Вадик выбрался из теплого автобусного нутра, насквозь пропахшего пассажирами и их багажом, на улицу. Он глубоко вдохнул прохладного воздуха, выдохнул и принялся отряхиваться, сложив недовольно губы. Ему оттоптали ботинки, начищенные с утра до зеркального блеска. Посадили пятно на рукав куртки. И оно теперь не оттирается. Наверняка какой-то сальный ватник приложился. А среди пассажиров были и рабочие в спецодежде. Он поправил воротник сорочки, вытащил манжеты из-под рукавов джемпера на сантиметр, одернул куртку и лишь тогда огляделся.
Место, где по его требованию водитель остановил автобус, было крохотным пятачком, полуметровым съездом с трассы. Дальше шло сетчатое ограждение, за ним лесополоса.
По утверждению одной из пассажирок, которая сегодня не только узнала Настю на фотографии, но также вспомнила, где та вышла, вдова осталась стоять тут на месте, когда автобус поехал дальше.
– Сумки вот так поставила на землю, – женщина показала, как Настя поставила свои сумки рядышком с ограждением. – Руки в карманы курточки сунула. Голову опустила и как замерла.
– В смысле? – не понял Вадик.
Автобус по его приказу стоял, пока он беседовал с женщиной и записывал ее координаты, невзирая на ропот внутри салона.
– В том самом, что как окаменела.
И женщина изобразила, как именно стояла Настя на обочине.
– Она кого-то ждала?
– Может быть, – кивнула женщина авторитетно.
– А как еще? – встрял водитель автобуса.
Он так рад был, что наконец-то нашелся свидетель, что чопорный мент наконец-то перестанет ездить с ним целыми днями, лишая его левого приработка, что готов был поддакивать кому угодно.
– А как еще-то? Зачем ей тут выходить? – продолжил он рассуждать. – Попутку здесь словить сложно. Сейчас мало кто сажает посторонних.
– А автобусы? Какие-то еще рейсы?
– Следующий, насколько я знаю, проезжал бы мимо этого места где-то через час. А погода была не очень-то майской. Стоять на ветру час? Сильно сомневаюсь, – водитель демонстративно глянул на левое запястье, где у него болтался широкий браслет с часами. И улыбнулся виновато: – Командир, у меня график…
И Вадик выбрался на улицу. После того как он осмотрел все до пяди в радиусе двадцати метров, он попытался отсюда уехать. А не тут-то было! Машины в самом деле не останавливались. Автобусы не шли. Водитель прав? Уехать с этого пятачка проблематично? И Настя, выйдя тут, вышла с умыслом?
– Кто-то ее там подобрал, товарищ капитан, – трещал потом всю дорогу Вадик, когда Алексеев забрал его через час с крохотной остановки продрогшего насмерть.
– Кто мог?
– Кто-то, с кем она договорилась.
– А чего сразу с ним не уехала из города? Зачем огород городить? – возражал ему Алексеев.
И сам себе же и отвечал.
А затем, чтобы все думали, что уехала она автобусом. Чтобы не смогли найти водителя, который ее забирал.
И кто же водитель?
– Слушай, Вадим… – проговорил Алексеев задумчиво. – Въезд и выезд с этого участка дороги венчается постами. Там камеры. Недельной давности запись, думаю, сохранилась.
– Ой, нет! – пискнул Вадик по-девчачьи. – Только не это, Игорь Николаевич!
– Нам больше не за что цепляться, лейтенант. Поэтому ты изымешь все записи того дня. И внимательно… Очень внимательно, лейтенант! Просмотришь записи, начиная с того часа, как Дворова высадилась из автобуса. Записи, которые фиксируют выезд с шоссе, и записи, которые фиксируют въезд в город. Внимательно, лейтенант! Понял?
– Так точно, – буркнул Вадик.
– Хорошо понял? – Алексееву отсутствие энтузиазма не понравилось. – Мне нужна машина, на которой она уехала. Вопрос – куда – остается открытым. Она могла и в город обратно вернуться.
– Но зачем? – удивился лейтенант.
– А я знаю! Если она так умело путает свои следы, я… Я ничему не удивлюсь. Тачку, Вадик, найди мне эту тачку, на которой она в тот день уехала с остановки.
– Это не будет скоро, товарищ капитан, – предупредил Вадик. – Мне нужна помощь.
– Хорошо. Помощь будет. Но времени тебе даю три дня. Все. Пей чай и не спорь.
Он привез ему термос с горячим чаем, который налил в придорожном кафе. Бедный лейтенант, когда звонил и просил о помощи, зубами стучал от холода. А он мужик! И постоял всего час. Да и не стоял особо, а двигался, обыскивая территорию, роясь в прошлогодней траве.
А с Настей что было бы через час на ветру? В льдинку превратилась бы. И через ограждение бы она не полезла с сумками, чтобы укрыться в лесополосе. И за лесополосой ей тоже делать было нечего. Там, через пару километров, сплошь промышленные объекты. И заборы, заборы, заборы…
Нет, она вышла там намеренно. Вышла, чтобы запутать следы. Чтобы уехать с этого пятачка с кем-то, кого запомнили бы непременно, выйди она в другом месте. К примеру, через десять километров. Там оживленное место. Оборудованная посадочная платформа с козырьком. Там народу много выходит и садится. И там кто-то бы да нашелся глазастый, кто запомнил бы ее помощника. Ее-то вот запомнили. Свидетель, хоть не сразу, через неделю, но нашелся же.
– Найди мне эту машину, Вадик. Найди…
– Шустрый, конечно, капитан! – жаловался тем же вечером своей жене Вадик, аккуратно срезая с копченой курицы тонкие пластинки и раскладывая себе и ей на тарелки. – Думает, так просто!
– Это вряд ли, – жена благодарно улыбнулась, ткнула вилкой в куриное копченое филе, обмакнула в соус, потянула в рот.
– Что вряд ли?
Вадик неодобрительно покосился на жену. Могла бы дождаться, когда он закончит нарезать курицу, положит на тарелки тушеных овощей, сядет напротив, поднимет бокал с соком. Как-то все не по правилам у нее выходит, у его жены. Все как-то сумбурно и не по правилам.
– Вряд ли, говорю, он так думает, – она беспечно тряхнула кудряшками, без конца падающими ей на лицо. – Он просто думает! И он молодец, твой капитан!
– Ага… Конечно…
Вадик нарезал куриное копченое филе, положил тушеных овощей себе и ей. Разлил сок по бокалам. Сел, заправил за ворот домашней футболки салфетку.
– А это зачем? – улыбнулась жена, ткнув вилкой в сторону салфетки. – Ты же дома.
– Дома тоже должны быть правила!
И он поморщился, глядя в ее тарелку. Жена перемешала овощи с куриными кусочками, плеснула сверху соуса. Жрать, прости господи, такую бурду не захочешь!
– Что ты делаешь, Жанна! – застонал он, когда она отложила вилку и взяла в руки столовую ложку. – Ну вот как ты ешь?!
– Вкусно я ем, Вадик, – и она сладко зажмурилась. – Вкусно! И прекрати смотреть на меня, как на чудовище. А то получишь ложкой в лоб. Солдафон несчастный! В работе бы такую скрупулезность проявлял. Как твой Алексеев. Тот любое дело распутает. Знаешь почему?
– Почему?
– Потому что он считает, что при расследовании не может быть ни одной бесполезной мелочи. У него любая мелочь, любая крохотная деталь имеет значение. Он, в отличие от тебя, работает профессионально и вместо того, чтобы париться из-за лишней пыли на ботинках, он…
Она замолчала, а он обиженно засопел и склонился к своей тарелке. Ужин они закончили в полном молчании. Жанна надулась и даже посуду за собой сама помыла, чего не делала почти никогда. И сразу после ужина села за компьютер, повернувшись к нему спиной.
Вадик все убрал, вымыл, тщательно протер обеденный стол. Выключил в кухне свет и тоже сел спиной к Жанне, за свой компьютер. Но почти не видел, что просматривал. Потому что он тоже обижался.
Она не права! Он тоже неплохо работает! У него пускай нет такой хватки, как у Алексеева, и версию придумать в пару минут он не может. И мыслить, как преступник, тоже. Зато его природная аккуратность часто играет ему на руку. И сегодня помогла, когда он рассмотрел за ограждением несколько использованных бумажных носовых платков. Не поленился, перелез через ограду. Собрал все платки в специальную упаковку. И там же вдруг обнаружил три одинаковых окурка. Прямо среди платков.
– Могла она их туда кинуть. Может, плакала, к примеру. Или насморк у нее приключился, потому что замерзла, – принялся рассуждать сегодня Алексеев, когда он ему показал две упаковки будто бы с вещдоками. – Окурки могут принадлежать тому, кто за ней приехал. Потому что Дворова не курит, насколько мне известно. А мог…
– Что? – вытянул в тот момент Вадик шею.
– А мог просто кто-то там остановиться и вытряхнуть пепельницу за забор. Но все равно ты молодец. Будем смотреть. Может, что и вытянем. Но особо не надейся. Даже если это ее платки, прошла неделя. И следов на окурках эксперты наверняка не найдут. Хоть и дождей не было, но утренняя изморось, сам понимаешь. Ты мне лучше машинку найди, что ее забирала, Вадик.
Легко сказать! У него просто в глазах зарябило, когда он начал просматривать записи с камер. Машин оказалось так много! Куда же они все подевались, когда он мерз на том крохотном пятачке, где высадил его водитель автобуса? Ну, пять, от силы десять машин проехало. И ни одна не захотела остановиться. А тут просто какое-то автомобильное нашествие!
Конечно, среди автомобильного потока не оказалось машины таксиста, который подвозил Настю на автостанцию. Хотя в глубине души они все на это надеялись. Но его машина не проезжала ни в одну, ни в другую сторону неделю назад.
Вадим просматривал, отматывал, увеличивал изображение, переписывал номерные знаки, делал запросы относительно владельцев. И не через три дня, отпущенных ему Алексеевым, а через пять, у него появился кое-какой результат.
– Докладывай, – неодобрительно покосился на тонюсенькую папку в его руках Алексеев. – Нашел что-то?
– Кое-что есть, товарищ капитан. – Вадик разложил перед ним бумаги вперемешку с фотографиями. Ткнул в одну пальцем. – Из всех машин вот эта больше всего привлекла мое внимание.
– И чем же?
Алексеев вертел в руках сразу два снимка. На одном машина была в увеличенном виде. Отлично просматривался номер. Иногородний. На передних сиденьях угадывались силуэты водителя и пассажира. Угадать, кто есть кто, было невозможно.