РАБОТНИК.
Работы у Семки было по горло. Вставал он с солнцем, помогал хозяину на поле и на огороде. Еремей ценил Семку, но спуску не давал и наваливал на мальчика работу. Некогда было вздохнуть. Иногда по вечерам Семка убегал на деревню, поговорить со знакомыми крестьянами или поиграть в городки с мальчишками-товарищами.
- Ну как живешь, Семка ?- спрашивали его крестьяне.
- Да как живу, работаю,- хмуро отвечал Семка.
- Эх, Семка,- замечал кузнец Матвей,- ты парень вострый, тебе бы не в работники к Еремею, в школу бы поступить надо!
- Да где ее возьмешь школу-то?- откликнулся другой крестьянин, Сидор.
- А как же тут, говорят, в десяти верстах школу новую открыли.
- Я тоже слыхал,- сказал подошедший слесарь Антон,- «Школа крестьянской молодежи» называется с сельскохозяйственным уклоном. Вот бы тебе туда! Агрономом выйдешь, нам еще помогать будешь.
А у Семки слюнки потекли от одной мысли о школе.
Но подошедший к ним крестьянин дядя Василий с сомнением покачал головой.
- Там я слышал все битком набито, местов свободных нету, попасть трудно. А школа, что и говорить, хорошая…
Иногда Семка досиживал за разговорами до позднего вечера и возвращался домой в полную темноту. Дарья, а главное - бабка Устинья с бранью накидывались на мальчика.
- Где шатался, где валандался, шалопай, бездельник, а завтра глаз не продерешь, не добудишься.
- Я всегда вовремя встаю,- оправдывался Семка,- зачем зря говорить.
- Ах, да ты еще грубиянить, ах ты щенок нахальный, ах ты…
Бабка Устинья в особенности сильно невзлюбила Семку. Устинья была старуха сварливая, подозрительная, суеверная, в домовых, чертей верила, ворожбою занималась, заговоры знала, нашептывания всякие, с уголька вспрыскивала, по картам гадала.
Иной раз забегали к ней тайком девушки «судьбу узнать» или болезнь заговорить, либо зелья попросить приворотного.
Если Семка случался в то время на дворе, он осыпал девушек насмешками.
- И не стыдно вам в ерунду всякую верить, старухам еще простительно, а вы девки молодые, слушать даже противно. Эх вы!
- Да уйдешь ты, поганый мальчишка,- шипела старуха.
- А вот я бабушка про тебя в совете расскажу,- подзадоривал Семка.
Старуха не на шутку трусила. .
- А ну тебя совсем. Идите, идите отсюда,- кричала она девушкам,- ничего я не знаю.
- Что, бабушка, где у тебя домовой - под крышей аль под кроватью в сундуке?- издевался Семка.
Старуха плевалась и уходила, а потом наедине жаловалась Еремею:
- Да приструнь ты его хорошенько, сынок, совсем избаловался мальчишка, с шантрапой всякой водится, нахальничает, по ночам нивесть где шляется.
- А работник он все-таки хороший,- говорил Еремей,- жаловаться не могу.
- Все до поры до времени, чует мое сердце, натворит чего-нибудь мальчишка.
И долго ворчала старуха одна в своей каморке. Дарья ей поддакивала, Еремей поглаживал бороду, а Семка работал, как вол.
ВСТРЕЧА.
- Семен, - сказал как-то после обеда Еремей,- дорогу в Боброво знаешь?
- Это за лесом что ли?
- Ну да, она самая. Сходи-ка ты туда. Там Кузьму Петухова спросишь, он обещал у меня баранов посмотреть, скажи, чтобы-скорей приходил, а то я на ярмарку отвезу. Да скорей вернись! Нам еще снопы довезти надо, последние.
- Ладно,- сказал Семка.
Он быстро вышел из хуторка, спустился к реке и пошел берегом. Стоял прозрачный, как стекло, августовский день. Паутины летали по воздуху, точно белые кисейки. Деревья там и сям уже сильно желтели, пахло грибом и увядающей зеленью.
Боброво находилось в верстах семи от хуторка. На лугу у реки паслось стадо. Коровы красивыми рыжими и пестрыми пятнами разбросались на пожелтевшей уже траве. Среди них Семка еще издали узнал Любимку. Корова стояла отдельно от стада на пригорке и неторопливо жевала жвачку. Золотые лучи солнца пронизывали ветки и корова в этом вечернем уже освещении казалась совсем красной.
«Хороша корова у Еремея, - подумал Семка,- ни у кого такой нет, во всей деревне, и дойная, больше ведра дает!»
Он углубился в лес. В лесу было прохладно и совсем тихо, так, как бывает только поздним летом. Семка шел быстро, ломая пятками сухие прутья, а сам думал и думал.
Мысль о школе не давала ему покоя.
«Эх, кабы мне туда попасть! Человеком бы стал настоящим, а то что», с горечью думал мальчик.
Солнце уже сильно склонялось к вечеру, когда Семка дошел до Боброва, отыскал Кузьму, передал ему поручение Еремея и пошел обратно.
В лесу становилось уже совсем темно. Редкие птицы, еще кое-как щебетавшие, давно улеглись спать. Из-под кустов тянуло сыростью и какой-то прелью. Река стояла между берегами стальная, спокойная, отражая мутный розовый закат.
Внезапно Семка услыхал впереди человеческие голоса. Он приостановился.
- Слушай Митюха,- кричал кто-то,-я тебе говорю не здесь. Лучше кругом обойдем, а то еще потонем.
- Ну вот еще! Я говорю здесь мелко,- отвечал другой голос.
- А я говорю нет.
Семка ускорил шаг.
Вскоре он увидел двух парней. Они стояли на берегу и о чем-то горячо спорили.
Заметив Семку, парни радостно побежали к нему навстречу.
- Эй,-крикнул тот, кого звали Митюхой.- Ты здешний?
- Здешний,- ответил Семка.
- А мы вот дальние, заплутались, своих потеряли, теперь в брод переходить хотим. Нам в Луневку. В обход больно далеко идти.
- Да что вы, - вскрикнул Семка,- тут вам в брод никак не перейти, тут только с виду мелко, а ямы-то какие, ух! Живо закрутит, особливо если плавать не очень умеете.
- Я-то ничего,- сказал Митюха,- а вот он насчет плаванья не горазд.
- Вам в обход идти надо через плотину, иначе никак нельзя.
- Да как идти-то, не знаю.
- Налево свернете, там дорога до перекрестка, а там опять налево, а там все прямо, потом направо, потом через лесок, потом…
- А ты нас хоть на дорогу выведи.
- Ну что ж, провожу маленько, вы сами-то из Луневки?
- Из Луневки. Мы там в школе учимся. Школа крестьянской молодежи; может, слыхал?
Семка даже вздрогнул.
- Как не слыхать, пойдемте, я вас до перекрестка провожу.
Забыл Семка свое обещание хозяину - вернуться пораньше. Уж очень захотелось ему порасспросить о школе.
По дороге новые товарищи рассказали Семке, что они учатся в школе с весны.
- Мы там науки всякие проходим, а главное - по сельскому хозяйству. Сейчас на практике работаем, у крестьян на полях. Трактор нам привезли, новый…
- Эх,-сказал Семка,- вот бы мне туда!
- А что ж поступай, - сказал Митюха.
- Ну, чего ты зря толкуешь, Ульянов,- вступился другой парень.-Сам знаешь, мест нет, никого больше не принимают.
- А все-таки прошение можно подать,- сказал Ульянов.
- Не знаю только, как это делается?- сказал Семка.
- А ты ко мне приходи, потолкуем. Меня Ульянов зовут,- Дмитрий Ульянов. Запомнил?
- Запомнил,- сказал Семка
- И приходить незачем,- опять ввязался товарищ,- все равно не примут.
- Да, надежды мало,- сказал Ульянов,- ну, а как знать…
- А вот и дорога ваша,- сказал Семка,- теперь все прямо пойдете до плотины. Ну прощайте, мне бежать надо, заболтался я с вами.
И он быстро повернул обратно в лес.
- Прощай Семка,- раздавалось ему вдогонку.
КОРОВА ЛЮБИМКА.
Быстро наступает августовская ночь, а в этот день темнота была какая-то особенная. На небе ни звездочки, набежали тучи, закрапал дождь. Даже привычный к дороге Семка и тот несколько раз спотыкался.
«Уж и достанется мне дома,- думал мальчуган,-лишь бы лес кончался скорей».
Но вот лес кончился, начался спуск под гору к мостику через ручей, потом подъем, опять спуск и-деревня.
Переходя через мостик, Семка вдруг остановился.
Ему показалось, что он слышит какой-то говор двух голосов из густой, заросшей ивняком, лощины. Или ему показалось? Он прислушался, но в эту минуту набежал ветер, зашелестел, зашуршал в ветках и заглушил все остальные звуки. Дождь полил, как из ведра. Семка втиснул голову в шею и быстро пошел вперед.
Семья сидела за ужином, освещенная желтым светом керосиновой лампы без колпака, когда измокший, усталый и голодный Семка вошел в комнату.
- Ну, что, славно погулял?- насмешливо заметила Дарья.
- Ему не впервой по ночам шляться,- прошамкала старуха.
- Где шатался, зачем так поздно, а работа небось стояла, говори, куда ходил,- крикнул Еремей, вставая из-за стола.
- Я заблудился,- соврал Семка.
Ему не хотелось упоминать про своих новых знакомых, а главное-говорить о школе.
- Заблудился,-передразнил Еремей, уперев руки в бока.- Как же так случилось, маленький, дороги не знает, ха-ха-ха! Так я и поверил!
- Я все сделал, что мне велено было,- рассердился вдруг Семка, - и я человек! Можно и мне погулять когда-нибудь, дня свободного не вижу!
- А ты еще так…
Еремей схватился за ремень у пояса.
Но Семка так угрожающе посмотрел на хозяина, что Еремей невольно опустил руку.
- Брысь, спать, не будет тебе ужина, чтобы знал вперед, как по ночам шататься.
Семка спал крепко, так крепко, как давно не спалось. Во сне он видел, что поступил в школу и работает на какой-то огромной машине.
- Это трактор, - говорит ему Митюха. Трактор стучит, шумит так громко, что все деревенские собаки выскочили из подворотен и лают на него с остервенением.
Семка вздрогнул и проснулся. А ведь и впрямь на дворе лает собака! Ишь, как заливается! Но глаза у Семки слипались, отяжелевшая голова опять упала на согнутый локоть, он перевернулся на другой бок и заснул еще крепче.
Утром Семка был разбужен еще до рассвета отчаянным воплем Дарьи во дворе.
- Увели! Увели!
Он вскочил и выбежал на двор.
Дарья с пустым подойником стояла перед распахнутыми воротами хлева. Замок был сбит и валялся на земле рядом с окровавленным трупом дворовой собаки Буяна.