— На твой выбор, Томас. Мы потеряли много связей, сил и возможностей, отчего сделать это для нас становится непосильной задачей. Не с нашими ресурсами. Считай это презентом к нашей встрече, который мы высоко оценим. Заодно этим ты докажешь, что вы не просто шайка, которую можно взять под контроль, а равноценный партнёр, с которым можно вести дела.
Украсть ребёнка. Что я должен думать об этом? Дело, конечно, гнилое, но не настолько, чтоб я отказался. Меня успокаивало в этом то, что семья ребёнка, по сути, бандитская, и отдам я его в дом, где его будет ждать хорошее будущее со всем лучшим, включая университет. О нём будут заботиться и его будут оберегать. А что его ждёт в той семье? Отца убьют, и он будет самым обычным парнем с обычной семьёй, которой вряд ли много будет светить. К тому же, на кону лежит и моё будущее, потому я могу найти тысячу оправданий этому.
— То есть, если я всё сделаю, то вы рассмотрите моё предложение и примете?
— Я внимательно рассмотрю твоё предложение. В конце концов, ты сможешь показать, на что действительно способен, потому что пока, глядя на то, как вас гоняют по городу, ощущение складывается не очень.
Получается, мне надо найти выход на китайскую мафию, после чего выйти на этого главаря и забрать его ребёнка. В принципе, ничего сложного, но…
— Если я избавлюсь от его отца, это повлияет на что-нибудь?
— Нам без разницы, как ты добьёшься этого, но главное, чтоб к нам никто потом не пришёл.
— Ясно… и до какого срок? — задал я вопрос.
— Как выполнишь, — развёл он руками. — Но это не значит, что можно сделать это и через год, естественно. Мы не молодеем, а мальчик растёт и впитывает в себя всё больше и больше.
— Я понял. Можете не беспокоиться, я возьмусь за это дело и решу ваш вопрос как положено. Надеюсь, с вашей стороны вы тоже рассмотрите моё предложение о сотрудничестве.
— Естественно, — кивнул глава. — А теперь… — его взгляд перекочевал за мою спину, где, видимо, появилась его суженая с чаем, — изволишь разделить с нами кружечку чая?
— И как он тебе? — поинтересовалась Сонён у мужа, когда они остались наедине.
— Молодость… — вздохнул он с улыбкой. — Это стремление быть независимым… Охо-хо-хо-хо… В любом случае, всё прошло хорошо.
— Не жалеешь, что доверил это ему?
— Нет, пусть покажет себя, — ответил Гымсок, глядя, как в камине пляшет пламя. — Не удастся с этим вариантом… что же, будем пробовать другие. Удастся — отлично, можно будет наконец закрыть этот вопрос раз и навсегда.
— На один вариант будет меньше, — заметила она. — Да и ребёнок пострадать может.
— Дети всегда страдают, милая. Наш сын, его жена, наш внук, твои братья, моя брат с сестрой, их дети и внуки. Я могу продолжать сколько угодно.
— И всё же…
— Что сделано, то сделано, — отмахнулся он. — Посмотрим, насколько этот парень действительно такой, каким его описывают. Потому что, насколько я увидел, половина доклада или лжёт, или он умеет себя показать с нужной стороны.
— А насчёт твоего желания взять его под крыло?
— Он всё же принял мою просьбу, нет?
— Но одна единственная просьба… — протянула она.
— Пусть чувствует свободу, молодость требует этого, Сонён. Он хочет равноправных отношений? Что же, я не против. Будут ему равноправные отношения. Ничего не будет крепче, чем связь, построенная на взаимовыручке, доверии и привычке. С этим нельзя спешить, особенно нам.
Гымсок был согласен с юношей — только сильные дома могут брать под крыло криминал и заставлять их делать то, чего хотят. В противном случае слабый дом просто не сможет надавить на своих подопечных.
Но есть и другие способы влиять на людей.
Не обязательно силой.
— С огнём играешь, дорогой.
— Скорее со спичками. Юноша действительно пробивной и опасный, такого бы с людьми дома привести, чтоб хребты другим ломал.
— Хочешь…
— Нет. По крайней мере, не в ближайшее будущее. Он горд, хочет свободы, чувствовать себя главным, потому я не буду мешать ему. Пусть резвится. Главное, что мы уже отметили для других свои интересы.
— Но ты раззадорил его не на шутку.
— Зато какой эффект-то был, — усмехнулся он. — «Наш деловой партнёр — наши отстаиваемые интересы», очень интересная фраза, надо будет запомнить её.
Парень ему нравился. Но не как человек, а своим подходом, который очень даже играл им на руку. Он так пытался доказать Гымсоку, как он благороден, что готов держать слово и защищать их деловые отношения, что едва не подпрыгивал на месте. Поэтому, можно сказать, как только будет заключён договор, он сам по доброй воле привяжет себя к ним. И, когда нарезвится, наиграется вволю в свободолюбивого наркобарона, будет уже искать, как и все остальные, бухту потише.
Такие дела никогда не делались быстро, а Гымсок никуда не спешил. В его роду все жили долго, лет так до девяноста как минимум, поэтому он мог ещё подождать. В этом деле главное — просто дождаться момента, когда всё само решится и одно станет неотделимо от другого.
— К тому же, Шатенфамилья тоже навострили свои уши и теперь приглядываются к новому картелю, поэтому надо поскорее забронировать его.
— Что же не согласился сразу?
— Вот же… женщина… — вздохнул он. — Ценить наши деловые отношения будет больше. Всегда ценнее всего то, что даётся с кровью и потом. Хотя, честно говоря, я всё же ставил на Михаила, думал, он придёт к власти. А они картель по камушкам разобрали своей войной.
— Гордишься собой? — вздохнула Сонён.
— Ну… да, конечно, всё прошло почти так, как и планировалось. Может даже лучше, ведь никого нет лучше, чем тот, кто вышел из общей драки победителем, верно? Или тебе бандитов жалко? Соломона, например? Этого высокомерного идиота.
— Тебе действительно так хотелось взять всё под контроль?
— Это вопрос выживания, милая, хотя тебе что объясняй, что не объясняй…
— Я всё понимаю, но можно было всё сделать иначе. Более мирно.
— Нам нужна поддержка. И она у нас будет, причём взращённая нами. Заметь, я же был прав.
— Ну а какой ценой?
— Кровью насильников и убийц, — фыркнул он.
Закрыть картелю под любым предлогом порт — вот чем гордился Гымсок. Этим самым задушил Соломона, который отказывался сотрудничать, и привёл к себе нового главу картеля, что станет хорошим началом для будущего. Всего одно решение, и как всё обернулось. Грех было таким не гордиться.
Такое редко выпадает.
— И всё же как бы не обернулось всё бедой, — вздохнула Сонён.
— И какой же?
— Любой, дорогой. Ты сам взгляни, парень разрушил целый картель. Потому буквально опутал своими руками часть города, отбив кровью свои владения. А теперь он тянет руки всё выше и выше. Сможешь ли ты действительно остановить его, если понадобится? Потому что как он будет к нам привязан, так и мы к нему. А он будет тянуть руки всё дальше и дальше.
— Вряд ли ему интересен старый дом, — отмахнулся Гымсок, хотя должен был признать, что доля правды в словах жены была.
— Ему не интересен старый дом, — согласилась она. — Но ему хочется свободы. И если он почувствует, что ты медленно привязываешь его к ножке своего трона, как цепного пса, он вполне может и покусать тебя.
— Всё будет в порядке.
— Твои слова да Богу в уши, — вздохнула его супруга.
Глава 179
Я возвращался затемно. Город медленно, но верно засыпал, улицы пустели, темнели. И только фонари оставались единственным источником света, не считая окон, которые постепенно тухли одни за другими. Фонари выхватывали островками света части улиц, как любят показывать это в кино или на картинках, что было довольно красиво и навевало странное чувство ностальгии.
Меня почему-то успокаивал ночной город. Проезжая сначала пригороды, потом въезжая в сам город, я будто очутился в каком-то другом времени, когда город был совершенно иным. Не было ни банд, ни картеля, ни проституток, а были обычные люди, обычный рабочий класс.
Было бы интересно взглянуть на этот город ещё в период его расцвета, когда не было этого разделения на Верхний и Нижний города, и район за бабочками, который выглядел так, будто срисован из фильмов ужасов про города-призраки, был ещё живым. Даже сейчас, когда мы мирно и спокойно ехали по улицам, он очаровывал. Эти пустые улицы, кирпичные дома на манер старой Америки, машины, абсолютная безлюдность — это выглядело настолько гармонично и красиво, что оставалось лишь наложить сюда фильтр под старые фильмы и запустить людей в костюмах из шестидесятых.
Мы проехали через несколько кварталов, после чего свернули на перекрёстке налево. Таким образом мы должны были на безопасном расстоянии обогнуть территории банд. Можно было, конечно, ехать и прямо, но так мы бы подошли слишком близко к бандам. Смысл рисковать, если можно этого не делать, верно?
На дороге лишь пару раз нам встретились одинокие машины. В голове мелькнула мысль, что одна такая машина может от души протаранить нас и рвануть, забитая взрывчаткой до отказа, и даже импульсник не поможет. Но так же быстро эта мысль и ушла. Никто из моих людей не знал, когда и какой дорогой я собираюсь возвращаться, поэтому сейчас я не сильно беспокоился о возможном нападении.
Да и вообще, любое покушение, оно такое — сначала ты не волнуешься, сразу после него ты боишься, но проходит время, и ты опять не волнуешься. Забиваешь на безопасность, перестаёшь оглядываться по сторонам и как-либо беспокоиться. Знаешь, что риск есть, но тебе всё равно плевать уже. И забавно то, что меня пытались угрохать всего два дня назад, а мне уже спокойно и нет никакой фобии по этому поводу.
Проехав несколько кварталов, мы практически по кругу объехали Нижний город, заезжая на мои территории уже со стороны Верхнего. Здесь было всегда куда спокойнее. Если назвать город маленьким мирком, то Нижний город был бы дикими местами, а Верхний — цивилизацией. И чем ближе к ней, тем безопаснее.
Здесь находилось большинство более-менее нормальных и преуспевающих офисов, больших магазинов, где отоваривался почти весь Нижний город, всякие развлечения, не связанные с секс-туризмом, и храм Света.