– Ого, ты курил? – Кир улыбнулся.
– Да, немного, – быстро ответил я и тут же перешёл в наступление. – Ты рехнулся что ли? А если нас кто-нибудь увидит! Здесь столько людей!
Моя тирада не возымела никакого действия. Кир, усмехаясь, цокнул языком, принюхиваясь к вороту джинсовой куртки.
– Тебе говорили, что курение приводит к раку лёгких?
– Очень смешно, – съязвил я.
– Нет, рак – это не смешно.
– Тебе совсем всё равно?
– Всё равно на что?
Кир держал меня за ворот джинсовой куртки. Я упёрся ладонями в его плечи. Говорить оказалось гораздо сложнее, когда Кир стоял так близко, что я мог разглядеть каждую веснушку на его лице.
– На всё! На то, что нас может кто-то увидеть.
– А что такого случится, если нас кто-то увидит?
Он выгнул бровь. Я дёрнул плечом, но Кир не ослабил хватку. Мы, словно неприкаянные тени, стояли неподвижно. Вокруг нас стрекотали сверчки. Порыв ветра обжёг кожу холодом, и только тогда я понял, что всё, происходившее с нами, – реальность.
– Серьёзно? Тебе рассказать, что случается с такими, как…
– Какими? – голубые глаза сверкнули злостью. – Педиками?
– Нет, я… я… – прикусив губу, я покачал головой, избегая пристального взгляда. – Просто не хочу, чтобы Алиса увидела нас.
Я привык быть изгоем для общества, но не для Алисы. Она доверила мне свои чувства, я не мог предать их.
– Ты можешь ей рассказать.
– Нет, теперь не могу.
– Серьёзно, расслабься. Никто не увидит. Никому нет дела. Большинство ребят здесь настолько пьяны, что завтра они с трудом вспомнят, как их зовут. Прекрати уже, – Кир перебирал пальцами воздух, словно играл на невидимых клавишах фортепиано. Его холодные пальцы провели линию по шее над воротничком моей рубашки и скользнули чуть выше – к кадыку. В местах соприкосновения с кожей оставались мурашки. Мне хотелось, чтобы он коснулся меня снова.
– Прекратить что?
– Защищаться. Ты всегда защищаешься. Мир не такой уж и плохой…
Кир потянулся ко мне, но я, по-прежнему избегая взгляда, увернулся. Губы Кира ткнулись мне в подбородок.
– Что не так? – спокойный тон сменился беспокойством.
– Всё нормально.
– Я не слепой.
– Всё в порядке, – заверил его я.
– Серьёзно? Давай проверим, – он снова потянулся ко мне, и я отвернул голову.
– Я не могу…
– Недавно мог.
– А сейчас не могу, – я опустил ладонь ему на шею, сомневаясь: то ли отстранить, то ли погладить загорелую кожу.
– Ты жалеешь, да? – он отстранился и заглянул мне в глаза. – Стыдишься? Может быть, тебе противно? Ну, имей мужество сказать мне правду, – Кир тряхнул меня за плечо, подгоняя мысли.
– Нет, я не жалею, – я покачал головой, разглядывая клетку на рубашке Кира. – Я не могу, потому что ты нравишься Алисе.
Кир рассмеялся.
– Так в этом всё дело? Я думал, ей много кто нравится.
– Ты нравишься ей по-особенному, – я посмотрел ему в глаза.
– А кто нравится тебе?
Я промолчал.
– Я не предатель. Я не могу так поступить с Алисой. Она… похоже ты и правда ей нравишься. Неважно, кто нравится мне.
– Не предатель? – повторил Кир с ухмылкой.
– Она моя сестра, и она верит мне. Мы семья.
Я надавил Киру на плечи, и он отшатнулся. Я верил, что поступал правильно.
– Извини.
Коротко бросил я и зашагал в сторону гудящей толпы.
– Трусы не носят орлиные перья.
Я резко остановился и замер спиной к Киру. Что-то под рёбрами больно кольнуло. Я молча снял с шеи подвеску на кожаном шнурке, вложил её в ладонь Киру и быстро зашагал к толпе, не оборачиваясь.
Оставаться на пустыре я не собирался. К тому же мне не хотелось говорить ни с Алисой, ни с Жекой, ни с Киром. Кир и сам теперь вряд ли захочет говорить со мной. Алиса на моём месте поступила бы точно также. Я шагал сквозь толпу, но голоса людей доносились до меня только отдалённо: я был поглощён мыслями.
На мгновение я остановился, когда увидел Жеку. Она сидела на поваленном бревне с каким-то парнем. Тот положил ей руку на бедро и медленно повёл пальцами вверх к талии. Жека прихлопнула его руку ладонью: похоже, ей нравилась эта игра. Надеясь проскользнуть незаметной тенью, я быстро зашагал вперёд.
– Эй, Гранин! – окрикнула меня Жека. – Если ты решил заделаться в невидимки, то знай: я тебя вижу!
Она подбежала ко мне: слишком весёлая и слишком активная. Она потрясла меня за плечи, широко улыбаясь, и выдохнула сладковатый дым в лицо. В её пальцах я заметил косяк.
– Развлекаешься?
– А ты сюда разве не за этим пришёл? – она снова улыбнулась. – Эй! А где Кир? Я думала, он с тобой.
Я огляделся, словно Кир был где-то поблизости.
– Я не знаю, где Кир. Он не со мной.
Жека нахмурилась. Я невольно приложил ладонь к груди: туда, где медное перо недавно грело кожу.
– А ты чего такой поникший? Хочешь? – она протянула мне косяк.
– Нет, спасибо, – я покачал головой. – Давай забудем о нашем сегодняшнем разговоре, ладно?
Мы огляделись по сторонам, когда раздался громкий смех.
– Нет, не ладно. Я жажду подробностей. Если не грязных, то хотя бы самых обыкновенных. – Жека схватила меня за руку и вновь потащила к толпе. Пальцами загипсованной руки она держала косяк.
– Просто мы с Киром… просто ничего не может быть, вот и всё. Тут не о чем говорить, понимаешь?
Я высвободил руку и с надеждой взглянул на Жеку. Я хотел увидеть в серых глазах понимание.
– И что же случилось?
Она сделала затяжку и выдохнула бело-серое кольцо дыма в воздух, задрав голову.
– Ничего. Всё изначально было ошибкой.
Жека прищурилась.
– Я предупреждала.
– О чём?
– Что буду стрелять, – она ткнула пальцем мне в грудь.
Я вновь огляделся. Я и сам не знал, что хотел увидеть.
– Кир нравится Алисе. Она тебе об этом не говорила?
– Ты первый, кто мне это сказал. Но я догадывалась.
– Значит, теперь ты понимаешь.
– Нет, не понимаю.
Жека вновь сделала затяжку. Её зрачки расширились.
– Она моя сестра.
– И поэтому ты должен с ней поговорить.
– Ей лучше ничего не знать.
– Но ведь не тебе решать, знать ей или нет. Я могу с ней поговорить, – она бросила косяк на землю и наступила на него.
– Даже не думай об этом! Почему всем так не терпится всё решить за меня? То Алиса пытается меня с кем-то познакомить, то ты хочешь поговорить за меня. Нет…
– У меня есть рот. И иногда я даже им разговариваю…
– Всё равно нет. И я всё-таки пойду. Как там твоя мама?
– Всё также же больна раком, если ты об этом.
Я покачал головой. Жека улыбнулась кому-то за моим плечом. Я обернулся и встретился взглядом с незнакомцем. Я машинально помахал ему и вновь повернулся к Же.
– Мне пора. Ещё увидимся.
Быстро кивнув, я развернулся и зашагал к тропинке, петлявшей между сосен. Когда я обернулся, Жека уже исчезла. Я медленно брёл сквозь толпу: голоса людей казались неразборчивым шумом. Все смеялись, пили и наслаждались жизнью. Я ускорил шаг, но когда увидел знакомое лицо, остановился.
Вокруг большого плоского пня сидело несколько ребят. Одним из них был рыжий парень с взъерошенными волосами и в смешных очках с толстыми линзами. Парень с дис-лек-си-ей. Сын мистера N. Из любопытства я подошёл ближе, чтобы расслышать, о чём они говорили. Парень выглядел растерянным.
– Да ладно тебе, не ссы… – убеждал один из компании ребят.
– Просто закрой глаза, – подначивал второй.
– Ты же не ссыкло, ну!
Я пригляделся. У одного из парней в руках блеснул нож.
– Не собираюсь я резать твои пальцы, чего боишься! Ты ведь хочешь доказать, что смелый, да? – он схватил рыжего парня за запястье под довольные взгляды своих друзей и положил его ладонь на плоский пень. – Хочешь, чтобы тебя уважали? Готов?
Я вспомнил, как мистер N. сжимал плечо мамы. Вспомнил, как мама чисто гипотетически расспрашивала меня о всяком. Возможно, сейчас я должен был злиться.
«В мире и так слишком много дерьма, – говорил Тот, кто должен был стать мне отцом. – Кто-то должен быть добрым».
Его я тоже не мог вспоминать без злости, ведь он бросил нас, бросил и своего мёртвого сына. Сейчас я злился на весь мир. Я решительно подошёл к ребятам и широко улыбнулся. Парень с дис-лек-си-ей сразу узнал меня. В его глазах мелькнуло удивление вперемешку с испугом.
– Привет, – я помахал рукой всем сразу. – А вы тут веселитесь, да?
– Лучше вали, если собираешься нам мешать. А если хочешь посмотреть, сядь и заткнись.
Я сел на траву напротив рыжего парня и взглянул на того, у кого был нож.
– А можно мне?
– Чего?
Я молча положил ладонь тыльной стороной вверх на плоский пень и расставил пальцы.
– Я вместо него. Вам ведь всё равно?
Они просто издевались над парнем, который не вписывался в их компанию. Я знал, каково это. Я хотел доказать себе, что не трус. Пусть Кир считал иначе, пусть, по его мнению, я не был достоин носить орлиное перо.
Я вспомнил рассказ Кира. Вспомнил сладковатый аромат яблока и лезвие, разделившее его пополам. Мурашки усеяли затылок. Я покачал головой, прогоняя липкий страх, и с вызовом посмотрел на парня с ножом.
– Зачем тебе это?
– Хочу убедиться, что я не трус.
– Может быть, ты просто псих? – сказал один из парней, и все засмеялись.
– Может быть. Ну так что?
– Закрой глаза.
В темноте блеснуло лезвие.
– Нет. Я не хочу закрывать глаза.
Если вдруг он отрубит мне палец, я хочу это видеть.
– Смотри сам. Знаешь, говорят, это игра фортуны.
Раздался первый стук ножа о дерево. Лезвие вонзилось между большим и указательным пальцем, оставив вмятину в древесине. Я затаил дыхание. Второй стук, третий, четвёртый… Лезвие плавно стучало по дереву. Я не отрывал от него взгляда, словно приворожённый, а сам повторял про себя мантру: я не трус, я не трус, я не трус…
После нескольких ударов скорость увеличилась. Лезвие прыгало между пальцев, и я видел в воздухе только смазанный блеск стали. Похоже, этот парень делал подобное не впервые. Он выглядел ловким и внимательным: вскоре я перестал бояться за свои пальцы. Страх отступил, но часть его тягостно сдавливала сердце каждый раз, когда раздавался глухой стук. Вот сейчас, думал я, вот сейчас точно не повезёт. Я не собирался убирать руку, потому что должен был убедиться: я не трус.