Кир, заметив наши переглядки, перебросил руку парня себе через плечо.
– Уже поздно… Точнее рано. Вам лучше вернуться домой. Мы с Жекой разберёмся.
Это было разумно, но слишком легко. А легко я не хотел. В конце концов, решил я, если поторопиться, можно успеть вернуться до того, как проснётся мама. Алиса уничтожит улики, оставленные нами, а я помогу этому парню, который болезненными стонами убеждал меня в правильном решении.
– Я помогу, так будет быстрее.
Кир старался удобнее перехватить руку парня и внимательно следил за каждым моим движением. Он будто бы пытался понять, блефую я или действительно собираюсь помочь. Чтобы облегчить ему задачу в этом нелёгком вопросе, я подхватил парня под вторую руку, помогая встать ему на ноги.
Я чувствовал неуверенность Кира, которая проявлялась в лёгком прищуре глаз. Так мы и оказались на пластиковых стульях. Чужая кровь вновь была на моих руках, только в этот раз я никого не бил, а, наоборот, помогал.
– Привет, – Кир снова нарушил молчание. Его «привет» означало вовсе не приветствие, оно говорило «я всё ещё тут».
– Привет, – быстро отозвался я. Мой «привет» значил то же самое. – Как думаешь, что с ним будет?
– Несколько швов и психологическая травма на всю жизнь от побега той девки, – он криво усмехнулся уголком рта. – Не хотел бы я оказаться на его месте.
– А от тебя сбегали девушки?
– Нет… – он задумчиво подёргал мочку уха. – Точно нет. Я сам от них сбегал.
– Как трус?
– Между прочим, жизнь героя коротка, а вот ссыкло всегда живёт долго и счастливо, – Кир довольно усмехнулся, наблюдая за моей реакцией.
Я притворно фыркнул, выражая недовольство, и прикусил губу.
– Ты веришь в реинкарнацию?
Повернув голову, я с любопытством взглянул на Кира, скрывая улыбку ребром ладони, и слегка подался вперёд. Я опустил руки и сжал крепкое сидение стула по краям.
– Нет, – он нахмурил брови, сбитый с толку вопросом, и сплёл пальцы в замок. – А что?
– Да вот, похоже, в тебе переродился Конфуций, правда, никак не пойму: то ли он поглупел спустя тысячи лет, то ли сквозь него проскальзывают твои мысли. Решай сам.
– Ещё слово, и мы с Конфуцием за себя не ручаемся.
– Вообще-то Конфуций был пацифистом… – мне нравилось иронизировать с Киром по поводу и без. Точнее мне нравилась его реакция. Алиса обычно не улавливала иронию, либо делала вид, будто не замечала её, чтобы я поскорее отстал.
– Вообще-то ты сказал уже четыре слова. Это больше, чем одно…
– И меньше, чем пять… – продолжил я с усмешкой.
Мы рассмеялись, не глядя друг на друга.
– Тогда хорошо, что мы в больнице. Не придётся меня никуда тащить.
– Я всегда на шаг впереди.
Словами мы нащупывали границы личного пространства друг друга, пытаясь понять, что можно, а что – нельзя. Чаще всего, когда любые взаимодействия с людьми доходили до этой точки, я капитулировал, потому что всё, что связано с общением, давалось мне с трудом. Сейчас же я чувствовал лёгкость, и эта лёгкость меня пугала. Я слишком хорошо помнил мамины наставления и миф об Икаровых крыльях.
Я перестал скоблить ногтями грязные ладони и сунул их в карманы, стараясь сидеть спокойно. В детстве, когда я нервничал, мои руки начинали беспокойно шевелиться вне зависимости от моего желания, а сам я, по словам мамы, превращался в юлу. По её же словам она всегда обещала купить мне поводок с ошейником, но так и не сделала этого. Держа ладони в карманах, я разжимал и сжимал пальцы в кулаки.
– Однажды я украл книгу, – мой взгляд скользил по белой шершавой стене. – Не помню, кажется, это был томик стихотворений какого-то неизвестного поэта. Сунул книгу под кофту и вышел из магазина, а сам так ни разу и не открыл её. Нет… это был Керуак «В дороге». Понятия не имею, зачем я её стащил…
Вспоминая, я осознавал, что на моей терра инкогнита было гораздо больше тёмных пятен, чем я предполагал.
– Что? – Кир повернул голову, наморщив лоб.
– Факт, – лаконично напомнил я.
Как только Кир понял, о чём я говорил, его лицо стало задумчивым, а пальцы неосознанно коснулись подбородка, словно этот жест помогал ему вспомнить что-то важное.
– Почему ты так и не открыл книгу?
– Не знаю, вроде лежит в стопке других книг, а всё равно как будто чужая. Краденая.
– Логично, ты же её украл, – усмехнулся Кир.
– Спасибо, что напомнил. Вообще в том-то и дело, я не думал, что это может стать проблемой. Совесть что ли?
– В шестом классе я сжёг школьный журнал. Заканчивалась четверть, а мои оценки были отвратительные. Я решил это самым, как мне тогда казалось, эффективным способом, – Кир улыбнулся, постукивая пальцами по колену.
– И как, помогло?
– Не особо. Так вот, если когда-нибудь захочешь сжечь журнал, не делай этого в школьном дворе.
Мы тихо засмеялись, будто боясь нарушить мёртвую тишину.
С каждой новой минутой я увеличивал собственный риск быть обнаруженным мамой. Точнее необнаруженным в собственной постели, что было ещё хуже. К тому же, мне действительно хотелось спать.
Я медленно встал, по-прежнему держа руки в карманах, и оглядел коридор, словно он был заполнен людьми. Влажные волосы завились от влаги и сбились неаккуратными завитками.
– Уже поздно… Точнее рано, – повторил я фразу Кира.
– Малышам давно пора спать, – я поймал на себе насмешливый взгляд и не решил: злиться мне или смеяться. Не выбрав ни один из вариантов, я сосредоточенно прикусил губу.
Повестись на провокацию означало всё равно, что отдать лавры победителя Киру. Я не собирался этого делать.
– Я должен убедиться, что Алиса всё сделала правильно, – заговорил я как ни в чём не бывало.
– Ну конечно, – подтвердил Кир всё ещё издевательским тоном. – Иди и убеждайся, сын мой. – Он сложил руки перед собой жестом китайского философа.
– Выключи Конфуция.
– Не могу… Процесс необратим.
– Кир.
– Что? – он вопросительно выгнул бровь и посмотрел на меня снизу вверх. Я сделал несколько шагов вперёд, а потом столько же назад, оказавшись в итоге на том же месте, где и стоял. Кир по-прежнему сидел на стуле, колупая сиденье соседнего стула.
– Я хотел кое-что спросить…
– Если хочешь – спрашивай.
Я вынул руки из карманов, разглядывая чёрные потёки запёкшейся крови, и покачал головой.
– Я передумал.
– Значит, не спрашивай, – просто ответил он.
– И не буду.
Я и сам не был уверен, о чём именно мне хотелось спросить.
– Мне действительно пора.
– Увидимся позже. – Кир встал и пожал мне руку. Его рука, как и моя, была липкая и грязная. На мгновение наши ладони склеились чужой кровью. Я не стал уточнять, когда наступит «позже». С каждой минутой усталость всё быстрее одолевала меня.
– Увидимся, – подтвердил я кивком и, развернувшись на пятках, зашагал по длинному коридору.
Когда я вернулся домой, незаметно проскользнул в свою комнату и завалился в кровать, предварительно спрятав грязные вещи в шкафу, я не знал, что Алиса уже спала и что у нас появился новый член семьи.
Глава VII. Милая мегера
Прошла неделя с тех пор, как мы совершили ночной побег и замерли в мгновении свободы. Мама не могла помешать нам. Мы медленно уходили от её власти над нами, и она это чувствовала. Чувствовала и пыталась всячески это изменить. Прошла неделя с тех пор, как с нами стал жить Гораций. Прошла неделя с тех пор, как Алиса и мама развязали холодную войну, включив тотальное игнорирование друг друга.
Алиса, под утро возвращаясь домой с Жекой, нашла в кустах грязного и мяукающего кота. Она испугалась, что пёс доберётся и до него, и забрала его домой. Алиса всегда хотела кота, но мама не позволяла нам заводить домашних животных. Она считала, у нас нет ответственности, чтобы заботиться о других. Мама никогда не любила животных и старалась навязать нам эту нелюбовь. Меня радовало, что эта черта характера не передавалась по наследству как цвет глаз или форма носа. Если с формой носа я ещё мог смириться, то с таким холодным равнодушием к животным – нет.
Найденный кот оказался одноухим: то ли врождённый изъян, то ли полученный в уличных боях. Чёрная шёрстка топорщилась, и кот недоверчиво поглядывал на Алису янтарными глазами. Она налила ему воды в блюдце и нашла несколько кусков охлаждённой индейки, предназначенной для нашего обеда. Пока безымянный кот лакомился, Алиса быстро убралась, чтобы никак не выдать нас, и забрала кота в спальню. Алиса уснула почти сразу же, как её голова коснулась подушки, а кот пристроился рядом на пледе, серпом поджав облезлый хвост. Так их и обнаружила мама.
К тому времени я уже был дома и спал, пока меня не разбудили крики.
– И зачем ты притащила это в наш дом? В чистую постель!
– Я спасла его… И вообще он не это, а кот!
– Ничего не хочу слышать! Чтобы через десять минут его здесь не было…
Я прокрался к спальне Алисы, приложив ухо к двери. Голоса сотрясали воздух в комнате как раскаты грома. Грозовая ночь, казалось, вовсе не заканчивалась и плавно перетекла в день, омрачив наш маленький замок тревожными сумерками. Я представлял, что если выгляну в окно, то увижу кольцо густого тумана, отрезавшего наш дом от солнечного и радостного мира. На самом деле летний зной отступать не собирался.
– Нет!
– Это не просьба. Я сказала, сейчас же выкинь его! Он наверняка заразный. Не хватало ещё подцепить лишай или ещё чего хуже…
– Ма, ну это же просто кот. Я буду за ним ухаживать!
– Деньги на его корм ты тоже будешь сама зарабатывать? Не забывай, кто тебя обеспечивает. Алиса!
– Хватит попрекать меня деньгами! Я могу вообще не есть, если тебе так жалко!
Алиса сдержала своё слово.
– Я повторять не буду.
– Если выкинешь его из дома, я тоже уйду.
Я знал, что Алиса никогда не говорила ничего просто так. Мама тоже знала это.
Она ответила молчанием. Тиканье часовой стрелки в тишине казалось особенно громким. Воздух, наэлектризованный криками, стал густым: он давил на оконную раму и дверь, заполняя каждый дюйм спальни. Мама еле заметно дёргала указательным пальцем. Я нисколько не сомневался, что сейчас после очередного тиканья она сорвёт часы со стены и выбросит их в окно. Время остановилось. Все замерли, напоминая ненастоящих актёров кукольного театра, забытых после спектакля. Каждый из нас чего-то ждал. Я видел напряжённую спину и шею мамы, спрятанную небрежными завитками, через тонкую дверную щель. Вместо того чтобы разразиться очередными криками, мама смерила Алису строгим взглядом и выскочила из комнаты так быстро, что даже не заметила меня в коридоре.