– Вот он-то нас и интересует.
– Ага, – Изрядный Кабан отошел от окна и уселся за стол. – Значит, вы действительно пришли по делу, – произнес он каким-то новым, казенным голосом. – Что ж вы сразу не сказали? Я тут на вас служебное время трачу, комедию ломаю...
– А зачем вы ее ломаете?
– А что прикажете делать? – развел копытами Изрядный Кабан. – Сюда приходят для того, чтобы поставить на документах большую королевскую печать. А где она? – Лукреций сделал значительную паузу, грозно глядя на сыщиков, а потом вдруг осел и жалобно захрюкал. – Все катится в тартарары! Зачем я здесь сижу? Кому служу? Нет печати – нет и государства. Сколько еще времени я смогу морочить головы своим визитерам – день, два?.. А потом крах! Революция, бунт, новые власти... И никаких тебе больше желудей.
– Я извиняюсь за нетактичный вопрос, но что это за ключ висит на вашем левом клыке? – спросил Джерри.
– Это ключ от сейфа, в котором хранится... вернее, хранилась большая королевская печать.
– Вы всегда носите этот ключ с собой?
– Всегда! – отрезал Изрядный Кабан. – А кто протянет к нему свои лапы, тот, поверьте, горько об этом пожалеет.
– Благодарю вас, – кивнул Джерри. – У меня вопросов больше нет.
– А вот я бы хотел знать, где вы были прошлым субботним вечером? – решительно шагнул вперед Гарольд.
– Вы что, меня подозреваете? – нахмурился Изрядный Кабан.
– Работа у нас такая. Мы всех подозреваем, невозмутимо ответил Гарольд. – Кроме того, мы действуем по прямому указанию Птицы-Секретаря.
– Ну, это другое дело, – притих Лукреций. – В субботу вечером... Где же я был? Так... Ага, вспомнил! Я был на новоселье у своего родственника Бородавочника.
– Кто-нибудь может это подтвердить?
– На празднике было около сотни гостей. Все они респектабельные, уважаемые граждане нашего города. Каждый из них подтвердит мое присутствие.
– А где вы были ночью?
– Дома. Спал.
– Кто-нибудь может это подтвердить?
– Нет, – растерянно пробормотал Лукреций. – Жена моя вместе с поросятами отдыхает в санатории... Принимает лечебные грязи. Прислугу я отпустил: у них в субботу и воскресенье выходной. О, небеса! Я был совершенно один... – Лукреций горестно обхватил свою голову копытами, но тут же взял себя в ноги, приосанился, грозно сверкнул очами. – Это еще ничего не значит! Я ни в чем не виноват, можете мне поверить на слово.
– Так, так... – зловеще произнес Гарольд. – Значит, мы должны вам поверить на слово?..
– Конечно должны! – Джерри укоризненно посмотрел на Гарольда, затем обернулся к взволнованному Лукрецию. – Не переживайте, я вам верю. Мне кажется, что вы действительно ни в чем не виноваты. Нам бы хотелось встретиться с Белохвостым Орланом Филиппом. Скажите, где нам его найти?
– Это совершенно невозможно! – категорично сказал Лукреций. – Главный хранитель печати болен. Добиваясь с ним встречи, вы нарушаете наши вековые традиции. Врачи вас не пропустят.
– Жаль. Что же нам делать? Нам необходимо задать ему несколько вопросов.
– Обратитесь к его родственнику – Гололобому Грифу. Он возглавляет национальное похоронное бюро. У него вы найдете ответы на все ваши вопросы.
– Благодарим за совет. А теперь разрешите откланяться, – вежливо попрощался Мышонок, направляясь к двери.
– Нет, нет, не туда, – остановил его Лукреций. – Вы должны выйти в потайную дверь, как это делают все остальные посетители.
– Не понимаю, зачем? – уперся Джерри.
– Таковы традиции, – прошептал Изрядный Кабан. – Их не нужно понимать, им нужно подчиняться.
Глава пятнадцатаяРаспорядитель похоронного бюро
– Джерри, ну почему вы так уверены, что Изрядный Кабан не причастен к похищению печати?
– Друг мой, а почему вы уверены, что причастен?
– Во-первых, у него есть ключ от сейфа, – начал перечислять свои доводы Гарольд. – Во-вторых, по своим физическим данным он вполне мог справиться с молодым Кенгуру. В-третьих, у него нет алиби на ночь, когда погиб Джонатан. По-моему, этого вполне достаточно, чтобы арестовать и посадить Лукреция в клетку.
– Не обижайтесь, Гарольд, но ваши доказательства просто смехотворны. Ни один судья не примет их во внимание.
– Но почему? – надулся Бульдог. – В моих рассуждениях прослеживается логика.
– И опять вы ошибаетесь, – улыбнулся Джерри. – Вы забыли о нашем методе сравнительного исключения. Рассудите сами. Если бы Лукреций хотел похитить большую королевскую печать, он не стал бы впутывать в это дело молодого и неопытного Кенгуру. Зачем ему это делать? У Изрядного Кабана есть свой собственный ключ от сейфа. Он вполне мог похитить печать и на следующий же день объявить себя главой государства. Но этого не произошло!
– Он просто выжидает момент, – настаивал на своей версии Гарольд.
– Нет. Лукреций – ревностный сторонник традиций. Для него даже помыслы о государственном перевороте являются святотатством. Он же сам сказал, что не стремится занять более высокое место в правительстве. И я ему верю. Это обыкновенный, зажравшийся желудями чиновник, которого в этой жизни все устраивает: теплое место, высокое положение и никакой ответственности. Выполнять решения начальства гораздо проще, чем принимать их самому.
– Ваше мнение бездоказательно, – продолжал упрямиться Бульдог. – Суд тоже не примет его во внимание.
– Вы хотите доказательств? Пожалуйста. Характер телесных повреждений Джонатана снимает с Лукреция всю вину. В любом сражении Изрядные Кабаны используют свои клыки. Вы видели клыки Лукреция? Они наносят раны, сравнимые с ударами меча. А между тем на теле Джонатана обнаружены лишь глубокие царапины. Это во-первых. А во-вторых, Изрядные Кабаны не топчут павших противников, а у Джонатана, как вы помните, были переломаны все кости.
– Это напоминает мне случай с Древесным Питоном, – нахмурился Гарольд.
– Питон здесь не при чем, – отмахнулся Джерри. – Он надежно упрятан в клетку.
– Но кто-то же переломал Джонатану кости!
– Кто-то или что-то, – задумчиво сказал Мышонок. – Мы это выясним, но сначала соберем все факты. Нам нужно повидаться с Гололобым Грифом Петруччо. Вперед, мой друг! Время не ждет.
У резных дверей Национального похоронного бюро их встретил швейцар Двугорбый Верблюд. Он торжественно преподнес Джерри букет алых роз и, выплюнув жвачку «Стиморол», сказал:
– Приветствую вас на пороге Вечности. По какому поводу вы пожаловали под эти скорбные своды?
– По поводу Джонатана, – ответил Джерри. – Мы желали бы...
– Любые желания клиентов для нас закон, – Двугорбый Верблюд достал новую подушечку «Стиморол» и засунул ее в рот. – Пройдите в кабинет распорядителя и убедитесь в этом сами.
Он распахнул перед сыщиками двери и неторопливо проводил их по длинному унылому коридору к приемной Гололобого Грифа.
– Вот оно – сердце печали! – Верблюд кивнул на дверь кабинета и так же неторопливо двинулся обратно.
Распорядитель Петруччо сидел за мраморным столом, напоминающем саркофаг и увлеченно читал комиксы.
– Вы откуда? – удивленно спросил он, глядя на нежданных посетителей.
– От Верблюда, – ответил Гарольд. – Мы по делу Джонатана.
– А-а, знаю, знаю, – оживился Петруччо. – Его гибель – большая потеря для всех нас. Погибнуть во цвете лет!..
– Его убили, – сурово сказал Гарольд.
– Значит, за дело, – поддакнул Гололобый Гриф. – Нет ничего прекраснее, чем погибнуть за большое, нужное всем нам дело! Ваш друг перенесся в Вечность, и да простятся ему все прегрешения нашей бренной жизни. Теперь он – ангел небесный, и нужно уважать его память.
– Да, мы уже выяснили, что у него была масса достоинств, – сказал Гарольд. – Но мы – слуги закона...
– А я – слуга всего животного мира, – перебил Бульдога распорядитель похоронного бюро. – Я поставил целью своей жизни утешать сирот и вдов в их горе. Гибель Джонатана тяжелым бременем легла на ваши плечи, но я помогу вам нести его! Ах, не могу сдержать слез... – Петруччо захлопнул комикс и зарыдал.
– Вы благородная птица, – уважительно произнес Гарольд. – Но нам хотелось бы узнать у вас...
– ...Стоимость наших услуг? Пожалуйста... – Слезы на глазах Гололобого Грифа высохли, как по волшебству. Он начал лихорадочно листать прейскурант цен. – Когда речь идет о последней услуге нашим любимым друзьям, тогда нельзя думать о том, сколько это стоит. Уверен, что вам понравится наш траурный зал. А взгляните сюда, на наши гробы. Прекрасные модели. Мягкие матрасы, кондиционер, телевизор, а в изголовье вмонтирован радиоприемник. Вы можете настроить его на волну религиозных передач из Ватикана. Акустика просто великолепна. А стоит всего четыре тысячи долларов.
– Ничего себе!.. – ахнул Гарольд.
– Но зато это будет самая удачная покупка в вашей жизни. Кроме того, бальзамирование мы сделаем по льготной цене. Всего тысяча долларов. Правда, придется доплатить за дополнительные операции: бритье, стрижка, макияж, прическа, окраска шерсти...
– В этом есть необходимость?
– Безусловно! Вашему покойному другу совершенно необходимы косметические процедуры, иначе его нельзя показать! Что скажут ваши знакомые, если покойник не будет ухожен и нарядно одет? И стоит это всего каких-то пятьсот долларов! Но это еще не все. Давайте выберем место погребения. – Гололобый Гриф раскрыл фотоальбом и протянул его Гарольду. – Взгляните на эти прекрасные виды. Место под сенью кокосовой пальмы вы приобретете всего за три тысячи долларов, а вот под секвойей придется выложить дополнительную тысячу.
– Нет ничего дороже похорон, – покачнулся Гарольд.
– Вы все время говорите о деньгах, – укоризненно покачал головой Петруччо. – У ложа друга нужно откинуть все низменное. Ваш друг в ином мире.
– Похоже, я сейчас окажусь там же... – Гарольд схватился за сердце и рухнул в кресло.
– Тогда давайте поскорее оговорим условия ваших похорон, – подлетел к нему Гололобый Гриф. – Для вас я готов сделать некоторую скидку...