syneidesis, относящегося к «моральному сознанию», «совместному осознанию собственных дурных действий», «внутреннему сознанию», «сопутствующему сознанию» или общему знанию, к «беспокойному внутреннему сознанию». Древние мыслители рассматривали также и «чистоту сознания» в связи с нормативной позицией, и особенно, с существованием внутреннего наблюдателя. Демокрит и Эпикур уже философствовали на тему нечистой совести, а Цицерон ввел неподражаемый термин morderi conscientiae – муки совести, или, как говорят по-немецки, укусы совести. Из этого следует, что еще до христианских философов существовала идея, что совесть есть форма внутреннего насилия, способ постоянно делать себе больно. Мне представляется интересным, что все эти раннефилософские концепции выглядят совсем иначе, когда рассматриваешь их не в свете христианской метафизики вины, а свежим и непредвзятым взглядом через призму новой светской духовности или азиатской традиции формальной практики культивирования внимательности. «Сознание как свидитель», в частности, может оказаться чем-то совсем не похожим на внутреннее обвинение, обескураживающее и выносящее приговор, на механизм наказания самого себя, усвоенный через христианское образование. Он может иметь отношение к альтруизму, мягкости и точности, к неосуждающему сочувствию, а не быть генератором внутреннего конфликта. У ранних философов встречается еще одна интересная мысль о том, что действующий делится своим знанием с идеальным наблюдателем. Однако так и не было найдено убедительных доказательств, что этим идеальным наблюдателем является личность или то или иное внутреннее Я. В итоге у ранних авторов западной философии можно извлечь следующее: сознание – conscientia – это часть сознающего субъекта, его внутреннее пространство, в которое не проникает сенсорное восприятие; это внутренняя святыня, где человек может при жизни встретится с Богом, где содержится тайное знание о его поступках и доступное лишь ему знание о содержании его мыслей, то есть это место, где встречается идеальная и реальная личность. И, согласно христианской философии, эта встреча оказывается «свидетельством грехов» личности. Опять же, интересно отметить, что слово «свидетельство» может пониматься совершенно иначе, как процесс, не относящийся ни к какой личности или самости и характеризующийся упомянутым сейчас качеством неосуждающего сострадания. В этом смысле сознание должно пониматься как нечто, чем мы обладаем лишь время от времени и что мы вновь можем потерять. Для философа Христиана Вольфа, который первым перевел с латыни на немецкий термин «сознание», оно, несомненно, способность, не имеющая никакого отношения к мышлению, а только к внутреннему вниманию; оно подразумевает способность воспринимать «движения души» и, прежде всего, замечать сам факт собственного мышления. В 1719 году Вольф так выразил эту мысль: „Solchergestalt setzen wir das Bewust seyn, als ein Merckmahl, daraus wir erkennen, dass wir gedencken“. («Мы можем приложить понятие сознания к способности знать, что мы думаем».) Итак, что же такое сознание? Это то, что позволяет вам заметить, что вы сейчас думаете; любопытно, что это звучит совершенно иначе в свете последних исследований бессознательного блуждания мысли. Более того, каждый, практикующий медитацию, хорошо понимает, что значит думать не замечая, что думаешь. Вторая, важная в контексте этого очерка мысль заключается в том, что даже в традиции западной философии существовала многосторонняя и глубокая связь не только между совестью и сознанием, но и между понятием дорефлексивного внимания и сознанием как таковым. Тут подразумевается не столько собственно когнитивная способность, мышление высшего порядка, концептуально опосредованная форма метамышления, сколько нечто гораздо более тонкое, а именно „Achthaben auf die Verznderungen der Seele“ (осознанное внимание к движениям души) – та форма внутреннего внимания, которая опосредованно связывает нас с миром. И эта мысль тоже ясно выражена еще Вольфом: „Ich habe schon oben erinnert, was das erste ist, so wir von unserer Seele wahrnehmen, wenn wir auf sie acht haben, nehmlich, dass wir uns vieler Dinge als ausser uns bewust sind“. («Я уже напоминал выше: первое, что мы воспринимаем от нашей души, когда уделяем ей внимание, это то, что мы осознаем много вещей как внешних нам».) См. § 195 и § 194 работы Вольфа, изданной в Халле в 1720 году „Vernxnftige Gedanken von Gott, der Welt und der Seele des Menschen, auch allen Dingen xberhaupt“ («Разумные мысли о Боге, мире и человеке, а также о всех вещах вообще»). Хорошим началом для знакомства с современными исследованиями блуждания мысли (то есть потери внутренней автономии через потерю осознанности в вышеописаном смысле) является Schooler J. et al. Meta-awareness, perceptual decoupling and the wandering mind // Trends in Cognitive Sciences 15(7): 2012, 319–326.
12 Фридрих Ницше писал также и об «интеллектуальной чистоте» [intellektuelle Sauberkeit], и об «интеллектуальном сознании» [intellektuelles Gewissen]. Дополнительно можно ознакомиться с этим вопросом здесь: Grau G.-G. Redlichkeit / Ritter J., Grxnder K. (Hrsg.): Historisches Wrrterbuch der Philosophie (Bd. 8). Basel: Schwabe 1992. Стр. 365–369.
13 Cм.: Clifford, W. K. The ethics of belief / Madigan T., ed. The Ethics of Belief and Other Essays, Amherst, MA: Prometheus, 1999. Стр. 70–96. Хороший старт для дальнейшего изучения: Chignell A. The ethics of belief / The Stanford Encyclopedia of Philosophy (Fall 2010 Edition), Edward N. Zalta, ed. http://plato.stanford.edu/archives/fall2010/entries/ethics-belief.
14 Конечно, и на эту тему идут теоретические дебаты. В качестве введения для заинтересованных читателей я рекомендую Cox, D., La Caze M., Levine, M. Integrity / The Stanford Encyclopedia of Philosophy (Spring 2012 Edition), Edward N. Zalta, ed. http://plato.stanford.edu/archives/spr2012/entries/integrity/. Интересно, что Бертран Рассел откровенно противопоставлял идеал интеллектуальной цельности организованной религии, особенно христианству. Для Рассела все религии по сути своей догматичны; христианство (а также, например, коммунизм) отличается от науки не самой доктриной, а внутренней позицией по отношению к этой доктрине, способом, которым она поддерживается. По Расселу, последователи религий считают их доктрины неоспоримыми и независимыми от эмпирических данных. Здесь, опять же, подразумевается интеллектуальная цельность в смысле внутренней позиции. Но не может ли нерассуждающая преданность христианской доктрине быть все же полезной – тем, например, что побуждает к добродетельному поведению? Для Рассела ответ очевиден: «Сам я считаю, что зависимость морали от религии далеко не так велика, как полагают религиозные люди. Я думаю даже, что некоторые, очень важные добродетели вероятнее обнаружить среди тех, кто отвергает религиозные догмы, чем у тех, кто их принимает. На мой взгляд, это относится, в первую очередь, к добродетели правдивости или интеллектуальной цельности. Под интеллектуальной цельностью я понимаю привычку разрешать болезненные вопросы на основе фактов или оставлять их нерешенными, если фактов недостаточно. Эта добродетель, хотя и недооценивается почти всеми приверженцами догматических систем, на мой взгляд, имеет величайшее значение для общества и окажется полезнее миру, чем христианство или иная организованная система верований». Эта цитата из эссе Рассела «Может ли религия излечить наши болезни?», переизданного в Robert E. Egner & Lester E. Denonn, eds. The Basic Writings of Bertrand Russell, London & New York: Routledge, 2010. Стр. 579 и далее.
15 Конечно, теоретические споры в философии религии и аналитической метафизике продолжаются, и, конечно, есть видные философы, придерживающиеся совершено других взглядов. А вот чего нет, так это согласия среди специалистов в этой области, которое указывало бы в сторону большинства. Недавний репрезентативный опрос с сильным уклоном в пользу аналитической или англоцентричной философии изучил позиции 1972 профессиональных философов – все они были постоянными преподавателями на 99 ведущих философских факультетах. Опрос показал, что 72,8 % считают себя атеистами. См.: Bourget D., Chalmers D. What do philosophers believe? // Philosophical Studies 170 (3):465–500 (2014). Тем читателям, которые захотят глубже вникнуть в профессиональные академические исследования этой темы, можно начать с Michael M., ed. The Cambridge Companion to Atheism. Cambridge: Cambridge University Press, 2007 и Sobel J. H. Logic and Theism. Arguments for and against Beliefs in God. Cambridge: Cambridge University Press, 2004. Отличную библиографию вопроса можно найти в Bromand J., Kreis G. (eds.), Gottesbeweise von Anselm bis Grdel. Berlin: Suhrkamp, 2011. Стр. 671. См. также Jager C. (ed.), Analytische Religionsphilosophie. Paderborn: Schoningh, 1998.
16 Легко читаемые немецкие работы: Vaas R., Blume M. Gott, Gene und Gehirn – Warum Glaube nxtzt: Die Evolution der Religiositzt Stuttgart: Hirzel, 2009 и Voland E. Die Evolution der Religiositat / Oehler J. Der Mensch – Evolution, Natur und Kultur Berlin: Springer, 2010. См. также: Voland E., Schiefenhrvel W. (eds.), The Biological Evolution of Religious Mind and Behaviour. Berlin: Springer, 2009. Важные английские работы: McKay R, Dennett D. C. The evolution of misbelieve // Behavioral and Brain Sciences 32:493–561 (2009), Atran, S. In Gods We Trust: The Evolutionary Landscape of Religion. New York: Oxford University Press, 2002. Boyer, P. Religion Explained; The Evolutionary Origins of Religious Thought. New York: Basic Books, 2001. Dawkins, Richard. The God Delusion. New York: Bantam Press, 2007. Dennett, D.C. Breaking the Spell. New York: Viking, 2006.
17 Классическим предположением, например, является, что организованные системы верований в культуре улучшают способность людей к