Выпив кофе, я глянула на часы и решила навестить женщину, которую сама же к нам и отправила. Ее палата располагалась на первом этаже, и судя по полоске света под дверью, там еще никто не спал.
– Госпожа Гибсон? – я зашла в палату, постучав.
– Доктор Торн, – просияла та.
В палате она была не одна. Ее соседкой оказалась женщина со сложной позвоночной грыжей, которую тоже положили сегодня. Бойкая старушка Грета Родвиг явно настроилась на долгое и плодотворное лечение. У кровати лежал пестрый вязанный коврик, а на тумбочке стопкой громоздились любовные романы с томными полуодетыми парочками на обложке.
– Как вы? – поинтересовалась я.
– Получше, – ответила госпожа Гибсон. – Но кажется, мне придется провести тут ближайшую неделю, а то и больше. Хорошо, что я уже на пенсии и мне не нужно никуда торопиться.
– Жаль, что ваша поездка обернулась травмой.
– Мне тоже. Но доктор Линден обещал поставить меня на ноги.
– Доктор Линден – прекрасный специалист, – подала голос соседка. – Ох, как он ругался сегодня за то, что я так себя запустила. Но что ж поделать, если мне было совершенно некогда?
– Некогда? – удивилась госпожа Гибсон. – Вы говорили, что тоже на пенсии.
– Ах, – махнула рукой госпожа Родвиг. – То огород, то один внук, то другой, то третий... У меня их восемь.
– Понятно, – улыбнулась я и быстро просмотрела карточки женщин. – Что ж, готовьтесь ко сну. Если вас мучают боли, я могу прислать медсестру со снотворным.
– Не стоит, – синхронно ответили женщины.
А госпожа Родвиг добавила, кивнув на стоящий на тумбочке термос:
– Я на ночь пью травяной бальзам, он прекрасно помогает уснуть.
– Бальзам? – нахмурилась я.
– О нет, – замотала головой женщина. – В нем нет ничего такого. Ни спирта, ни опасных добавок. Доктор Линден разрешил.
– Хорошо, – я кивнула. – Тогда доброй ночи.
Проведав еще пару палат, я заглянула к нашему особому «гостю». Его состояние не изменилось ровным счетом никак. Поэтому, перекинувшись парой слов с охранником, я вернулась в ординаторскую и включила смартбук.
Быстро систематизировав все обследования, которые мы провели, я написала письмо своему бывшему куратору из академии. Потом смеха ради забила даже симптомы в поисковик. Но ничего адекватного там не нашла, что совсем не удивительно. Нет, нужно начать с самого начала.
Открыв на мониторе скан с энергограммой, я выбрала самый мелкий, пятый уровень и задумчиво вгляделась в переплетение цветных линий. Где-то тут, в мозге, должна быть проблема. Но какая именно? Ни гематом, ни опухолей, ни повреждений или патологических процессов. Следов магии тоже нет, даже остаточных. Все структуры мозга выглядят абсолютно нормально. Да, энергия течет по каналам медленнее, чем нужно, но мне решительно непонятно, почему.
Какая-нибудь экзотическая болезнь, поразившая мозг? Или скорее редкое проклятие, не оставившее следов? Мне все же кажется, что там имело место именно чужое воздействие.
Сейчас пациент получает только общеукрепляющее и универсальный детоксикант, на всякий случай. Не представляя даже приблизительный диагноз, сложно назначить лечение. Попробовать что ли аккуратно простимулировать мозг? А если сделаю хуже?
Может попросить Хейдена Брандта найти хорошего надежного менталиста? Проникнуть в сознание коматозника невероятно сложно, но вдруг получится увидеть что-то, что поможет понять причину? Буквально последние минуты его сознательного состояния, больше не нужно. Да, эту идею нужно запомнить.
Покопавшись в сети еще немного, я глянула на часы, решая, не пора ли вздремнуть. Была полночь. Дежурный смарт, на который по ночам приходили вызовы от ночных медсестер или врачей приемного, молчал. Значит, лучше не сидеть, а...
Неожиданно свет в ординаторской мигнул и погас. Я нахмурилась. Лампочка сгорела, или дело гораздо серьезнее?
Поднявшись, выглянула в коридор. Там тоже было темно. Это настораживало. Да, на случай отключений у нас были независимые генераторы, которые включались сами, но на такой форс-мажор нельзя было не обратить внимания.
Где-то на лестнице послышался шум. Я шагнула туда и наугад позвала:
– Марта?
– Я, доктор Торн, – ответила медсестра, дежурившая сегодня вместе со мной.
– Что случилось?
– Наверное, один из предохранителей полетел. – Марта спустилась на мой этаж. – Света нет только в коридорах и на лестнице. Подсобки я не еще успела проверить, но палатах все в порядке.
– Ты меня успокоила, – кивнула я. – Но все равно стоит проверить щиток. Не будем же мы ждать электрика до утра?
Марта согласилась. Я включила на смарте фонарик и пошла к двери, за которой пряталась лестница вниз. Все наши корпуса соединялись подземными переходами, которые становились особенно актуальными в метель. Из этих же переходов можно было попасть в технические помещения. Так что мы спустились в подвал, свернули в короткий коридорчик и оказались перед большим электрическим щитком, запертом на замок, код от которого на всякий случай знал весь персонал.
Я открыла щиток и всмотрелась в маркировку маленьких рычажков. Кажется, вот этот, оранжевый, должен быть поднят.
– И правда, полетел, – пробормотала Марта.
Кивнув, я щелкнула рычажком, переводя его в правильное положение. На лестнице тут же зажегся свет.
– Сработало.
– Интересно, что случилось, – проговорила я задумчиво. – Ночью ведь не включается никакая сложная техника.
– Может, просто перепад в сети? – пожала плечами Марта.
– Может. Ладно, давай проверим, везде ли появился свет.
– Я пойду наверх.
Мы поднялась по лестнице, и Марта отправилась дальше, на третий этаж, в палаты, а я шагнула в коридор, ведущий к процедурным. Но вдруг замерла. Между процедурными и ординаторской был еще один спуск вниз, в проход, по которому можно было попасть в хозблок. И мне показалось, что в этом проходе кто-то ходил. Капля крови оборотня делала мой слух чуть более чутким, чем у простых людей. Поэтому получилось уловить еле слышный шорох или даже шаг.
Нахмурившись, я осторожно двинулась вперед. Дошла до лестницы и приоткрыла дверь. Там никого не было. Но за второй дверью, внизу, снова послышался шорох. Я занесла ногу над ступенькой и чуть не заорала, когда в моем кармане затрезвонил дежурный смарт.
– Торн! – выпалила, вытащив его и ответив на звонок.
– Скорая везет пациента с черепно-мозговой, – торопливо произнес мужской голос. – Нам нужен энерголог. Готовность пять минут.
– Поняла, – ответила я. – Сейчас буду. Готовьте смотровую.
Отключившись, я быстро сбежала по ступенькам и распахнула дверь в «подземелье». На звук моих шагов загорелась лампочка, которая позволила увидеть, что проход пуст. По крайней мере, та его часть, которая просматривалась отсюда. Но идти дальше, за поворот, и проверять – времени не было, меня ждал пациент. Поэтому я с досадой вздохнула и понеслась наверх.
Вернуться обратно получилось только спустя два часа. Травма молодого парня, которого нам привезли с одного из горных склонов, оказалась действительно серьезной. Пришлось изрядно поистратиться, чтобы убрать отек мозга, ликвидировать маленькую, но неприятную гематому и стабилизировать состояние бедняги. Но сейчас его жизнь была вне опасности. Он мирно спал в одной из палат, а я могла позволить себе заслуженную передышку.
Вернувшись в ординаторскую, я поняла, что ужасно голодна. На глаза тут же попался пакет, в котором меня дожидлись пирог с капустой и сладкий рулет. Включив чайник, достала оттуда пирог и счастливо вздохнула. Поджаристая корочка, ароматное тесто, рассыпчатая начинка – именно то, что нужно вымотанному магу. Да, все же Хейден Брандт принес его очень кстати.
Я вцепилась зубами в пирог и принялась жевать, а мой взгляд рассеянно скользнул по ординаторской. Неожиданно меня царапнуло какое-то несоответствие. Словно что-то здесь было не так. Вот только что?
Пирог пришлось отложить. Я еще раз осмотрела комнату, только уже более внимательно. Все вещи и бумаги лежат на своих местах. Горит одна только настольная лампа, рядом с которой светится экран моего смартбука. Дверцы шкафов заперты. Никаких следов на полу или странного запаха. Окно тоже плотно закрыто. На первый взгляд (да и на второй, и на третий) поводов для беспокойства нет. Так что же меня встревожило?
Чайник звонко щелкнул, закипая, и этот звук заставил меня вздрогнуть. Я покосилась на струйку пара, которая вырывалась из его носика, потом на недоеденный пирог и вздохнула. Наверное, это просто усталость. Все же я неплохо выложилась и физически – на лыжах, и магически – на травме, так что чутье немного шалит. Напьюсь крепкого сладкого чая и приду в норму.
Остаток ночи прошел спокойно. Электричество больше не отключалось, по коридорам никто не ходил, да и вызовов больше не было. Так что я немного поспала, а утром, дождавшись коллег, передала нового пациента Алисе, и с чистой совестью отправилась домой. Меня ждала удобная кровать, любимое одеяло и мурчащий кот.
Как обычно бывало после ночных смен, я проснулась только ближе к двум часам дня. Немного понежилась под одеялом, глядя на снегопад за окном, и сладко потянулась. Мышцы отозвались болью, что было совсем неудивительно после вчерашних катаний. Болело все: и руки, и ноги, и спина. А ведь завтра станет еще хуже. Да, запустили вы себя, доктор Торн.
На кровать запрыгнул Апельсинчик и ткнулся усатой мордой в лицо.
– Привет, – улыбнулась я.
Кот обнюхал меня, щекоча усами, потом влез на грудь, немного потоптался и улегся. В тишине спальни раздалось басовитое мурчание.
Я запустила пальцы в длинную мягкую шерсть и снова улыбнулась. Теплая тяжесть кота на груди здорово успокаивала, а мурчание словно резонировало с чем-то внутри, прогоняя усталость и негатив. И я поняла, что сейчас чувствую себя почти счастливой. Тихое мирное утро (ну и что, что день, у меня все еще утро). Настоящая зимняя погода за окном (и меня совершенно не расстраивает тот факт, что нужно будет снова чистить дорожки). Тепло и уют спальни (и кровать – в полном моем распоряжении, если не считать котика). Разве это не прекрасно?