– Похоже, этот молодой человек пришёл к вам, – сказала она будничным тоном и поднялась со стула. – Жаль, что вы так быстро пришли. Я как раз собиралась показать ему ваши детские фотографии.
– Надо же, какая удача! – Алиса первая вышла из оцепенения.
– Пойду проверю клумбы…
Мама кивнула Киру и прошла мимо меня в гостиную, коротко коснувшись моего плеча. Через несколько секунд мы остались втроём в доме.
– Отмазки глупее не придумаешь. – Алиса неловко улыбнулась и села за стол. На ней была надета пижама в клетку. Алиса пригладила волосы и пытливо посмотрела на Кира.
– Ты пришёл, потому что…
– Мать Же умерла.
Глава XVII. Надежда в сердцах
Солнце заливало сад ярким светом, оставляя позолоту на листьях. Вишнёвые и яблоневые деревья тянулись ветками к голубому небу. В воздухе чувствовалось приближение осени. Трава под подошвами, не такая зелёная, как прежде, увядала. Уходящее лето позволяло довольствоваться последними тёплыми днями. Сейчас тепло для нас ничего не значило. Мы чувствовали ледяное дыхание смерти, которая на этот раз подобралась слишком близко.
Я вспомнил, что забыл взять кое-что важное для Жеки. Я не мог прийти к ней без надежды.
– Я сейчас.
Оставив Алису и Кира во дворе, я вернулся в дом и поднялся к себе в комнату, не разуваясь. Я сунул маленький блокнот из крафтовой бумаги в карман джинсов. В коридоре я встретил маму. Она подвела глаза чёрным карандашом, и теперь они казались бездонными озёрами с прозрачной водой. Бледная кожа, без следов загара, контрастировала с чёрным джинсовым сарафаном.
– Это ваш друг?
Она держала в руках тюбик с мазью для Горация.
– Да, наверное. Теперь не знаю. Может быть.
– Не знаешь, друг он вам или нет?
– Совсем не знаю.
Я взъерошил волосы. Мама улыбнулась.
– Тогда тебе придётся это поскорее узнать. – Я вопросительно выгнул бровь. – Я хотела пригласить вашего друга на обед. Но если он вам не друг…
– Кто вы и куда вы дели нашу маму? – я коротко улыбнулся и зашагал к двери. – Не думаю, что это хорошая идея… Как будто мы когда-то приглашали друзей.
Я повернул дверную ручку и услышал тихий голос мамы за спиной.
– Когда-нибудь следует начать.
Я вышел во двор. Алиса и Кир о чём-то перешёптывались, но как только дверь распахнулась, они одновременно замолчали. Сейчас их лица, казалось, превратились в маски, не выражающие никаких эмоций. Возможно, я помешал их разговору. Я взглянул на Алису в надежде, что общая кровь в наших жилах подскажет мне, о чём они говорили. Алиса выглядела расстроенной. В уголках чуть раскосых глаз я заметил крупные капли – слёзы, задержавшиеся на густых ресницах.
Я кивнул Киру, словно обозначая своё присутствие. Через калитку мы вышли к тропинке, утопающей в зелени. На коре сосны я заметил маленькое коричневое пятнышко. Через мгновение пятнышко расправило крылья и улетело с жужжанием. Я проследил за ним взглядом, пока оно не уменьшилось, превращаясь в точку, и исчезло.
Думая о Жеке, я теребил блокнот в кармане, касаясь пальцами растрепавшихся уголков. Ощущение бумаги под пальцами меня успокаивало. Всюду я чувствовал смерть. Я не знал, насколько Же была привязана к матери, но знал, что к смерти нельзя подготовиться.
Мы шли молча, и в нашем молчании угадывалась глубокая задумчивость. Каждый из нас пытался смириться со смертью, осознавая, что у всего есть конец. У деревьев, растущих на холмах у нашего дома, у жучков, у каждой живой души, и даже у нас. Особенно у нас. Отчего-то мне всегда казалось, что мы будем жить вечно. Я не помнил себя в младенчестве и чувствовал так, будто всегда существовал в этом мире. Вместе с миром.
Я знал, чего хотел Кир: он желал, чтобы мы поддержали Жеку. Я не мог представить, каково ему давалось общение с нами. Может быть, он был обижен, может быть, ему было неприятно. Может быть, он делал это только ради Жеки. Я гадал, усердно глядя себе под ноги. Гравий сменялся асфальтовой дорогой и землёй. Сквозь сухую землю прорастали дикие цветы.
Тёплый ветер остужал кожу, а солнечные лучи пробивались сквозь густую крону деревьев. Судьба выбирала для смерти отличные дни, чтобы отравить память о них бессилием. Я догадывался, как сейчас ощущала себя Жека. Пустота, как воронка, поглощала все эмоции, оставляя только распускающуюся в организме черноту.
Мы свернули за угол. Алиса быстрым шагом шла между мной и Киром. Её лицо было сосредоточенно. Светлые волосы, завязанные в хвост, развевались на ветру. Алиса чуть опережала нас, и я видел гордо расправленные плечи. Алиса словно каждым движением пыталась оказать сопротивление смерти. Она пыталась доказать, что та над нами не властна. «Когда тебе семнадцать лет, – думал я, глядя на Алису. – Для тебя не существует ничего невозможного. Нет никаких преград»
– Не представляю, каково это – потерять маму. – Единственная фраза, произнесённая Алисой за всё время дороги, заставила меня вздрогнуть.
Я представил, как исчезала наша мама: клеткой за клеткой растворялась в воздухе.
– Иногда её можно потерять ещё при жизни. Как и любого другого человека, – спокойно ответил Кир, подбрасывая ключи. Он ловко поймал связку ключей и снова подкинул их.
В воздухе блеснул металл.
– Это как? – Алиса повернула к нему голову.
– Когда физически она всё ещё здесь, в мире, но на самом деле ты не помнишь, когда последний раз разговаривал с ней. Или когда она была в состоянии это делать. В такие моменты начинаешь думать, что, может быть, было бы лучше, если бы она действительно умерла, – Кир тихо хмыкнул. – Один раз оплакать и успокоиться.
Мать Кира любила приложиться к бутылке. Я помнил это, и мне стало не по себе от того, в чём я часто винил собственную маму. Мы были несправедливы друг к другу.
– Думаешь, ничего нельзя исправить? – Алиса посмотрела на Кира.
– Думаю, исправлять уже нечего.
– Без надежды жить нельзя, – возразил я, вспомнив наш разговор на кладбище.
– Иногда с надеждой жить совсем невозможно. Порой только и ждёшь, что случится чудо. А чудес не бывает… Мы пришли.
Мы остановились перед серым многоэтажным домом и взглянули на чёрные окна. Воображение рисовало образы смерти, сочащейся из тонких трещинок в оконной раме. Сколь ни была разрушительна смерть, сейчас она нас объединила. Связала крепкими невидимыми узлами. Разрезать мне их совсем не хотелось.
Я помнил последний разговор с Же, и это воспоминание вселяло в меня неуверенность. Может быть, она не хотела меня видеть. Жека ясно дала понять: короткой летней дружбе пришёл конец. Я в нерешительности смотрел в темноту окон, пытаясь разглядеть силуэт Же. Мне не хотелось усугублять ситуацию своим присутствием.
– Она знала, что мы придём? – Алиса остановилась на бетонной ступеньке.
– Нет.
– Какой номер квартиры? – решительность в её голосе нисколько не убавилась.
– Пятьдесят шестая квартира.
Алиса поднялась к железной двери и набрала номер. Я стоял на ступеньке, прислушиваясь к писку домофона. Сердце в груди замерло, и на миг я забыл, как дышать.
– Не уверен, что Же будет рада моему присутствию… – прошептал я, глядя Алисе в спину. Под тканью проглядывали острые лопатки.
Кир стоял на одну ступеньку ниже меня. Затылком я чувствовал его дыхание.
– Она всегда рада друзьям.
Возможно, она и правда считала меня другом. Может быть, когда-нибудь мы даже отправимся грабить банки как Бонни и Клайд и получим смертельную пулю. Сейчас мне хотелось верить, что дружба не заканчивается никогда.
Слова Кира придали мне уверенность. Обернувшись через плечо, я с благодарностью взглянул на него. Голубые глаза пробудили во мне чувство вины: под рёбрами я ощутил болезненный укол совести. Кир кивнул мне, словно ещё раз подтверждая сказанные слова.
Алиса открыла железную дверь, и пронзительный сигнал домофона наконец умолк.
– Идёмте.
Она решительно шагнула в темноту, будто намеревалась драться с невидимыми тенями. Когда мы поднимались по лестнице в прохладе подъезда, наши с Киром пальцы соприкоснулись. Соприкоснулись только на мгновение, но я почувствовал, словно мне вернули то, что я однажды потерял.
Алиса, помедлив перед входной дверью, нажала на кнопку звонка. Спустя несколько секунд дверь распахнулась, и на грязный кафельный пол упала полоска света. Я сощурился, ощущая себя ослеплённым жёлтым светом. Цветные пятна появились на веках.
Жека стояла на пороге, словно тень, напоминая человека, лишившегося жизни. Худая, с тёмными кругами под глазами и впалыми щеками. Серые глаза наполнялись пустотой. Тусклая кожа в искусственном свете посерела и приобрела болезненный оттенок. Жека куталась в клетчатый плед. Алиса молча шагнула в квартиру и обняла Жеку. Я услышал тихий сдавленный всхлип, и моё сердце болезненно сжалось.
Через секунду мы все обнимали Жеку. Наши руки и пальцы переплелись, и было неясно, где и чья находилась ладонь. Казалось, будто мы превратились в одного человека. Мы делили боль на четверых, уменьшая её, забирая от Жеки себе. Всюду я чувствовал тепло. Мы стояли в тускло освещённом коридоре с распахнутой дверью, не шевелясь. Шею щекотали волосы Алисы. На плече я чувствовал ладонь Кира. Рука Жеки сжимала мою футболку. Жека беззвучно плакала, и мы обнимали её, успокаивая. Жека прислонилась щекой к плечу Алисы и закрыла глаза.
– Наверное, не очень гостеприимно с моей стороны не предложить вам чаю… – Жека утёрла слёзы и постаралась улыбнуться.
– Кто-нибудь хочет чаю? – Кир огляделся.
– Нет… – тихо прошептала Алиса. – Ненавижу чай. Терпеть его не могу.
– И я, – коротко отозвался я. – Никто из нас не любит чай.
Жека рассмеялась и прикрыла лицо руками. Её плечи вздрогнули, и смех превратился в плач.
– Вот видишь, – заключил Кир, обнимая Же за плечи. – Ты отличная хозяйка.
Мы переместились в гостиную. Алиса и Же сели на диван. Несмотря на духоту, стоявшую в квартире, Жека дрожала и куталась в безразмерный плед. Серые большие глаза покраснели и покрылись тонкой капиллярной сеткой. Я и Кир сели чуть поодаль на пол, не мешая разговору. До меня долетали только обрывки фраз.