Не считая «Говорящего цветка», взятого из газетной заметки (какое-то растение во Флориде испускает радиоволны, как передатчик), вся эта вещь была мне, повторяю, подарена мною самим. Не надо видеть в этом даре какого бы то ни было основания гордиться.
Что меня волнует, когда я рассматриваю «Рыцарей» со стороны, так это главный образ, невидимый образ Джинифера, юного беса, слуги Мерлина.
Этот персонаж является лишь в облике тех, в кого перевоплощает его воля чародея. То они действительные персонажи (Гавейн, королева, Галахад), то фальшивые. По ходу пьесы будет видно, что если фальшивые персонажи порой причиняют зло, они могут также украшаться обаянием тем более опасным, что оно дарует лишь призрачную радость. Пример тому — Артур, очарованный Гавейном фальшивым, тогда как действительный наводит на него скуку. Но жизнь — не сновидение; пьеса — увы! — доказывает это, и зáмок после снятия чар (чуть не сказал — наркотической ломки) станет менее легким для одних, более прочным для других, и во всяком случае в нем не житье будет тем, кто не рассматривает землю как некий рай.
Работу над костюмами мы поручили м-ль Шанель, ибо какова бы ни была эпоха, ни в чем она так не отточена, как в своей моде, и только женщина, которая изобретает моду, может соединить летучие силы элегантной современности и мифологического вымысла.
И вот три удара бросают меня в подобную игорной лихорадку кулис — этого темного мира, где мы должны жить в симбиозе с творениями, которым предназначено жить вместо нас и которые нами питаются.
NB. Если в «Рыцарях» то, что принято называть добром, торжествует над тем, что принято называть злом, это чистая театральная случайность. Такого рода демонстрации отдают, на мой взгляд, нравоучительной эстетикой, хуже которой я ничего не знаю.
* * *
Если бы мне пришлось — а ремесло критика так трудно, что мы должны быть как можно снисходительнее к нашим — итак, если бы мне пришлось рассказывать эту пьесу, вот как я попытался бы с этим справиться.
Акт I
Замок Артура отравлен, одурманен. Одни приписывают это Граалю, таинственной святыне, христианской реликвии, которая околдовывает или расколдовывает Британию; другим это нравится, у кого-то вызывает протест. Прибытие Галахада (Персеваля), непорочного, исцеляющего от наркотической одури, порождает беспорядок и смятение в стане лукавцев.
Акт II
У Мерлина. Теперь мы знаем, кто одурманивает замок Артура и извлекает из этого выгоду. Это Чародей Мерлин, воплощение отрицательной силы, который использует своего юного прислужника, беса Джинифера, превращая его по мере надобности в то или другое из действующих лиц. Тайная сила Галахада превосходит могущество Мерлина. У Мерлина почва уходит из-под ног. Это с ним впервые. Разоблаченный, он защищается всеми правдами и неправдами.
Акт III
Замок Артура пережил дезинтоксикацию, избавлен от козней — или, точнее, автор показывает нам его в самый момент наркотической ломки. Истина открывается. Ее трудно пережить.
Начинается она с позора королевы, с двойной гибели жены и друга. Артур изгоняет Мерлина. И поэт, непорочный, тоже уходит. Там, где его любят, он не может остаться. Возрождаются солнце и птицы. Эта подлинная жизнь, бьющая ключом, уже забытая, подавляет Артура. Хватит ли у него сил? Этого иронически желает ему Мерлин. «Но, — говорит король, — лучше настоящая смерть, чем ложная жизнь».
Пожелаем ему оказаться правым и сохранить возвратившийся в Камелот Грааль, который есть не что иное, как чрезвычайно редкое согласие с самим собой.
Для меня очень важно, чтоб мои внимательные читатели уяснили, насколько я остаюсь вне этой вещи.
Театральной публике решать, более или менее приятной делают жизнь силы, действующие в первом и в последнем акте. Главным вопросом, — по Бодлеру, — остается, должна ли жизнь быть приятной. (Письмо Жюлю Жанену.)
Примечания
1
Роль Джинифера существует лишь через актеров, играющих персонажей пьесы, в которых он воплощается, чье место занимает. Тот же актер играет Гавейна и Лже-Гавейна, та же актриса — королеву и Лже-Королеву, и т. д.
Таким образом, королева во втором акте будет подстраиваться под игру Гавейна в первом акте. Лже-Галахад в третьем акте — под Лже-Королеву и Лже-Гавейна. Из этого стиля сложится невидимая роль.
Когда в последнем акте Галахад встречается с убегающим Лже-Галахадом и говорит: «Мне показалось, что я налетел на зеркало», само собой разумеется, что тот же актер выбежит, скроется за сценой, изобразит несуществующее столкновение и вернется усмирять гнев Артура.
2
Все сверхъестественные эпизоды должны быть поставлены без малейшей погрешности и выглядеть реалистично. Рекомендую режиссеру поручить какому-нибудь специалисту устройство трюка с движущимися шахматами. Необходимо, чтобы шахматные фигуры передвигались и воздвигались заметно, ошеломляюще.
Двигающийся и падающий стул, накрытый столик, появляющийся из стены, двери, которые открываются и закрываются сами собой — все это задачи, которые не могут решаться в последний момент, а должны продумываться заранее и со всей серьезностью.
Я рекомендую актерам, играющим двойные роли королевы и Бландины, Ланселота и Саграмура (конец третьего акта) постараться, чтоб замена не давала никакой возможности обознаться. Настоящее сходство не нужно. Костюмы, манеры, прически, цвет волос — все должно сделать эту замену явной.
Освещение будет постоянным; оно меняется только при магических перемещениях Мерлина и в третьем акте — при возвращении жизни.
* * *
Театральный зал должен быть убран оленьими рогами, вымпелами, а пространство сцены обрамлено генеалогическим древом, корень которого приходится перед суфлерской будкой, а гипсовая листва прикрывает неподвижный занавес и торцы правого и левого балконов.
Декорации у меня — стены, в каждом акте другие. Двери повторяют очертания камней, а стена, сдвигаясь, дает рельеф и глубину.
Действующие лица:
Артур, король Британии — Самсон Фэнсильбер
Мерлин, чародей — Мишель Витольд
Ланселот Озерный — Люсьен Паскаль
Галахад по прозвищу Белый Доспех — Жан Маре
Лже-Галахад — Жан Маре
Гавейн — Жорж Роллен
Лже-Гавейн — Жорж Роллен
Саграмур — Ив Форже
Гиневра, королева Британии — Анни Морен
Лже-Королева — Анни Морен
Бландина — Бланшетт Брюнуа
Говорящий цветок.
Голоса фей.
Впервые пьеса была поставлена в «Театр де л'Эвр» (под руководством Полетт Пакс — Бер) 14 октября 1937 г.
Декорации и постановка автора. Костюмы Шанель.
Акт IЗаколдованный замок
Сцена представляет большую залу Круглого Стола в замке короля Артура в Камелоте, в день Пятидесятницы.
Голос Артура. Любезный племянник! Гавейн! Гавейн! (Он входит) Гавейн! Ты здесь? Гавейн! Гаве-ейн!
Мерлин. Ваше Величество ищет Гавейна?
Артур. Ты знаешь, где он?
Мерлин. Право же, нет.
Артур. Выйду поищу. Если он зайдет в замок так, что я не увижу, скажи, что я ищу его повсюду.
Мерлин. Скажу.
Артур. Экий дьявол! Ускользает, как уж. Никогда не поймешь, куда он девается. (Выходит налево. Слышно, как он зовет.) Гавейн! Гавейн! Гавейн!
Едва он скрылся, Гавейн высовывает голову из-под скатерти Круглого Стола. Он прятался там, стоя на четвереньках. Гримасничает, передразнивая короля.
Лже-Гавейн. Гавейн! Гавейн! Гавейн!
Мерлин. Это уж слишком! Зачем ты прячешься?
Лже-Гавейн на четвереньках вылезает из своего укрытия и встает. На нем одежда псаря.
Лже-Гавейн. Зачем прячусь? Надоел он мне.
Мерлин. Джинифер!
Лже-Гавейн. Хозяин, хозяин! Если кто неосторожен, так это вы. Вот уж имя, которое лучше бы никогда не выкрикивать в этом замке.
Мерлин. Ты смеешь давать мне указания?
Лже-Гавейн. Советы, хозяин, советы.
Мерлин. Моя слабость к тебе меня погубит. Мне следовало работать одному.
Лже-Гавейн. Но вы работаете не один и задаете мне нелегкую работенку.
Мерлин. Поплачься.
Лже-Гавейн. Думаете, весело никогда больше не быть самим собой, никогда не жить в собственной шкуре. Был я молоденьким бесом, простодушным, мирным…
Мерлин. Давай поговорим об этом.
Лже-Гавейн. И поговорим! Вы спасли меня из когтей одного старого чародея, который меня тиранил и вот я с тех самых пор слуга другого: его паж, правая рука, сообщник.
Мерлин. Кабы не я, Клингсор сгноил бы тебя в своих погребах в Рош-Сабин.
Лже-Гавейн. В одной из бутылок своих Рош-Сабинских погребов. Придет же в голову — засунуть в бутылку такого милого мальчика, как я.
Мерлин. Возможно, он был в чем-то прав. В тот день, когда ты заморочил меня своими ужимками, я допустил просчет, который мне дорого обойдется.
Лже-Гавейн. Разве я плохо сыграл новую роль? Вы недовольны результатами?
Мерлин. Ты прячешься, когда король тебя зовет.
Лже-Гавейн. Это специально: (Он говорит «спесально»…).
Мерлин. Специально.
Лже-Гавейн. Что-что?
Мерлин. «Спе-ци-ально», а не «спесально». Когда-нибудь ты нас погубишь своими дурацкими ошибками.
Лже-Гавейн. Да ладно: спесально… специально…
Мерлин. Ты отдаешь себе отчет, наказание ты мое, насколько опасно наше положение? Весь замок уже дивится этому Гавейну, который так же похож на Гавейна, как луна на солнце.
Лже-Гавейн. Наоборот, хозяин. Как солнце на луну. Думаете, любезный дядюшка был бы так же расположен к настоящему Гавейну с его постной физиономией, целомудренному жениху своей дочери, как к тому Гавейну, которого изображаю ему я с тех пор, как вы заставили меня принять этот облик? Похвалите лучше меня, что я такой веселый и вес