— Мне тоже нравится здесь сидеть ночью, — продолжила она. — Будто холодный лёд к ожогу прикладываешь. Чувствуешь спокойствие, умиротворение и пустоту в сознании. Будто все мысли разом исчезли и оставили тебя в покое. Прекрасное строение.
— А где вы живёте, когда не служите ночью?
— Вы имеете ввиду, когда моя служба заканчивается? — уточнила она.
— Да. Вы же живёте где-то. Не здесь же постоянно обитаете.
— Иногда живу здесь, почему нет. Но вы правы, я снимаю квартиру в паре кварталов отсюда, — она неопределённо махнула рукой. — Мне платят на аренду комнаты, поэтому я могу позволить себе иногда покидать храм.
— Звучит так, будто вас заставляют сидеть здесь.
— Мне здесь нравится, — пожала Мария плечами.
— Не могу, честно говоря, вас представить вне храма и без наряда.
— Да? — удивилась она.
— Ага, на вас всегда этот апостольник, и я, кроме вашего лица, толком ничего и не видел. Даже волос. То есть я практически не знаю, как вы выглядите.
На ней даже форма была не приталенной. То есть я не представлял, какая у неё талия — там могло быть как девяносто-шестьдесят-девяносто, так и девяносто-девяносто-девяносто.
— Удивлена, что вы знаете, как это называется, — коснулась она головы. — Обычно его капюшоном зовут.
— И всё же, какого у вас цвета волосы? И длины?
— Ну… — она быстро огляделась, будто искала, кто мог нас подслушивать или видеть. — Нам запрещено снимать его, но…
Но, как показала Мария, Бог создаёт правила, чтоб непослушные монашки их иногда нарушали. Учитывая, насколько она верующая, такой поступок выглядел забавным. Хотя, как я мог уже себе представить, она придерживалась довольно свободных неконсервативных взглядов, больше принимая людей какими они есть, чем пытаясь переделать.
Убедившись, что в зале никого нет, Мария быстро стянула с головы капюшон монашки или, как его правильно назвать — апостольник, представ передо мной во всей красе.
Я изначально думал, что у Марии волосы будут или каштановыми, или светло-русыми, но, как оказалось, у неё они были рыжевато-русыми или даже очень светло-медными на вид. Волнистые и слишком пышные, будто она была из тех девушек с телевизора, что рекламируют шампунь для пышного объёма.
Но по крайней мере я теперь видел перед собой не монахиню из храма, а именно девушку, будто без апостольника она стала другим человеком.
— Вау, вы совершенно иначе выглядите, — ответил я, обводя её взглядом.
— М-м-м… в худшую или лучшую сторону? — скромно глянула она на меня исподлобья.
— В лучшую. Скажем так, вы приобрели свою индивидуальность. Перестали быть безликой.
— Спасибо, — она пальцем начала закручивать волосы, причём делала это так натурально и непринуждённо, что я был готов поставить ей пять с плюсом. Что-что, но такое я мог оценить. — Нам запрещено снимать его в храме.
— Но когда никто не видит, то можно, да?
Она лишь улыбнулась на мои слова и поспешила надеть его обратно, спрятав свою гордость, — я без шуток, такими волосами можно было гордиться, — под тёмную ткань.
— Вы сказали, что хотите попросить меня о чём-то.
— Да, подумал, что вы бы могли мне пойти навстречу в некоторых вопросах, довольно деликатных.
Мария выпрямилась.
— Вы можете попросить меня, и я помогу, чем смогу.
— Ну… — я даже не знал, как деликатно подойти к такому вопросу, потому начал бить прямо в лоб. — Я жутко выгляжу?
Мария на несколько секунд молча разглядывала меня.
— Я бы выразилась так, Эрнест, если… — она прикрыла ладонью половину моего лица, — взглянуть так, то вы хороший молодой юноша.
— А если прикрыть другую сторону?
— Я бы сказала, что делать это незачем, так как это всё же одно лицо. Я вижу вас таким, какой вы сейчас передо мной.
— Страшный?
— Другой, — выкрутилась Мария. — Но я уже привыкла, если вам будет так спокойнее. Для меня вы просто юноша со шрамом. Что правая, что левая сторона — это две части одного лица, которые дополняют друг друга.
— Хорошо, — встал я со скамьи. — Тогда… не хотите как-нибудь прогуляться со мной?
Повисла неловкая тишина, которую я решил нарушить. Уж слишком удивлённо смотрела на меня Мария.
— А нет, я неправильно сказал. Вы пойдёте со мной прогуляться, — даже глазом не моргнул, состроив каменное лицо, которое не подразумевало других вариантов ответа, кроме как «да».
— Эм… я святая сестра…
— Вы однажды уже угадали со мной — я действительно когда-то был верующим. И был верующим не на словах, потому могу сказать, что младшие святые сёстры вполне могут жить своей жизнью, как это могут делать и обычные сёстры, и святые матери, и святые отцы. А младшие святые сёстры — это просто ранг тех, кто вот-вот встанет на праведную жизнь.
— Я… это неожиданно… я с вами…
Лицо, она меня стесняется, так как одно дело — слова, а другое — действие. Но и я был не намерен отступать, пусть и чувствовал, как сгораю внутри от стыда за самого себя и смущения, которые с трудом не пускал на лицо.
— Да, вы со мной. Просто предлагаю сходить погулять для начала. Считайте это моей просьбой, которую вы должны выполнить.
— Я… а время?
— Я вам сообщу, хорошо?
— Да… да, хорошо, — она выпрямилась. — Давайте сходим на прогулку, заглянем куда-нибудь. Я буду ждать вас.
— Я зайду предупредить, хорошо? Или может номер телефона?
— Номер. Пожалуйста, лучше номер.
Она наизусть продиктовала мне свой номер, который я забил себе в телефон. Теперь главное было его не потерять. Хотя, если что, всегда смогу вернуться сюда.
— Хорошо. Я позвоню вам, Мария. Сообщу, когда, если вы будете на тот момент свободны.
— А если буду занята?
— Это же естественно — потащу вас прямиков в вашем одеянии гулять, — пожал я плечами. — Вам оно очень идёт, как по мне.
— Вы не примете «нет», верно? — улыбнулась она.
— Приму. Но лишь приму, а действовать всё равно буду как посчитаю нужным.
— Тогда сообщите заранее, чтоб вам не пришлось вести меня в моём одеянии, — обвела она себя руками.
— Обязательно, — кивнул я. — Тогда больше не буду вам досаждать, Мария. Надеюсь, что в скором времени нам удастся свидеться.
— Я тоже, — встала она со скамьи. — Спасибо, с вами было интересно пообщаться, Эрнест.
— До свидания, — кивнул я и сразу двинулся к выходу.
И только на улице вздрогнул всем телом, похрустел головой, подтянулся и вдохнул полной грудью, чтоб взять себя в руки. Это было слишком волнительно для меня. Получить отказ… раньше меня это ни капельки не волновало. В последний раз я получал его в школе перед тем, как… встал на иной путь. И в то время мне было плевать, скажут «да» или «нет».
Но сейчас мне казалось это важным, уж не знаю почему. Почему-то именно от неё я боялся получить отказ куда больше, чем от кого-либо другого. Может… нравится мне? Не знаю, я не умею разбираться в собственных чувствах, но то, что она меня заинтересовала, это точно. Поэтому я пошёл по самому простому плану — тараном, не давая выбора. Правильно это или нет, но своего я добился.
— Так… ладно, идём, — кивнул я стоящему рядом охраннику и двинулся к машине.
Город спал. Словно его храп, где-то там вновь стреляли, но это была столь привычная картина, что уже никто не обращал на неё внимания.
Мы сразу поехали ко мне в штаб, больше никуда не сворачивая. Пора было узнать, кого мне удалось выудить. Я был готов и к тому, что никто не попадётся. Могут догадаться, а могут просто не взяться в этот раз за наживку. Это было не страшно, так как я был готов сливать информацию раз за разом, пока кто-нибудь не попадётся.
Уже распрощавшись с сегодняшней охраной, я вошёл к себе в штаб, который, по совместительству, был и моим домом. Но пошёл не к себе в комнату, а в кабинет.
— Что-нибудь есть для меня? — спросил я у Клавдии Ивановны, когда подошёл.
— Да, Томас. Мистер Гавранёк хотел вам сообщить, что они не смогли забрать посылку.
А вот и первый капкан. Просто удивительно — с первого раза. Хотя с другой стороны, я частенько просил сделать деликатную работу что одного, что вторую, так что сказать, действительно ли это было для дома или я пытался поймать крысу, было проблемно.
Я промолчал, сделал угрюмое лицо человека, который серьёзно раздосадован.
— И где этот Гавранёк? Я его не вижу.
— Он уехал поднимать свидетелей, которые могли видеть, кто и куда оттуда ушёл.
— Соколов?
— Да.
— Ясно… — протянул я холодным тоном. — Ещё что-то есть?
— Да, от мистера Ланге, — это Сэндмэна фамилия, — он сказал, что всё прошло удачно, товар доставлен в ангар.
В принципе, вот и всё.
Теперь это было лишь дело техники — выдавить того, кто был причастен к сливу информации. Специально или же просто длинный язык… Нет, не может быть случайно, так как все, кто к этому может быть причастен, не из людей, что будут трепаться о подобном с другими. Упомянуть, но точно не слить всю информацию.
Значит, из подозреваемых у нас Клавдия Ивановна, Джек и Фея. Можно было порадоваться, что не группа Сэндмэна, так как там тогда бы погибли люди, но на них мне было наплевать больше, чем на тех, кто оказался в подозреваемых.
Уже в кабинете я проверил маячок, но тот, что ожидаемо, не работал.
Ну и ладно, я не особо надеялся на это, если честно. Сейчас куда важнее было выловить засранца. Но перед этим придётся немного подождать, чтоб после этого пыль осела. Буду слишком часто заваливать деликатными заданиями, и крыса может понять, что я просто вычисляю её.
Я задумчиво сидел в своём кабинете, хотя время уже было за полночь. Эта эпопея с неуловимыми убийцами скоро закончится, и я наконец окончательно покончу с отголосками отгремевшей войны.
Глава 181
Глава Китайской мафии.
Это триады.
Триады, как и все другие преступные кланы, не были одной большой организацией на всю страну с главой, который бы управлял всеми. Нет, все они, и многие другие преступные кланы, были разрозненными банд-формированиями, которые занимали свой район и ревностно его охраняли. Правда, иногда они объединялись в группы. Были сильные группировки, которые подминали слабые, создавались союзы между кланами, один район боролся с другим, и так далее. И случись что у одного, его с превеликим удовольствием съедят другие, если только его товарищи не прикроют.