– Ах, это было так давно... Медвежий Угол... Бедный Роберт... Боюсь, я уже все забыла.
– Неужели? – удивился Гарольд. – Ведь прошло всего две недели.
– Я постараюсь все вспомнить, – ответила Сиамская Кошечка. – Мне так жаль, что Том ускользнул от вас на «Океанике»...
– Благодарю вас. А теперь давайте вернемся к вашей истории. Сейчас мы отправимся осмотреть место происшествия. Но сначала мне нужно уточнить несколько моментов.
– Спрашивайте обо всем, Джерри, – с готовностью ответила Сиамская Кошечка. – Мне тяжело вспоминать о случившемся, но я ничего от вас не скрою.
– По вашим словам, и окно, и дверь были закрыты изнутри. Можно ли пробраться в дом еще каким-нибудь способом?
– Совершенно исключено, – покачала головой Марта, – дом Пелагии был настоящей крепостью. Все, как в обычных коровниках: бревенчатые стены, сплошной потолок, бетонный пол... Туда и Мышонок не проберется. Ах, простите...
– Может быть, кто-нибудь мог заглянуть в окно и рассмешить Молочную Корову до смерти? – предположил Гарольд. – Какой-нибудь цирковой клоун... Я знал одного комика. Однажды на его представлении несколько Ослов от смеха надорвали животики. Хорошо, что рядом находилось швейное ателье... Заштопали.
– Нет, это тоже исключено, – возразила Марта. – Моя подруга была прекрасной женщиной – спокойной, уравновешенной, но у нее напрочь отсутствовало чувство юмора.
Как странно, что она умерла от счастья. Ее убило чувство радости... Если бы вы только видели, как она сидела в кресле, отбросив копыта...
– Удивительное дело! Просто неслыханно, – заявил Гарольд. – Я не верю своим ушам.
– Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, – сказал Джерри. – Поэтому мы должны немедленно отправиться на место происшествия. Сударыня! – обратился Джерри к Сиамской Кошечке. – Не проводите ли вы нас к дому своей несчастной подруги?
– Ах, сударь! Я себя очень плохо чувствую, голова просто раскалывается... Боюсь, что не смогу составить вам компанию. Вы без труда найдете дом Пелагии и без меня. Он находится на окраине деревни, в самом конце улицы. А мне еще нужно повидаться с Винторогим Козлом Яковом, поплакать в его жилетку...
Это был просторный одноэтажный дом с огромным садом, где под яблонями и вишнями благоухали яркие цветы. В этот сад и выходило окно комнаты, в которой нашли бездыханное тело Молочной Коровы.
Стекла в окне были разбиты, а клумба под ним вытоптана. Напрасно Гарольд вынюхивал хоть какие-нибудь следы – он ничего не обнаружил, кроме отпечатков лап Сиамской Кошечки и раздвоенных копыт Жирафа Джорджа.
– Никто к окну не подходил, – дал свое заключение Бульдог. – Посторонние следы отсутствуют. Вот только странный запах, такой экзотический... Не могу определить, что это такое. Но запах идет из разбитого окна, а значит, не имеет к делу никакого отношения.
– Разберемся, – задумчиво проворчал Джерри и направился к выломанным дверям.
На крыльце их встретила Мартышка Герда. Она была наслышана о подвигах знаменитых сыщиков и с готовностью согласилась ответить на все их вопросы.
Нет, ночью она крепко спала и не слышала ничего подозрительного. Да, это она прибрала в комнате: помыла посуду, выбросила праздничный торт и увядшие цветы. Конечно, когда она увидела мертвую соседку, то просто упала в обморок. У нее до сих пор голова болит. Смерть Пелагии потрясла весь поселок. Даже Жираф Джордж слег в постель с приступом мигрени, а это, судари мои, кое о чем говорит... Нет, тело Молочной Коровы уже увезли в похоронную контору. Старый Бобер обещал сколотить гроб. Он должен к вечеру управиться, ведь теперь у него есть молодой и сильный помощник. Правда, этот помощник со странностями: большую часть времени возится на своей клумбе с цветами.
– Все улики уничтожены этой расторопной Мартышкой, – проворчал Джерри, когда они с Гарольдом отправились в обратный путь. – Не осталось ни одной зацепки.
– Что вы собираетесь предпринять?
– Думать, мой друг! Вернуться в гостиницу и попробовать применить метод сравнительного исключения. Хотя, должен признаться, данных пока что маловато.
Весь оставшийся день Джерри сосредоточенно молчал. Он сидел в кресле-качалке, задумчиво уставившись в одну точку. Брови его были нахмурены, лоб наморщен.
Временами Мышонок брал в лапки свою флейту и начинал тихо наигрывать. Только к вечеру он поднялся с кресла и отложил флейту.
– Нельзя начать построение с пустого места, – хмуро сказал Джерри. – Нужна хотя бы одна отправная точка, иначе начинаешь подозревать участие в деле нечистой силы!
– Но ведь мы договорились исключать из нашей практики потусторонние силы, – заметил Гарольд. – Иначе при расследовании мы заплутаем в трех соснах.
– Правильно, – согласился Мышонок. – Поэтому выбросим из головы всю эту чертовщину. Что остается?
– Остается труп Молочной Коровы, – ответил Бульдог. – Кстати, нам неизвестно, отчего она все-таки умерла.
– Правильно. Мы должны сейчас же отправиться в ветеринарную лечебницу и выяснить все обстоятельства смерти Пелагии.
Хромоногий Стервятник проводил сыщиков в больничную палату.
– Сам я могильщик, – приговаривал он на ходу. – А доктора Совы нет. Она улетела в стойбище Трех Пальм по срочному вызову. Там кто-то по ошибке проглотил ежа. Считай, дня три ее не будет.
– Кто же ее заменяет? – поинтересовался Гарольд. – Не вы ли?
– Сам я – могильщик, – сказал Стервятник. – У меня медицинского образования не хватает. Кого похоронить – это пожалуйста: ни одной косточки не сыщете. А вот лечить... Это дело, знаете, требует совсем другого подхода.
– Так к кому мы можем обратиться? – настаивал Гарольд. – Вы можете ответить?
– Сам я – могильщик, – затянул свое Стервятник. – Мое дело – маленькое. А вместо старшего у нас сейчас Волк. У него, правда, тоже с образованием не очень... Но все-таки он – санитар леса! И диплом у него есть, – Стервятник остановился у закрытой двери. – Вот его кабинет. Подождите одну минутку – я должен доложить о вашем приходе.
Стервятник осторожно постучался и скользнул за дверь. Тишина. Потом послышалось недовольное рычание и уже знакомое заунывное «Я – просто могильщик. Мое дело – маленькое. Меня попросили – я проводил. А вот если похоронить кого...»
Через минуту дверь распахнулась и оттуда вылетел взъерошенный Стервятник.
– Санитар вас с удовольствием примет, – сказал он. – Проходите.
Волк встретил их на середине своего кабинета. Он надел огромные очки и озабоченно взглянул на Джерри. Затем засунул в рот Мышонку металлическую лопаточку и сказал:
– Я попрошу вас высунуть язык и сказать: «А-а-а».
– А-а-а... – послушно произнес опешивший Джерри.
– С вами все ясно. Мужайтесь! Жить вы будете, но потребуется сложнейшая операция под наркозом. Будем вырезать аппендицит.
– Но его мне еще в детстве вырезали!..
Но Волк уже не слушал Мышонка. Он подбежал к Гарольду и начал стучать молоточком по его коленям – проверял рефлексы.
– На что жалуетесь? – скороговоркой спросил Волк.
– Я, собственно, жалуюсь только на судьбу, – ответил Бульдог. – Знаете, ни минуты покоя: все куда-то бегу, кого-то догоняю...
– Понятно, понятно, – закивал головой Волк. – Типичные симптомы мании преследования. Не беспокойтесь: ложитесь в нашу лечебницу и через три месяца мы вернем вас обществу здоровым и полноценным Пуделем.
– Но я – Бульдог!
– Для науки, которую я сейчас представляю, это не имеет никакого значения. На операционном столе все равны.
– Вы не поняли, – постарался внести ясность Гарольд. – Это у нас работа такая – искать и догонять. Мы – знаменитые сыщики Джерри и Гарольд.
– Какой любопытный случай, – Волк с интересом посмотрел на Гарольда сквозь толстые линзы очков. – Мания преследования плюс мания величия...
– Вы ошибаетесь! – Мышонок выплюнул изо рта металлическую лопатку, забытую санитаром. – Мы действительно те, за кого себя выдаем.
Волк снял очки, слепо поморгал и густо покраснел.
– Действительно... – промямлил он. – Я видел ваши фотографии в нашей газете. Эта история с Пауками... Читал, читал... Как же я сразу-то вас не признал?! Это все из-за очков. Они принадлежат Сове. Но ее сейчас нет, вот я их и надел для солидности. Это внушает пациентам доверие, а доверие в нашем деле – это половина успеха!
– Понятно, – сухо произнес Джерри. – Не могли бы вы ответить на один маленький вопрос?
– Слушаю вас.
– Что, по вашему мнению, явилось причиной смерти Молочной Коровы?
– Как вам сказать?.. – замялся санитар. – В моей практике еще не было такого случая. Пульс не прощупывается, дыхание отсутствует, видимых повреждений нет. Я оставил все, как есть, до прилета доктора Совы. Может, она прольет свет на этот странный клинический случай.
– Может быть, мы имеем дело с пищевым отравлением? – предположил Джерри.
– Что вы! – махнул лапой Волк. – В этом случае были бы совсем другие симптомы.
– Значит, медицина, которую вы сейчас представляете, бессильна нам помочь?
– Увы, – понурил голову Волк. – Я – хирург, а не диагност. Вот если вам ампутировать что-нибудь нужно, тогда медицина в моем лице к вашим услугам.
– Благодарю, – попятился на всякий случай Джерри. – Но со здоровьем у меня все в порядке. Разрешите откланяться.
– Заходите еще раз, особенно если почувствуете себя неважно, – радушно сказал Волк. – Мы всегда рады новым пациентам. И я, и Стервятник будем ждать вас с большим нетерпением.
– Еще раз благодарю вас, сударь, – сказал Джерри, закрывая за собой дверь. – Я поражен вашим радушием. У меня просто нет слов. Однако гостиничные номера устраивают меня больше, чем больничные палаты. Надеюсь, вы меня правильно понимаете.
И Джерри захлопнул за собой дверь.
– Уже уходите? – встрепенулся сидящий возле ворот Стервятник. – Странно. Никто так быстро не покидает нашу лечебницу.
– Нужно ценить время, – бодро ответил Гарольд.
– А зачем его ценить, – нахохлился могильщик. – Все равно всех нас впереди ждет Вечность...