Когда озноб пробежался по позвоночнику, я выплыл к берегу и накинул на плечи футболку, чтобы не обгореть. Я смотрел, как три тёмных силуэта плескались в озере, и приглушённые голоса долетали до меня обрывками фраз. Обняв руками ноги, я опустил подбородок на колени и закрыл глаза, полностью растворившись в звуках природы. Мне нравилось чувствовать себя частью чего-то большего, чем я являлся на самом деле.
Как только солнце окончательно подсушило влагу на коже, на меня посыпались капли холодной воды. Я встрепенулся и помотал головой, стряхивая с волос тяжёлые капли. Передо мной стояла Жека, которая всё ещё пыталась намочить меня с рвением марафонца, бегущего к финишной ленте.
– Ну всё, всё, я уже достаточно промок! – я шутливо увернулся.
– Всё ещё нет! – воинственно сообщила Женька и села рядом со мной. Наши мокрые плечи соприкоснулись, и в точке соприкосновения я ощутил мурашки.
Поднявшийся ветер слизывал блестящие капли-жемчужины с кожи и вызывал лёгкую дрожь. Алиса и Кир сели в траву в нескольких метрах от нас. Я видел их, но не мог услышать ни слова.
– И чем вы обычно занимаетесь летом?
Жека внимательно посмотрела на меня.
– Ждём, когда лето закончится.
Рассмеявшись, она отжала волосы, и в песок с кончиков голубых прядей полилась струйка воды.
– Очень занимательно!
– Если хочешь знать, и увлекательно!
– Вот только не нужно говорить стихотворениями… От лирики у меня несварение желудка.
Мы вновь рассмеялись, из-за чего получили два внимательных взгляда Алисы и Кира.
– Стихами, – уточнил я. – Стих и стихотворение, на самом деле, разные понятия, понимаешь… Стих – ритмически упорядоченный фрагмент текста, стихотворение – поэтическое произведение.
– Охренеть! – Жека оценивающе посмотрела на меня. Таким взглядом обычно примеривались к продуктам по акциям на полках магазина. – Спасибо за лекцию, проф. И давно вы тут? Помню, как в том доме жила одинокая женщина, кажется, её звали…
– Да, – я перебил её. – Это мамина сестра. А дом достался нам по наследству. Вот так мы и оказались здесь.
– Класс! – с восторгом воскликнула она. – А в гости можно? Знаешь ли, хочу лично удостовериться, что никаких привидений там нет.
– Вообще-то, – серьёзно произнёс я, загребая пальцами песок. К ладони прилипло несколько песчинок. – Может, это прозвучит глупо, но мы с Алисой долго верили, что на чердаке живут призраки, которые не могут дождаться, когда глупые дети наконец поднимутся, – я с воодушевлением поймал заинтересованный взгляд. – Знаешь, что такое мастаба?
– Нет, но, похоже, хочу узнать…
– Вот и мы не знали, пока мама не решила нас напугать. Мы долго упрашивали её подняться с нами на чердак, нам очень хотелось посмотреть, что там. День ото дня мы приставали к маме, пока она не посадила нас на диван и не сказала: дети, вы когда-нибудь слышали о мастабе? Так вот, это жилище мёртвого. Мастабы строили в Древнем Египте, чтобы у мёртвых было своё место обитания. В каждом мастабе есть нарисованная дверь, её невозможно открыть, но за такой дверью начинается мир мёртвых. По ночам она открывается, и оттуда выходят духи всех мастей. Думаете, они такие уж и добренькие и захотят с вами играть? Нет уж, никому не понравится сидеть за закрытой дверью вечность…
Жека придвинулась ко мне: я чувствовал её теплое дыхание на плече. Она внимательно слушала, покусывая губы. Я понизил голос и продолжил, оживляя в голове воспоминания.
– Так вот, дети, я не хотела вам говорить, но у нас на чердаке есть такая же дверь… И вы – лёгкая добыча для духов. Стоит вам попасть на чердак, они тут же схватят вас и утащат в свой мир. Вот почему я не хочу показывать вам чердак, дорогие мои. Я забочусь о своих милых детках…
– И что потом?
– А потом мы больше ни разу не просили маму отвести нас на чердак. Естественно, мы боялись до ужаса и даже не произносили это жуткое слово «чердак» вслух. Нас даже не смутило, что мастабы строили в Древнем Египте. Откуда бы такой двери для мёртвых взяться у нас на чердаке? В общем, мамин план сработал на ура, и попали мы на чердак ещё нескоро.
– Не разочаровывай меня и скажи, что увидел хотя бы одного призрака…
– Только полотнища паутины, осиные гнёзда между деревянными балками и куча хлама. Там были призраки – призраки прошлого.
– Тоже неплохо… – она подмигнула мне, и на щеках я заметил россыпь веснушек. Таких же, как у меня, только темнее.
– А как насчёт твоих призраков прошлого?
Жека выгнула бровь.
– Расскажи что-нибудь о себе.
– Ну… – задумчиво протянула она. – Семнадцать лет тухну здесь, изнывая от скуки. Даже не знаю, что ещё сказать. У тебя бывает такое, когда в голове всё звучит правильно, а стоит только произнести слова вслух, они тут же теряют всякий смысл?
– Я так живу! – с воодушевлением воскликнул я.
– То-то я и смотрю. Как только увидела тебя, сразу подумала: такой странный парень, нужно обязательно с ним познакомиться! А теперь я ещё больше убедилась в этом!
– Ну спасибо, хотя на комплимент это мало похоже…
Жека улыбнулась и толкнула меня плечом.
– Так вы живёте втроём?
– Да, так было всю жизнь, – я коротко кивнул.
– А как же отец?
– Задаюсь этим вопросом каждое утро… – я улыбнулся и зачерпнул в ладонь песок. Говорить об этом совсем не хотелось. – А что насчёт твоей семьи?
– О! Мама умирает от рака груди, а папаша день проводит у её постели, а в ночь уходит на работу, – она показала пальцами кавычки в воздухе. – У работы четвертый размер груди, я сама видела. А так я люблю папу, да…
Между нами повисло тягостное молчание.
– У тебя он хотя бы есть, – это самое глупое, что я мог бы сказать, и я действительно это сделал.
– Ну ты и придурок, – она повалила меня на спину, прямо щекой в песок, и громко засмеялась. Мы катались по берегу, изредка вскрикивая от тычков, пока не собрали на себе все песчинки. Песок был в глазах, на зубах и даже в трусах, что беспокоило меня особенно сильно.
– О чём это вы тут говорите? – приглушённый голос Алисы вывел меня из размышлений.
– О числах Фибоначчи, – мечтательно протянула Жека.
– Говорят, – подхватил я игру Жеки. – Что семена подсолнухов располагаются согласно числам Фибоначчи…
– Фу! Какие вы нудные…
Волосы Алисы почти высохли и теперь лежали растрёпанными волнами на плечах.
– Может быть, сыграем в бутылочку?
Алиса протянула пластиковую бутылку, наполовину наполненную водой.
– Кир?
– Я как и все.
– Что-то не хочется… – с сомнением протянул я, оглядев решительно настроенную Алису.
– Знаете, что нам не помешает? Немного расслабиться…
Жека подскочила с места. Через несколько секунд она рылась в рюкзаке с сосредоточенным выражением лица. Когда она хмурилась, у неё появлялась тонкая складка между бровей, а взгляд становился серьёзным. В руках мелькнул огонёк зажигалки, и до меня донёсся странный густой запах. Она подошла ближе, и между пальцев я увидел нечто, похожее на сигарету.
– Что это?
– Матвей, дурак невозможный, это косяк, – Алиса села рядом со мной и заинтересованно посмотрела на Жеку. – Травка.
Кир подсел к нам, тряхнув головой. От воды светлые, выгоревшие на солнце волосы слегка потемнели, а несколько прядей упало на лоб. Я медленно оглядел всех и поджал губы.
– Давайте представим, что это трубка мира, и каждый сделает по затяжке?
Я вспомнил свой сомнительный опыт, когда не смог докурить первую в жизни сигарету и подавился дымом на глазах у других.
– А мы прямо как вожди из древних племён? – глаза Алисы загорелись.
– Точно! Как вожди, – Жека сделала первую затяжку и выпустила сладковатый дым. На скулах дрожали тени от ресниц. – Это будет нашей тайной, которую мы унесём в могилу.
– Может быть, мы ещё порежем руки и скрепим дружбу кровью? – скептически произнёс я, поглядывая на Алису. Её воодушевление мне не нравилось.
Кир тихо засмеялся.
– Мне нравится, как ты говоришь, – он улыбнулся, глядя на меня и не разрывая зрительного контакта, выхватил косяк из рук Жеки и быстро затянулся.
Алиса взяла косяк и поднесла его к губам под моим внимательным взглядом.
– Не будь занудой, – тихо сказала она и добавила уже шёпотом. – Мамы здесь нет. И никто об этом не узнает. Если ты не расскажешь. А ты не расскажешь, да?
Она сделала глубокую затяжку и прикрыла глаза. Выпущенный дым окутал серым облачком лицо Кира.
– Твоя очередь, – Алиса протянула мне косяк.
Я снова посмотрел на неё и на косяк в тонких пальцах.
– Матвей, чего застыл? – Жека опустила ладонь на моё плечо. – Это не страшно.
– Я и не боюсь, – коротко ответил я. – Просто не хочу.
– Не хочешь, потому что не пробовал. Всего разок.
Алиса уже сделала затяжку, поэтому мне ничего не оставалось, как последовать за ней. Ведь я не мог допустить, чтобы она делала это в одиночку. Взяв косяк, я ещё раз недоверчиво посмотрел на него и сделал неглубокую затяжку под внимательными взглядами Алисы и Жеки. Не без усмешки я заметил, что сейчас они напоминали строгих мамочек, которые ждали, когда ребёнок сунет ложку с кашей в рот, а не размажет её по столу.
– И как?
– Так, как будто я вдыхаю и выдыхаю дым. Никак! – я вернул косяк Жеке.
– Погоди, это только пока…
– Фигня, ничего не чувствую, – возмутилась Алиса. – Как узнать, что тебя вставило?
– Это нужно не узнать, а почувствовать… – Жека задумчиво прикусила губу. Только сейчас я заметил ямки на её щеках. – Ну, ты уже что-нибудь чувствуешь?
– Ага, – Алиса рассмеялась и замолчала, чтобы перевести дыхание. – Хочется смеяться. А ещё у тебя такой большой нос!
– Ну всё-всё, хватит ржать! – Жека пнула её ногой по коленке.
Косяк снова пошёл по кругу из наших пальцев. Мы сидели на песке, соприкасаясь коленями и склонившись друг к другу. Мы были похожи на железные звенья, приржавевшие друг к другу: если нас отделить, прочная на первый взгляд цепь со звоном распадётся. Когда косяк закончился, Алиса встала, принесла бутылку и положила её в центр импровизированного круга, созданного нашими коленями.