтожают или прогоняют. Но немало их попадает на места, еще свободные, не занятые. Природа не терпит пустоты, и каждая самка, где только возможна жизнь, принимается создавать свою собственную семью, служит делу продолжения потомства.
Все ли муравьи враждебны к самкам-бродяжкам? Вспоминается один необычный муравейник. Это был высокий холмик из еловых иголок, прислоненный к пню, тронутому лесным пожаром. Рабочие выпустили на поверхность гнезда всех крылатых воспитанников — самок и самцов и согнали их в кучу на солнцепеке в ложбинку и не разрешали им улетать. Самкам обгрызали крылья, загоняя обратно в муравейник. Здесь в молодом растущем муравейнике не хватало родительниц, а вокруг муравейники были почему-то редки, и ловить самок-бродяжек не приходилось.
Попробую я наловить самок-бродяжек и подбросить к этому молодому муравейничку.
Вот и пробирка с самками-бродяжками. Вынимаю ватный тампон, и одну пленницу вытряхиваю на поверхность жилища. Пока она сидит несколько мгновений растерянная и нерешительная, муравей-рабочий, схватив за ногу, пытается тащить ее ко входу. Нет, прием не нравится самке, и она, вырвавшись, стремглав мчится, сбивая с ног встречных муравьев.
Другую самку муравьи обступили дружной толпой. Вот один, за ним другой, толкая друг друга, раскрывают челюсти и, отрыгнув капельку еды, предлагают самке. Дорога к сердцу идет через желудок! Успокоенную родительницу подталкивают к одному из входов, и она исчезает в его темноте. С моей помощью она нашла свою обитель и, может быть, десяток лет будет исправно выполнять обязанности родительницы.
Значит, не все муравьи относятся враждебно к самкам-искательницам пристанища, и если некоторые их прогоняют или даже убивают, то есть и такие, которые принимают их со всеми почестями и гостеприимством.
Муравей тонкоголовый Формика мезазиатика похож на рыжего лесного муравья и отличается от него тем, что голова его на затылке с небольшой округлой вырезкой, по сторонам затылка как бы торчат два выступа. И муравейник его несколько иной. Его конус сложен, главным образом, из земли и тонких травинок и не бывает большим. Рыжий лесной муравей заклятый враг тонкоголового муравья. Он значительно его сильнее и часто вытесняет из тех мест, где поселяется сам.
На гнезде тонкоголового муравья торопливые рабочие тащат самку своего заклятого врага — рыжего лесного муравья. Она уже мертва, один усик оторван, ноги изуродованы. Муравьи заносят свою добычу в муравейник.
Кто она, эта неудачница? Та ли, что недавно закончила брачный полет, и, спустившись на землю обломала крылья, или быть может, беглянка, которая прожила в своем доме много лет, прежде чем отправиться в рискованное и столь печально закончившееся путешествие? Очень много самок-бродяжек становится добычей других муравьев.
В одном месте пологие лесные овраги обогнули обрывистый берег реки Томи, и получился большой высокий и крутой со всех сторон холм. Древние жители Сибири раньше использовали его как укрепленную крепость. Теперь здесь безлюдная местность с едва заметными следами рвов и насыпей, растут березы и земля покрыта густыми травами. На самой вершине холма у края старинного рва поселился муравейник рыжего лесного муравья. Он молод, а жители его энергичны и трудолюбивы. Кругом отличные охотничьи угодья, и на всей древней крепости нет ни одного муравейника, который бы конкурировал с молодой семьей.
После брачного полета, робкие и осмотрительные самки пытаются пристроиться к какому-нибудь муравейнику, но стремительно убегают при первых же признаках враждебности рабочих. Они настолько недоверчивы, что иногда, не разобравшись, как следует, вырываются из толпы даже дружественно настроенных муравьев. Иначе нельзя: ведь муравьи, не нуждающиеся в родительницах, нередко уничтожают бродячих самок.
Но в жизни рыжего лесного муравья не бывает все одинаковым. Молодой муравейник привлек внимание самок, их собралось возле него около двух десятков. Куда девалась робость и осторожность соискательниц положения матки большой семьи. Одна за другой самки вползают на конус и, ни на что не обращая внимания, пытаются проскользнуть в его темные подземные убежища. Это была настоящая атака. Увидеть ее мне пришлось впервые.
Что же делали рабочие? Никто не нападал на самок, не брызгался кислотой. Возбужденные, они охраняли входы и за ноги оттаскивали в стороны назойливых посетительниц. Жители молодого муравейника, очевидно, не умели расправляться с бродячими самками, как это делают нередко зрелые старые семьи. К самкам здесь относились деликатно.
Несколько раз я наведывался в этот день к маленькому муравейнику, наблюдая оборону от самок. Через три дня на конусе жилища текла обыденная жизнь, самок — возле него не было. Чем закончилась атака самок — осталось неизвестным. То ли большинство их проникло в жилище, то ли муравьи научились обороняться. Разрывать молодой муравейник, чтобы посмотреть, сколько в нем жило родительниц, не хотелось — очень было жаль трудолюбивых жителей леса.
Почему самки так рьяно стремились в этот муравейник? Наверное, они всегда пытаются разыскать прежде всего молодые семьи, находящиеся в благоприятной обстановке, которые еще не обзавелись достаточным количеством родительниц. Возможно, имеет значение и миролюбие рабочих. Но по каким признакам бродячие самки угадывают такие семьи, как узнают, что нуждаются в производительницах, как определяют миролюбие его жителей?