Я не сдвинулся с места.
— Давай-давай, тащи его ко мне, не стесняйся, — нетерпеливо махнула она рукой. — Не заставляй даму делать всё самой.
— Зачем тебе? — прохрипел хмуро я.
Она склонила голову набок.
— М-м-м… А знаешь, в принципе, незачем, — согласилась Ишкуина, вскинула пистолет и выстрелила.
Рефлекторно я дёрнулся в сторону, уходя с линии огня, повернувшись боком, чтоб прикрыть Эйко собой, хотя Ишкуина скорее всего стреляла поверх головы. Честно говоря, не ожидал, что она действительно выстрелит, ведь всё-таки ребёнок, но… Да, поверх головы, но теперь за сохранность Эйко мне действительно боязно.
— Только попробуй, — прошипел ледяным голосом я. — И ты сдохнешь в муках.
— А я люблю грязные и жестокие игры, — томно произнесла она в ответ. — Боль, насилие, грязь, стоны и крики… м-м-м… прелесть. А давай я тебя избавлю от лишнего груза, иначе я отберу ребёнка силой, но оскверню при этом так, что даже конченный педофил содрогнётся. Взгляни в мои чистые честные глаза и скажи, веришь ты мне или нет?
Её глаза были безумны. И да, я поверил. Потому, выбирать между тем, чтоб сопротивляться, и тем, чтоб добровольно отдать им, второй вариант выглядел предпочтительней. Вряд ли, попади ребёнок им в руки, они с ней действительно что-то сделают. Могут начать шантажировать, но это куда лучше, чем если ребёнку причинят вред просто из принципа или мне в наказание за неподчинение. А вот если буду сопротивляться, Ишкуина сделает это просто потому, что уже сказала об этом и слова обратно взять не сможет — репутация и так далее. Да и учитывая тот факт, что я сам на их территории, выёживаться было слишком глупо.
— Сделай ей что-нибудь плохое, и я сожгу эти кварталы вместе с вами нахуй, — процедил я, протягивая Эйко. — Я клянусь тебе в этом, Ишкуина.
— Какой ты сердитый, — надула она щёки и пробурчала, копируя школьницу. — Ути-пути-пути. Возьми его.
Ишкуина кивнула одной из своих девок, которая безропотно, повесив автомат за спину, подошла и забрала из мох протянутых рук свёрток.
— А теперь твоя очередь, колокольчик. Мне тут сообщили, что ты бегал вот с этим… — она достала из-за спины «MP5» и бросила его к моим ногам, — по моей территории и пугал моих пигалиц. Поэтому… иди сюда.
Она поманила меня пальчиком, доставая платок с бутылкой из кармана.
— Зачем?
— Я тебя усыплю и утащу к себе в тёмное грязное логово, — сказала она так, будто объясняла очевидное. — Давай-давай, не бойся. Нет, можешь, конечно, побегать, — улыбка вновь стала до ушей, — это так заводит, все эти игры… м-м-м… да… побегать за кем-нибудь… А я уже мокренькая, хочешь проверить?
— Нет, не хочу.
— Ну тогда иди ко мне. Ты же не хочешь лишний раз портить отношения со мной, колокольчик? Или поиграем? — облизнула она губы. — Я люблю бегать за молоденькими мальчиками…
Я подошёл. Потому что знал, что не убегу. И портить отношения с ней действительно не хотел. А вот откупиться всегда смогу.
— Сделай глубокий вдох, детка, — прижала она к моему носу и рту тряпку. — Мы же не хотим расстраивать друг друга?
Я и сделал. Первый вдох, второй, третий…
Уже на первом я почувствовал туман в голове, а на второй всё стало каким-то эфемерным и ненастоящим. На третьем я уже перестал чувствовать собственное тело и, кажется, начал оседать на землю, так как меня придерживала Ишкуина, продолжая всё так же безумно улыбаться. На четвёртый вдох мир потемнел окончательно. Только её ослепительная улыбка с острыми зубами оставалась в этой тьме, будто от чеширского кота, но вскоре тьма окутала меня полностью.
— Он очнулся, — сквозь толщу моего собственного сознания это было первым, что я услышал.
В голове было темно: ни мыслей, ни каких-либо картинок, ни света, который иногда пробивается через веки. Состояние такое, будто я отходил от глубокого сна. Веки были такими тяжёлыми, что желания открывать глаза не было никакого. Странное желание не просыпаться и провалиться обратно.
— Не хочет просыпаться, засранец.
— Подожди немного. Сейчас он придёт в себя.
Придёт в себя… хех… У меня такое состояние, что я не могу понять, пришёл ли я в себя или нет, так как даже эти голоса будто пробиваются через толщу воды. Мне потребовалась ещё минута, прежде чем нашлись силы открыть глаза. Ощущение, как если бы я не спал несколько суток, потом отрубился на час и меня потом заново попытались разбудить. Головная боль, сухость, резь в глазах, тяжёлые веки, состояние овоща и чувство, что я вот-вот усну.
И что я увидел?
Небольшая комната, серая, с одной единственной лампочкой над потолком. Справа у стены диван, слева шкаф. А передо мной стул, на котором сидит Ишкуина, которую я бы век ещё не видел с удовольствием. Сам я был привязан к ровно такому же стулу напротив неё. Но вот что мне действительно не понравилось, так это особа, которая расхаживала за её спиной с моим ребёнком.
— Проснулся! — хлопнула в ладоши Ишкуина. — Ну ты мой девственник… — она подалась вперёд и подёргала меня за щёку, как маленького ребёнка. — Выспался?
— Нет, — прохрипел я. Горло было сухим, как песок в пустыне.
— Ничего. У нас ещё полно времени, колокольчик. Например, решить вопрос с твоими парнями, которые ебут мой мозг, хотя для этого у женщин есть другое место.
— Если достают, то, значит, есть на то причины.
— Да-да, их бедный босс в руках грязных шлюх, — оскалилась она. — Боятся, что отберём твой цветочек девственности.
— И не даёт покоя же тебе это.
— А меня раздражают… — она подалась вперёд и тихим низким голосом произнесла, — девственники. Так и хочется выебать, чтоб сломать эту чистоту, залить всё это грязной похотью, — с этими словами она облокотилась на спинку стула, вернув на лицо улыбку. — Думаю, представлять тебе Нинг не надо, она сказала, что вы знакомы уже.
— Да, знакомы, — согласился я. — Хотя удивлён вашему знакомству.
— Ну ты чего, — отмахнулась Ишкуина. — Мы тут полизываем друг другу иногда.
— Кхм-кхм… — вмешалась в наш разговор китаянка. Удивительно — второй раз с ней встречаюсь, а обстоятельства не меняются. Всё так же привязан к стулу, а она всё так же стоит передо мной. — Смешно, Ишкуина, очень. Привет ещё раз, Томас. Что-то ничего не изменилось с нашей прошлой встречи.
— Как она? — кивнул я на Эйко.
— Поела и спит. Не бойся, я знаю толк в детях.
— Да, наслышан уже. Что у неё с рукой?
Нинг не удивилась тому, что я знаю о её приюте, или же не показала этого.
— Была сломана. Открытый перелом. Мы вернули всё на место, но теперь ей придётся побыть в гипсе. Кстати говоря, она у тебя та ещё болтушка.
— А ещё она похожа ну ту, которая вырастет грязной сучкой, — вставила свой цент Ишкуина. — Пизду чесать будет только так, я прямо чую это. Признайся, её мать была той ещё поблядушкой, верно?
Я решил проигнорировать её слова и спросить о том, что меня действительно волновало.
— За мной гнался человек. Его нашли?
— Не-а, убежал, засранец. Он так быстро бегает… — она выдохнула мечтательно. — Наверное, и член большой…
— Не вижу связи.
— Зато я вижу, — она посмотрела на меня и улыбнулась. — Потрахаемся? Пора становиться большим мальчиком, Томми-бой. Давай я покажу, что такое хорошенькая и опытная девушка, — она даже пододвинула рукав футболки, в которой сидела, оголяя плечо.
Но я не обратил на это никакого внимания.
— Смотрю, вы друзья.
— Смотри лучше. Здесь нет друзей, только партнёры, — ответила мне на это Ишкуина.
— Скажем так, мы хорошо друг друга знаем, достаточно долго, чтоб довериться в случае необходимости, и иногда работаем вместе, — добавила Нинг.
— И что же сейчас вас свело?
— Секрет, Томас, — подмигнула ведьма.
Она была одета в тёмно-фиолетовое платье без рукавов и остроконечную шляпу. А вот посоха я не видел.
— Я думал, ведьмы голыми разгуливают.
— Разгуливают, — кивнула Нинг. — Это наш традиционный наряд. Считай, как официальный костюм. К тому же, в нём можно тоже колдовать.
— Тогда чего Фиеста ходит голой?
— Ну, для начала, она в плаще. А во-вторых, стоит дорого, — ответила она мне на вопрос. — Кстати, Малина сказала, что ты не согласился на наше предложение, почему?
— А почему я должен был на него согласиться? — осторожно спросил я.
— Но тебе тоже угрожает… — начала было Нинг.
— Нет, мне никто пока не угрожает. Ни он, ни кто-либо ещё. Не надо втягивать меня в свои разборки.
— А знаешь, почему она тебя втягивает? — спросила Ишкуина с хитрой улыбкой.
— И почему же?
— Её кинули, — оскалилась она, чем вызвала недовольный взгляд ведьмы. — Не скажу, за что, но Брюссель обещал ей кое-что ценное для её ковена. Ты же знаешь, ведьмы, их всякие магические штучки…
— Импульс?
— Не путай, колокольчик, одно с другим. Это как сравнить свет с радиоволнами.
— Так это одно и то же, — заметил я. — Частота только разная.
— Ты самый умный? — скривилась Ишкуина. — Или тебе пососать, чтоб заносчивость сбавить?
— Ближе к теме, Ишкуина, — попросил я. — В чём принципиальная разница между импульсом и магией?
— Управление энергией и волны, — ответила заместо неё ведьма. — В одном случае ты управляешь волнами, а в другом силой мысли управляешь энергией вокруг себя. Или сам создаёшь эту энергию.
— И наши ведьмы решили кое-что у Брюсселя выпросить, — продолжила Ишкуина. — Вернее, они слышали, что у него это есть, да только он их кинул. И вот наша Нинг теперь немного раздосадована, так как её практически опозорили и плюнули ей в лицо.
— Так почему ты не убьёшь его, Нинг? — спросил я у неё напрямую. — Я видел силу, как вы сказали, управления энергии. Достала бы его запросто.
— Видишь ли… — начала было Нинг.
— Она не хочет убивать его своими руками. Хочет твои ручки дрочливые запачкать, — разулыбалась Ишкуина.
— А что конкретно ты искала у Брюсселя? — спросил я.
— Не могу сказать, прости, — покачала та головой.