В детстве мы часто гуляли в парке, и это место показалось мне самым подходящим вариантом. Общие воспоминания должны послужить катализатором для примирения. Может быть, они наконец вспомнят, что мы – семья. Упрямство и гордость порой стирали кровные узы.
Я бросил велосипед в траву и сел поодаль от фонтана на скамейку, затерянную среди кустов сирени. Шумела вода. Брусчатка вокруг фонтана пестрела тёмными пятнами от брызг. Я нервно поглядывал на время: 12:15.
Первой появилась Алиса. Она остановилась у фонтана, подставляя лицо холодным брызгам. Светлые волосы, зачёсанные назад, тут же намокли. Алиса сделала несколько шагов в сторону и огляделась. Она нервничала. Теребила браслет на руке и беспокойно кусала красный ноготь на большом пальце. Я нервничал вместе с ней. Пока Алиса не догадывалась о том, что я узнал о мамином мистере N., и я не представлял, как ей об этом рассказать. Я обязательно всё расскажу, и мы вместе во всём разберёмся. Как раньше.
Алиса поднесла телефон к уху, и мой мобильник завибрировал в кармане.
– Привет, – прошептала Алиса.
– Привет, – ответил я, отодвигая ветки сирени и глядя на Алису. – Думал, ты с Жекой. Или занята ловлей преступников.
Она тихо засмеялась.
– Появились неотложные дела, Джонни. Ты дома?
Алиса нервно огляделась, и я невольно огляделся вместе с ней.
– Ага. А что?
– Мама тоже дома?
– Не знаю, я в своей комнате. Спуститься поискать?
– Всё в порядке?
– Если всё, что происходит в нашей жизни, считается порядком, то да.
– Придурок, – фыркнула Алиса. – Не надо никого искать, – рассеяно сказала она и прикусила губу. – Ладно, потом поговорим. Пока.
Алиса сунула телефон в карман, и я повторил за ней. По аллее неуверенным шагом шла мама. Их взгляды встретились, и я ощутил напряжение, витавшее между ними. Скрещенные руки, прямые спины и настороженные взгляды. Они вели себя так, будто являлись друг для друга незнакомцами, нечаянно столкнувшимися в парке.
Сейчас они всё поймут. Я рисковал, но жизнь стоила того, чтобы рисковать.
Алиса и мама держались отстранённо. Я не слышал, о чём они говорили, но видел напускное равнодушие в глазах каждой из них. Гордость по-прежнему мешала им признать ошибки, но в этом и заключалась суть семьи: иногда, чтобы не потерять друг друга, приходится идти на уступки. Любить не за что-то, а вопреки, любить – просто потому что ты существуешь в этом огромном мире. Алиса махнула рукой и недовольно нахмурилась: наверняка она уже догадалась и прямо сейчас проклинала меня. Я затаил дыхание, словно короткий вдох мог спугнуть надежду на примирение.
Опустив голову, Алиса зашагала по тенистой аллее мимо мамы, будто та была ничего незначащей тенью. Я разочарованно выдохнул и покачал головой. Мама окликнула Алису, и та замерла. Мама приблизилась к ней и, помедлив, неловко обняла за плечи.
Я улыбнулся. Сел на велосипед и незаметно уехал: теперь Алиса и мама могли сами разобраться со всеми претензиями друг к другу.
Вечером мы с Алисой планировали съездить на пустырь у оврага: по пятницам там часто собирались старшеклассники разных школ, чтобы выпить пива, узнать все сплетни и просто интересно провести время.
До вечера оставалось много времени, и я написал сообщение Жеке.
Вернувшись домой, я оставил велосипед во дворе и направился к Жеке. Я ждал её у подъезда, поглядывая на тёмные окна. Нам необходимо было поговорить, но я не знал, как начать разговор, поэтому ходил вдоль клумбы. Когда я в очередной раз повернулся, огибая клумбу, кнопка домофона запищала, и я поднял взгляд. Жека, распахнув дверь, вынырнула из тёмной прохлады подъезда.
– Привет, Матвей.
– Привет.
Она подошла ко мне, и я сразу же почувствовал изменения. Жека выглядела как человек, который утратил все краски: тусклые глаза, тени усталости над скулами и поникшие плечи. Я мигом забыл всё, что собирался сказать.
– Что случилось?
Мы бездумно брели по аллее.
– У меня никогда ничего не случается. Всё отлично, – она улыбнулась, но серые глаза остались неподвижными.
Теперь волосы Жеки были светло-розовыми.
– Неправда. У всех людей что-то случается. Разве что, ты не человек.
Жека улыбнулась.
– Нет, я – оружие массового поражения. По крайней мере, так считает мой папаша.
– И он прав?
– Решать не мне.
Жека хмыкнула, и мы свернули за угол дома. Свежесть ветра проникала под полосатую рубашку. Я опустил закатанные рукава и посмотрел на Жеку. Я молча ждал, когда она будет готова, чтобы всё рассказать.
– Маме стало хуже. Врачи говорят, что осталось совсем недолго, – Жека остановилась и внимательно взглянула на меня. – На самом деле это и ежу понятно было, но когда тебе говорят об этом вот так в лоб… – она замолчала, закусывая губу, и нервно отбросила прядь розовых волос с лица. – К этому нельзя подготовиться. И смириться с этим нельзя.
Я молчал. Мне всегда казалось, что для Жеки не существовало ничего, что могло бы испортить ей настроение. Она всегда выглядела весёлой. Сейчас я понимал, как ошибался. Каждый в этом мире справлялся с проблемами по-своему, и Жека выбрала смех вместо грусти.
– Мне жаль.
Никакие слова не могли выразить то, что я чувствовал.
– Я могу чем-то помочь?
– Если только ты умеешь останавливать время, – она улыбнулась. – Или лечить рак. Всё в порядке, правда. Не парься. Рано или поздно это должно было случиться.
– Не думаю, что это вообще должно с кем-то случаться.
– Знаешь, какой бы говнюк не сотворил рак, ему абсолютно плевать на то, что ты думаешь.
Мы вышли на городскую площадь. Вдоль аллей росли высокие сосны, отбрасывая тени на брусчатку. В центре площади толпились люди: я видел разложенные палатки и сувениры в них.
– Ярмарка? – я посмотрел на Жеку.
– Ярмарка, – подтвердила она. – Пройдёмся?
Я кивнул, и мы зашагали в гущу толпы. Продавались цветные ракушки, браслеты и ожерелья из ракушек, самодельные ловцы снов и деревянные разукрашенные ложки. Игрушки, кольца, шкатулки.
– Самое паршивое, что папаша скорее всего женится на этой сучке сразу после смерти мамы, и мы уедем отсюда.
– Куда?
– Куда пожелает та стерва! – Жека дёрнула плечом и задела локтём проходившую женщину. Та собралась возмутиться, но увидев взгляд Жеки, молча прошла мимо.
– Может, она хорошая?
– Не будь таким наивным. Ты видел хороших людей с такими сиськами? Клянусь, однажды она ворвётся в мою комнату и задушит меня ими.
Я улыбнулся.
– С тобой бесполезно спорить, да?
– Хорошо, что ты понял это сейчас и не будешь зря тратить время.
– Может, буду.
– Нет.
– Да.
– Тогда ты проиграешь. Кстати, куда Алиса убежала так быстро?
– Исправлять ошибки прошлого.
– Ну-ну, – Жека ухмыльнулась.
Мы замерли перед брезентовой палаткой, стоя за спинами любопытных людей. Где-то рядом с нами играла музыка, а в толпе я ощущал стойкий запах пота, духов и дезодоранта.
– Смотри, какой красивый, – я проследил за направлением пальца Жеки.
– Кто?
– Ну вот же, – она вновь указала пальцем. – Ловец снов.
Связанный ловец снов венчался пушистыми перьями и бусинками. Он представлял собой нежное переплетение розового и белого цветов.
– Красивый, – подтвердил я.
– Давай украдём его?
– Мы можем его купить, – возразил я.
– Можем. Но не станем. В этом вся суть.
– В обмане?
– В адреналине. Никто не подумает на девчонку со сломанной рукой. Да ладно, просто подыграй мне, – Жека ткнула меня локтём в бок и протиснулась сквозь толпу ближе к палатке, не оставляя мне возможности не согласиться.
Жека огляделась. Я медленно подошёл к палатке, разглядывая пёстрые сувениры. Продавец отсчитывал сдачу полному мужчине, который сжимал красными от загара руками разрисованную шкатулку. Жека прикусила губу, сунула ловец снов под футболку и побежала. Когда она потянулась к ловцу снов, то задела локтём деревянную фигурку кота. Та со стуком упала на брусчатку. Всё произошло слишком быстро.
Продавец перевёл взгляд с меня на Жеку и выбежал из палатки. Он растолкал столпившихся людей и ткнул пальцем в убегающую Жеку.
– Воровка! Держите эту тварь…
Не думая, я побежал следом за ней и вскоре догнал её. Мы бежали, а крики за спиной становились всё тише. Мы петляли одинаковыми дворами. Горло пересохло от жары.
Когда я остановился внизу улицы у вывески магазина, я понял, что мы находились недалеко от заброшенного дома Эллы. На самом деле он вовсе не был заброшенным, но в моих мыслях всё время всплывало это прилагательное. Прежде чем заговорить, Жека отдышалась.
– Вот видишь, как это легко! Он не обеднеет, уж поверь.
Я кивнул. Мне пришлось сохранить тайну: перед тем, как побежать за Жекой, я оставил деньги в монетнице.
– Да уж, – ответил я, смахивая со лба пот. – Мы рядом с домом Эллы. Может, заглянем?
– Серьёзно? – Жека уставилась на меня. – К сумасшедшей Элле?
– Не такая уж она и сумасшедшая.
– Ты перегрелся что ли, пока бежал? – Жека прищурилась и прижала ладонь к моему лбу. – Или адреналин в голову ударил?
– Может, я всегда был таким? – я улыбнулся. – Ну так что?
– Пошли уже.
Жека потянула меня за рукав рубашки. К дому Эллы мы приближались в молчании, пока Жека вновь не заговорила.
– Так о чём ты хотел поговорить?
Она ловко перепрыгнула бордюр и обернулась.
– С чего ты взяла, что я хотел с тобой поговорить?
На самом деле я хотел поговорить, только не знал о чём: о нашем поцелуе? Или о поцелуе с Киром?
– У тебя на лице всё написано.
Жека широко улыбнулась. Мы пролезли в щель между забора и остановились, оглядываясь. Заросший сад навевал уныние, и я поёжился, растирая плечи руками.
– И что же там написано? – я скептически выгнул бровь.
– Там написано… Сейчас, секундочку… – Жека подошла ближе ко мне и коснулась пальцем щеки. – Там написано: я, Матвей, влюблённый дурак… – она выводила невидимые буквы по моей коже.