Граф. А можно узнать, что вы думали?
Станислав. Я думаю, что эрцгерцогиня боится света, исходящего от невидимой королевы, и мало того, что вы ее обливаете помоями, манипулируете грязными листками, клевещущими на королеву, толкаете на преступление всевозможные организации, вроде нашей, вы еще хотите заманить ее в столицу, погубить ее, унизить, привести в отчаяние, довести до крайности, вывести ее из себя, выдать за сумасшедшую, получить от обеих палат интердикт, а от министерства финансов — разрешение прибрать к рукам ее имущество.
Граф. Сударь!
Станислав. Но самого худшего я даже и представить себе не мог. Какой прелестный скандал! Королева привозит в столицу молодого человека из народа, праздного чтеца, двойника короля!
Граф. Замолчите!
Станислав. Осторожно! Королева не правила страной. Теперь правит. Она сожжет все ваши бумажки. Выметет пыль. И испепелит своей молнией весь ваш двор.
Сказка, говорите? Да, сказка. Королева взмахнет веером, и все ваше здание обрушится. Я и гроша ломаного не дам за вашу шкуру.
Граф. Вы обвиняетесь в том, что участвовали в покушении на жизнь Ее Величества. У меня есть ордер на ваш арест. И я вас арестую. Объясняться будете перед судом.
Станислав. Я под защитой королевы.
Граф. Мой служебный долг — защищать королеву даже против ее воли от нее самой и в собственном ее доме.
Станислав. И вы арестуете меня у королевы?
Граф. Без колебаний!
Станислав. Вы чудовище.
Граф. Королева — химера. Вы примчались к ней на выручку верхом на крылатом драконе. Славные есть на свете чудовища.
Станислав. Можете ли вы выполнить мое последнее желание?
Граф. Могу. Мое терпение известно всем. Вот уже четверть часа я пытаюсь спасти вас от эшафота.
Станислав. В час дня королева покинет Кранц. Неважно, почему вы так хотите, чтобы она уехала. Я тоже этого хочу, но по другим причинам. Главное, что это вам нужно. Я отдам вам свою жизнь, отдам наверняка, только бы это путешествие было успешным. С другой стороны, как для вас, так и для меня очень важно, чтобы Ее Величество ничего не знала о нашем разговоре. Оставьте меня на свободе до часу дня.
Граф. Вы говорите как поэт.
Станислав. В ваших же интересах не мешать сборам Ее Величества и не устраивать шумихи с моим арестом в замке.
Граф. Вот это уже менее абстрактно… Итак, вы просите у меня отсрочку на два часа. Я вам ее даю. Замок окружен моими людьми. Бежать невозможно.
Станислав. Ваши люди могут и не стараться. В час королева сядет в карету. В десять минут второго я буду в вашем распоряжении у ворот конюшен. Даю вам слово. Вы выведите меня через службы, чтобы нас никто не видел.
Граф. Жаль, что нам не удалось договориться.
Станислав. Мне нет!
Три звонка.
Граф (вздрогнув). Что это?.. Фрейлейн фон Берг?
Станислав. Нет. Условный сигнал герцога Вилленштейна.
Граф. Очень удобно. (Идет влево, к маленькой двери.) Я ухожу. До скорого свидания. (В дверях.) Не надо меня провожать.
Выходит. Едва граф Фён исчезает в дверях, открывается дверь справа, и появляется Феликс фон Вилленштейн. Проходит в комнату. Станислав стоит слева на переднем плане, почти что спиной к залу.
Феликс(ищет королеву, а обнаруживает Станислава). Я думал, что Ее Величество в библиотеке. (Вздрагивает и пятится.) Ах!.. (Сдавленный вопль.)
Станислав. Что с вами, господин герцог?
Феликс. О Боже! Вчера я смотрел только на королеву и было так темно, что я вас не разглядел.
Станислав. Я очень похож на короля?
Феликс. Ужасающе, сударь. Возможно ли такое сходство?
Станислав. Прошу прошения, что невольно вызвал такое потрясение.
Феликс. Это я, сударь, прошу прошения за несдержанность.
В верху лестницы появляется фрейлейн фон Берг.
Эдит (спускаясь по лестнице, Станиславу). Поздравляю вас, сударь. Ее Величество изволила мне сообщить, что я больше не состою у нее на службе. Я возвращаюсь к эрцгерцогине.
Станислав. Я не понимаю, сударыня, какое отношение этот приказ Ее Величества имеет ко мне и почему меня нужно с этим поздравлять.
Эдит. Как я полагаю, мое увольнение означает, что вы назначены на мою должность.
Феликс (успокаивает ее). Эдит!..
Эдит. А, это вы! Оставьте меня в покое! (Станиславу.) Это так?
Станислав. Увы, сударыня, Ее Величество вовсе обо мне не думает, иначе вам было бы сообщено, что я не следую ко двору за Ее Величеством.
Эдит. Вы остаетесь в Кранце?
Станислав. Ни в Кранце, ни при дворе. Я исчезаю.
Эдит. Но если никто не приходит мне на смену, как вы тогда объясните мою опалу?
Феликс. Эдит! Эдит! Прошу вас, не надо вмешивать посторонних в наши частные дела.
Эдит (кричит). Будто он сам в них не вмешивается!
Станислав. Сударыня!
Эдит (вне себя от ярости, идет прямо на него). Я понимаю только одно: я была чтицей королевы, вы появились — я больше не чтица.
Станислав. Моя ничтожная персона здесь ни при чем.
Эдит. Что вы там наговорили королеве? Что?
Станислав. Я знаком с Ее Величеством только со вчерашнего дня.
Эдит (прямо ему в лицо). Что вы ей сказали?
Феликс (тихо). Ее Величество.
На верхних ступеньках лестницы стоит королева. Она прошла слева по галерее. Спускается по лестнице. На ней амазонка. В руке хлыст.
Королева (подняв вуаль). Это вы так кричите, фрейлейн фон Берг? (Преодолевает последние ступени.) Мне не нравится, когда кричат. Вы что, так всю жизнь и будете ругаться с беднягой Вилленштейном? Здравствуйте, Феликс. (Станиславу она салютует хлыстом.) Сударь! Фрейлейн фон Берг была вчера встревожена тем, что ваш голос слышен был даже в парке. Ее собственный голос я только что слышала на другом конце вестибюля. Правда, она не читала. Когда она читает, ее вообще не слышно.
Эдит (продолжает кланяться). Ваше Величество…
Королева. Оставьте нас. Вы наверняка еще должны много что сделать и сказать перед отъездом. (Эдит приседает и уходит в маленькую дверь слева.) Итак, Феликс, Эдит фон Берг все так же вас донимает? Я вызвала вас, чтобы обговорить детали подготовки нашего эскорта. Но прежде всего я должна заняться книгами. Вы можете быть свободны. Дайте распоряжения вашим людям. Я вас вызову через некоторое время.
Феликс кланяется и выходит в дверь справа.
Королева. Я уже не могла выносить чье-либо присутствие. (Снимает шляпу и бросает ее на кресло. Хлыст остается у нее в руках.) Вилленштейн смотрит на меня квадратными глазами, а я была так жестока с фрейлейн фон Берг. Они, наверное, объясняют мою нервозность скорым отъездом. На самом деле я просто не могла больше жить, не оставшись с тобой наедине. (Падает в кресло подле печи.)
Станислав (становится на колени возле ее ног, как во втором акте.) Как только ты уходишь, мне кажется, что тот, кто нас видит во сне, просыпается. Но нет. Он снова ложится спать. Я вижу тебя, и сон продолжается.
Королева. Любимый…
Станислав. Скажи еще…
Королева. Любимый…
Станислав. Еще, еще, еще… (Закрывает глаза.)
Королева (целует его в волосы). Любимый, любимый, любимый, любимый.
Станислав. Как чудесно.
Королева. Я мчалась, как вихрь. Поллукс летел, как гроза. Мы врезались в ледник, как ласточка врезается в зеркало. Ледник меня манил. Он посылал мне белые молнии. Он сверкал и искрился! Тони отставал на своем арабском скакуне. Я чувствовала, что он хочет крикнуть, чтобы я остановилась, но закричать он мог только пальцами, а пальцы его сжимали поводья. Однажды я обернулась, и он сделал мне знак. Я хлестнула Поллукса. Я толкала его прямо в озеро. Озеро поблескивало внизу. Между ним и горами парили орлы. Я была уверена, что Поллукс сможет прыгнуть, полететь, поплыть в воздухе, как они, и перенести меня на другой берег. Он был весь в пене. Но вот он успокоился. Стал на дыбы. Остановился как вкопанный у края пропасти. Он осторожен. Бедняга Поллукс! Ведь он ни в кого не влюблен.
Станислав. Ты сумасшедшая…
Королева. А ты укладывал книги. Ты не сердишься на меня? Безумная жажда жить, жажда одолеть смерть заставила меня мчаться, не быть больше ни королевой, ни женщиной, а бéгом, бешеной скачкой. И как я могла думать, что счастье — это что-то гадкое, отвратительное. Я думала, что стоит жить только ради горя. Вернуть счастью его красоту — как это было трудно. Счастье уродливо, если оно — отсутствие горя, но если счастье так же ужасно, как горе, оно блистательно!
Я была глуха и слепа. Я открываю горы, ледники, лес, я открываю мир. Кому нужна гроза? Я сама — гроза, я и мой конь.
Станислав. Я тоже ничего не видел и не слышал. Но сколько всего узнал за эти два дня.
Королева. Посмотри на мою шею. Сегодня утром медальон скакал, подпрыгивал, крутился, бил цепочкой по плечам. Он хотел бы меня задушить! Смерть, в нем заключенная, кричала мне в уши: «Ты хочешь жить, девочка? Не выйдет!» Я его сняла у себя в комнате. Пусть там лежит. Я его заберу оттуда, когда мне будет столько лет, сколько сейчас эрцгерцогине, и ты меня разлюбишь.
Станислав. Я брошу его в озеро вместе с моими стихами.
Королева.