Тот, кто стоит за спиной — страница 19 из 43

Значит, и уборщица тоже. А с виду женщина серьёзная была. И почему Коньково?

– Почему Коньково? – спросил Круглов. – Это же не Коньково…

Начался прогноз погоды, на завтра обещали мороз, без осадков, ясно.

Вообще, странно всё это, если покалечен таксист, то полиция уже должна быть здесь. Они уже должны отследить по заказу и должны приехать. Но почему-то не приехали… Почему Коньково? Если вызов зафиксирован оттуда… Но он ведь перезванивал! Он ведь спрашивал!

Витька потёр лоб, пошевелил пальцами левой ноги.

Надо понять, что происходит. В этом весь вопрос. Что случилось? Что за напасть? С чего всё это началось? Неужели с того, что он решил напугать эту Любку? Что он сделал такого? Съездил в Бухарово, запустил Блуп…

Но это ведь чушь. Звук, конечно, пугающий, но никакой это не Ктулху, это он для Сомёнковой наплёл, а звук этот он скачал с сайта «Страшные звуки мира», на самом деле это был всего лишь определённым образом обработанный боевой рык моржа. Немного добавили низких частот, и всё. С чего тогда? Он ведь никому ничего плохого…

А если это Пушкина? Та, у которой нервный срыв, та, которая в психушку на две недели загремела? Если она узнала и решила отомстить? Или кто-нибудь другой, он ведь по многим так прошёлся. И любой из них мог…

Любой из них мог напасть на таксиста? И выкинуть в окно уборщицу?

А что, если это… бука. Кто-то рассердился на него так, что напустил буку…

Книжка. Круглов вспомнил про книжку. «Бука», автор… какой-то Александр. То ли…

Витька постучал по голове. Ничего не припоминалось. Александр… Ладно с Александром, надо вспомнить, что там на обложке.

Он подёргал себя за волосы. Обычно это помогало, мысли словно всплывали из глубины, главное, дёргать покрепче.

Не помогло. Круглов намотал волосы на пальцы, потянул, раз, два, бесполезно. Память не пробуждалась, ладно, станем вспоминать по старинке. Что-то там было такое на обложке. Какое-то существо, тёмное, с тяжёлыми ногами, оно стояло… Круглов вдруг понял, что не помнит книжку. Ни обложку её, ни содержание, читал давно, наверное, ещё в шестом классе. Впечатление запомнилось хорошо. Три дня бессонницы, потом он подарил книжку соседке по парте, и его отпустило. Поэтому он эту книжку и выбрал.

Хорошо бы посмотреть.

Он захромал к себе в комнату. Надо посмотреть, в книжке должен быть ответ. Что это и как с этим справиться.

В этот раз ему удалось подняться на второй этаж быстрее – однако опыт, Витька переставлял костыли по ступеням и думал, что ближайшие два-три месяца ему придётся с ними подружиться, на разорванное колено, без всякого сомнения, наложат гипс – и здравствуй, Сильвер. А может, придётся ещё операцию делать – футболисты часто колени рвут, реабилитация шесть месяцев, не меньше. Шесть месяцев он будет хромать. С другой стороны, хромать – это мужественно. Загадочно. Можно заказать специальный железный корсет на ногу и хромать с пронзительным заржавелым скрипом, а ещё на уроках можно скрипеть – и не придерёшься ведь никак к больному человеку.

Круглов толкнул дверь своей комнаты. Полотно рассохлось и не поддалось с первого раза, пришлось проделывать сложную комбинацию по открыванию – опираться лбом о стену, подвисать на костылях, толкать плечом.

В комнате пахло водой. Витьке показалось даже, что это не запах – это сама вода висит в воздухе тонкой взвесью, врываясь в лёгкие с каждым вдохом…

А вдруг в этой влаге какие-нибудь бактерии вредные? Легионеллы, к примеру, они, кажется, в такой атмосфере как раз любят размножаться, будет он одноногий и с легионеллами, погань, конечно, зато название благородное, не стафилококк какой-нибудь там.

Дурацкие мысли. Круглов осторожно включил свет. Проводка немедленно заискрила, комната наполнилась неприятным электрическим звуком и вонью горелой пластмассы, Витька немедленно свет выключил. Короткого замыкания не хватало – и пожар устраивать не придётся, всё само подпалится. Но подсветиться не мешает… Он достал из-за печки керосиновую лампу.

В своё время он её просто так прикупил, для интерьера, зажигал только по большим праздникам, но вот и пригодилась. Керосиновая лампа «Антон Павлович», сделана в Китае. А керосин американский, в специальной оранжевой жестянке с электронным дозатором, двадцать первый век, однако. Круглов заправил лампу, зажёг. Комната осветилась колышущимся домашним светом, парень поглядел на стеллаж.

Книжки нет – на полке зияла прореха. Витька скрипнул зубами. Он отдал «Буку» Сомёнковой, весьма удачно он это сделал, ни одного экземпляра теперь не осталось. Посмотреть в Интернете!

Круглов включил «Мак», попытался выйти в Сеть, не получилось – телефонная линия не работала, а компьютер был подключён через модем. Он давно говорил отцу, что надо протянуть выделенку, но отец не соглашался. И вот теперь за это расплачивался он, Круглов. Отлично.

Ночь наступает. Надо подготовиться к обороне, что у нас для этой самой обороны есть?..

Витька стряхнул со стеклянного журнального столика дизайнерские изыски матери, освободил пространство. Надо собраться с мыслями. Что в доме есть колюще-режущего? Самое режущее у него уже имеется – меч, теперь колющее.

Есть патроны. Конечно, они винтовочные, не подойдут к отцовскому дробовику, но можно попробовать сделать самострел. Примотать патрон проволокой…

Слишком сложно. Может рвануть, не говоря уж о том, что непонятно, куда пуля полетит. Нет, от патронов с серебряными пулями толку никакого. Круглов достал их из кармана и зло зашвырнул за диван.

Подводное ружьё! Отец собирался съездить на Красное море, подайвить, пострелять разноцветных коралловых рыб, да так и не поехал, заработался, бедолага. Для подводного ружья не нужны патроны.

Пришлось идти в гараж.

Ружьё оказалось на месте. Но без гарпуна. Одно ружьё без патронов, другое – без гарпуна. Какой-то не приспособленный к выживанию дом, заходи кто хочешь, бери что хочешь. Как тут обороняться? Что вообще для обороны делают? Кажется, нападающих ошпаривают кипящим маслом…

Эта идея Витьке понравилась, и он поспешил, как мог, на кухню. Газ на кухне имелся, масло тоже, оливковое, подсолнечное и льняное. Он подумал, что оливковое, наверное, в силу цены, обладает большей убойной силой, достал две кастрюльки с длинными ручками, наполнил, включил газ.

Всё вроде. Теперь не промазать, плеснуть прямо в…

Запел звонок. Прерывистая электронная трель. Круглов радостно подпрыгнул. Наверное, мать, она постоянно забывала мобильник, то за диван его уронит, то на комоде оставит. Она его и сейчас забыла! Отлично, да здравствует женская забывчивость! Осталось только отыскать…

Звонок не прекращался, электронные свирели продолжали заливаться, настойчивые электрические птахи. Только это был не телефон.

10. Визит

Кто-то звонил в дверь.

К ним редко приходили гости, вообще, можно сказать, не приходили, Витька почти не помнил, как звучит звонок. А сейчас вот вспомнил.

Звонок. В дверь. Гость. Или гости. Добро, как говорится, пожаловать.

Парень сжал меч, нажал кнопку домофона, спросил:

– И кто это?

Шорох и электрический треск, марсианские песчаные шёпоты.

– Ладно, посмотрим, кто там к нам пришёл, – пробормотал Круглов, – посмотрим…

Он подошёл к двери и вдруг понял, что не собирается открывать. Просто не в силах. То есть он не может даже нажать на кнопку.

Домофон зазвонил снова. Витька не выдержал, оторвал трубку, расплющил её о стену. Чтобы не звонил. Скрипнули ворота.

– Это от ветра, – тут же сказал Круглов. – Ветер, всего лишь ветер, всего лишь ветер постучал в дверь.

Аккуратно так, ноготком.

Витька отскочил назад, запнулся, упал, загремев костылями, чуть подвернул ногу, завыл.

Постучали уже настойчивей.

– Эй! – голос был знакомый…

Но какой-то другой при этом. Чужой.

– Эй, открывай! – потребовали из динамика. – Открывай, Круглов, тут холодно!

– А кто это? – спросил он, хотя теперь-то узнал кто, с трудом, но узнал.

– Я это, Аня.

Сомёнкова. Сомёнкова, но звучит не как Сомёнкова, что-то у неё там с горлом.

– Открывай, Круглов! Мне надоело тут уже торчать! Впусти меня!

Мгновенно вспомнились они, да, вампиры, которых необходимо обязательно впускать, а если не впустить – ни в жизнь не сунутся, будут висеть в воздухе, гипнотизировать из-за решёток, шептать, искушая…

Витька ухмыльнулся. Ага, как же, сейчас впущу.

– Я к тебе, Круглов, по делу, а ты ведёшь себя как придурок! Открывай! Тут темно уже!

«Вот именно – темно. Как стемнело, так и пожаловала. Или пожаловало. Пожаловал. Чтобы шагать. Вот Круглов его не впустит, а он ведь совсем не уймется, так и будет звонить, упрашивать, кидать на крышу камни…»

– Ладно, Круглов, ты меня разозлил, – вызов оборвался.

«Я её разозлил, – ухмыльнулся Витька. – Ну-ну, подождём, сейчас… Сейчас я тебя порадую». Он направился на кухню. Прибавил газ, поставил на конфорки кастрюли с маслом. Сейчас оно вломится, а он его маслицем кипящим. Судя по мировой культуре, это очень больно, граждане, политые кипящим маслом, становятся совершенно недееспособными.

– Открывай! – сказала Сомёнкова нервно.

– Зачем? – спросил Круглов.

– Ты что, Круглов, дурак?

– Нет. Поэтому и не открываю.

Сомёнкова пнула в дверь, Витька отметил, что несильно, как пинают все девчонки.

– У меня тут коньки, – сказала она. – Я тебе все окна повышибаю.

– Попробуй.

В дверь ударили железом. Бряк. С размаху. Затем ещё раз – бряк, бряк, бряк, с бешенством и со звоном, Круглов закрыл уши.

Брякали долго – парень видел, как подскакивает антибликовая крышечка на глазке. Когда крышечка замерла, он открыл уши.

– Круглов, ты надоел, – сказали из-за двери. – Ты очень мне надоел, Круглов. Я сейчас буду бить стёкла!

Про стёкла заорали, причём голосом уже узнаваемым, сомёнковским, он словно прорезался из-за ширмы, зазвенел в ушах.

– Открывай! – рявкнули за дверью. – Открывай, придурок, а то я сейчас башкой стучать буду!