– У меня есть лыжи, – ответила она.
– О! Вон там ещё, в правом углу, ад прям-таки в поднебесье…
Аня направила струю на правый угол, через минуту пожар был потушен. Девушка перекрыла воду.
Кухня выглядела ужасно.
Обои выгорели почти до потолка, плитка, покрывавшая стену над мойкой, потрескалась. Итальянский буфет из ценных, насколько помнил Витька, пород дерева обуглился по углам. Сверху свисали ошмётки выгоревшего натяжного потолка. Капли расплавленного пластика покрыли пол пятнистым узором, на всех предметах блестел жирный налёт. Разгром, однако.
Круглов сбросил с себя чехол, попробовал подняться на ноги. Без костыля и по масляному полу, само собой, не получилось, подоспела на помощь Сомёнкова, парень забыл про гордость и позволил себе помочь.
– Прелестно. – Она достала из холодильника банку с газировкой, покатала её по лбу. – Выглядит… Что надо. У вас тут теперь ремонту… Капитальный надо, короче.
– Отец и так собирается, – махнул рукой Витька. – Заодно и кухню.
– Да… – Аня открыла лимонад, стала пить. – Это всё вдохновляет. У нас однажды на кухне банка сгущёнки взорвалась, всё забрызгало. Мы потом полгода со стен ириски соскребали, очень вкусно было.
– Тут ничего не соскребёшь. Хотя можно попробовать, однако.
– Без меня.
– Без тебя, без тебя… – пропел Круглов.
В голове разливался масляный смрад, тошнило и покачивало, Круглов достал из холодильника лимон и принялся жевать.
– Очень удачно ты зашла, Сомёнкова, – сказал он сквозь брызги. – Весьма. Сейчас оно всё и начнётся.
– Что?
– То. Настоящее паранормальное вторжение. Сейчас оно начнёт вторгаться, я уже знаю. Сначала шаги – топ-топ-топ, идут мертвецы…
– Да ты, как я погляжу, надышался, – нахмурилась девушка. – Бредишь, однако.
– Только тобою, пупсик…
Аня прихватила Витьку под руку и потащила в холл, сгрузила на диван.
– Оно уже идёт, – заверил Круглов. – Чуется поступь.
– Чья?
– Буки. Он за мной почти с самого начала бродит. Знаешь, я пошёл за Любкой последить в древесно-стружечной академии и уснул…
– Может, тебе это всё приснилось? – спросила Сомёнкова. – Такие сны бывают…
– Нет, это не сон! Я точно всё видел! Там уборщицу в окно вышвырнули, – сказал он.
– А, понятно.
– Я тебе точно говорю, всё так и было, – произнёс Витька. – Оно приходило за мной… Оно охотится, едва не убило меня…
Он попытался встать.
– Лучше лежать! – приказала Аня. – Тебе сейчас вставать нельзя, неизвестно, насколько ты надышался. Конечно, лучше бы «Скорую» вызвать в таких случаях.
– Попробуй, пупсик, – ухмыльнулся Круглов.
– Хватит меня пупсиком называть, – сказала Сомёнкова. – Мне не нравится.
– А как тебе нравится? – ухмыльнулся парень. – Крошка? Крошка моя, люблю тебя… Давай, звони в свою пещеру… То есть в «Скорую». Звони, звони.
Она достала телефон, набрала «сто двенадцать».
– Не работает… – сказала Аня. – Странно, обычно «Скорая» всегда доступна…
– А у меня недоступна, – заявил Витька с какой-то особенной гордостью. – Понимаешь, это такая штука… Чёрная дыра, горизонт событий, всё, что туда попадает, – назад никогда не возвращается. Здесь тоже. Я уже четыре… то есть два… несколько дней здесь сижу, сижу и никак не могу никуда выбраться.
– Я вызову такси.
– Нет! – рявкнул Круглов. – Такси не надо! Я вызывал! Такси сюда не приезжает!
– С чего бы это?
– С того. То есть такси приезжает, но не сюда…
– А куда?
– Сюда, только тут оно его уже поджидает!
– Кто кого? – уточнила Сомёнкова.
– Оно. То есть он. Бука.
– Бука, ага. Ладно, если «Скорая» не работает, я вызову такси.
Она стала перебирать номера в записной книжке.
– Ага! Вот! Сейчас…
Аня приложила трубку к уху и стала ждать. Витька ухмылялся и выпускал пузыри из левой ноздри.
Сомёнкова хмыкнула, нажала отбой. Набрала другой номер. С тем же результатом.
– Я же говорил, – парень кивнул на аппарат. – Тут ничего не работает. Мёртвая зона. Магнитная аномалия.
Сомёнкова выразительно постучала себя по голове.
– Дурак ты, Круглов, – сочувственно сказала она. – Мёртвая зона, аномалия… Это у тебя в башке аномалия. На солнце вспышки, вот и вся твоя мёртвая зона. Ещё позавчера объявили, что протуберанцы приближаются.
– Протуберанцы… – усмехнулся Витька.
– Они самые, – девушка указала пальцем в потолок. – Бушуют протуберанцы. Ладно, подождём. Солнечный ветер кончится когда-нибудь, и дозвонимся.
– Солнечный ветер… – Круглов понюхал воздух. – Да, когда-нибудь кончится, наверное.
– А ты, я вижу, подготовился к обороне, – ухмыльнулась Аня. – Собрался лить на врагов кипящее масло и кидать булыжники. Булыжников-то припас?
– Нет… Только тут ничего смешного.
– Да уж, – она зевнула. – Тут ничего смешного. Слушай, а у тебя раньше ничего такого… – Сомёнкова опять покрутила пальцем у виска. – Завихрения там разные, моя мёртвая бабка ко мне с утра пришла, а? Ничего такого не замечал?
– Нет.
– Ну, это ни о чём ещё не говорит, всё это может приключиться совсем внезапно.
– Да я не псих, – заверил Круглов.
– Все так говорят.
– Ясно. А чем всё, кстати, закончилось? – спросил Витька.
– Что закончилось? – не поняла Аня.
– Книжка. Я уже не помню, давно читал. «Бука» чем закончилась?
Девушка посмотрела в потолок, сделала вид, что вспоминает.
– Не помню точно, – сказала она. – Что-то там… Вроде бы главный герой куда-то уезжает. В Новую Зеландию, вот, по хоббитовским местам.
– По хоббитовским местам?
– Ага. Ну, помнишь, как в кино – статуи, озёра, речки с молочной водой. Короче, в глубины руд.
– А мне казалось… – Круглов потёр виски. – Мне казалось, что его…
– Нет, – возразила Сомёнкова. – По хоббитовским местам. Отстань, а?
Она поднялась с дивана и принялась бродить по гостиной.
11. БЗВ
– Реквием, говоришь? – улыбнулась она.
– Да. Всё один к одному. Меня точно в воронку засасывает. Обязательно что-то происходит нехорошее. Просто на каждом шагу. Вот даже та кровь…
– Какая ещё кровь?
– Я тебе говорил, отец кого-то сбил ночью… Кого-то… Мы думали, что это бродяга, искали его по кустам… А на бампере кровь осталась, так я её собрал платком…
– Зачем? – удивилась Аня.
– Анализ хотел сделать. Вообще, хотел сначала ДНК определить, но в нашем городе это сложно. А у меня приятель, он в биологии хорошо разбирался, я к нему заехал.
– И что?
Витька потыкал пальцем колено, оно было твёрдое и горячее, палец упруго отскакивал, как от резинового шара.
– Может, лёд приложить? – предложила Сомёнкова.
– Поздно, – отмахнулся он. – Лёд сразу прикладывают, теперь бесполезно уже. И лекарств нет… А, ладно.
– А что случилось-то? Ну, с кровью? Ты сделал анализ?
– Не знаю. Понимаешь, я пришёл к этому челу, а у него собака здоровенная, смерть-терьер какой-то. Вот мы стали смотреть на эту кровь в микроскоп, и Ботан…
– Кто?
– Ботан, ну, биолога так звали, он определил, что это не человеческая вроде бы кровь, хотел по Интернету посмотреть чья, а тут этот его пёс взбесился. Вышиб дверь, влетел…
Парень замолчал.
– На тебя набросился? – подсказала Аня.
– Нет… То есть мне сначала показалось, что он сейчас в горло вцепится, а он перепугался.
– Кого? Тебя, что ли?
– Не знаю… – Круглов снова пощупал колено. – Не знаю, Ань, мне показалось, что он это… ну, крови этой испугался.
– Крови?
Он кивнул.
– Она какая-то необычная была, с виду даже, это и Ботан отметил. Такая, чересчур яркая, что ли. И высохла не так, как обычная кровь высыхает. Знаешь, у собак ведь особенное чутьё, пёс, наверное, в этой крови что-то услышал.
– Что он в ней услышал? – не поняла Сомёнкова.
– А чёрт его знает… Что-то. Он, короче, взбесился и попытался в окно выпрыгнуть. А потом…
Витька замолчал.
– Что потом?
– Потом он лапу себе попробовал отгрызть, – негромко сказал он. – Это жутко так… Ботан его усыпил.
– Совсем?!
Парень пощупал другое колено, сравнил его с больным.
– Не, не совсем. Снотворное вколол просто, чтобы успокоился. А я ушёл сразу, сама понимаешь, страшно. Потом Ботану звоню – а он меня подальше послал и велел не приходить больше. Вот так.
– Так значит, ты так про кровь и не узнал?
– Не. Вот такая история. Неспроста всё это.
Аня ничего не ответила, не знала что.
– Собака с ума сошла… – Круглов поёжился. – Я потом поглядел в Интернете про такие случаи, ну, когда лапу себе отгрызть пытаются…
– И что?
– Ничего хорошего, даже рассказывать не хочется. А, ещё всё молоко скисло дома.
– Молоко и так всё время скисает. Это специально задумано – чтобы люди его чаще покупали. Если молоко скисло – это не значит, что у тебя вокруг дома бродит аццкий сотона. Знаешь, чёрная кошка иногда всего лишь чёрная кошка.
– Это всё знаки, – возразил Витька. – Что со мной не всё в порядке…
– Это точно, – кивнула Сомёнкова. – С тобой точно не всё в порядке, дружочек. Тебе надо в отпуск съездить, куда вы там обычно ездите?
– Послушай, Ань, тут другое. Это ведь хуже. Я думал, что это Любка твоя решила со мной разобраться, но она не похожа…
– А раньше? – спросила девушка. – Ты же, насколько я понимаю, не только с Любкой? Пушкина, например?
– Какая Пушкина? Пушкина своей сестре троюродной слабительное в кофе сыпанула, а сказала, что колдовство. А я там просто с мрачным видом постоял. И сестра её не в психушке совсем, а в инфекции лежала три дня с подозрением на сальмонеллёз…
– А до неё?
Он почесал голову.
– Да ерунда полная, я костюмы к Хеллоуину придумывал. Ну, пару розыгрышей там, привидением наряжались, клип дурацкий сняли… Ничего страшного. Честно! Я не знаю… А ты как, Любку пугать-то передумала?
– Да. Я её это… простила.
– Смотри-ка ты…
Круглов оглядел холл. По стене полз лёд – вымораживалась вода. Отец увидит – расстроится. Если стена промёрзла, то и трубы, наверное, скоро полопаются. Зиму тогда здесь не пережить.