Но так как на рабочих, изготовляющих этот газ на западе, подобного действия не замечается, то оставалось предположить, что составные части газа, благотворно действующие на растительный и животный организм, образовались в момент взрыва газа. К сожалению, химический состав QW держится фабрикой в строжайшем секрете; получить же его для анализа нам не удалось. Удалось бы нам добыть хоть небольшое количество этого газа, мы, может быть, сделали бы величайшее открытие».
«Э. разрешила одно из затруднений», — читал я дальше. — «В числе ее пациентов имеется некий Бурк, богатый купец, многим ей обязанный. Она сказала ему, что нам необходимо достать немного QW для важных научных опытов. Он обещал через своих друзей, знакомых с владельцами завода, достать ей интересующее нас вещество для исследования. Если это удастся, я стану взрывать газ небольшими порциями и изучать действие взрыва на растительные и животные организмы. Не удастся ли мне обнаружить что-либо подобное замеченному в Эмерсоне? Но возникает новое затруднение. Теоретически QW невзрываем, и я теперь стараюсь всеми силами выяснить причину, почему же все-таки „Колосс“ взорвался? В этой работе мне помогает мой ассистент Монтроз, великолепно знающий химию».
Вероятно, работа над разрешением поставленной задачи не оставляла Гендерсону времени вести дневник регулярно, так что последующая запись, датированная двумя неделями позже, не содержит описания сделанного за истекший срок.
«Теперь не остается сомнений: так называемый возраст может быть изменен», — писал он. — «Мой опыт № 612А доказал это. Произведенный мною взрыв газа оказался не безопасным — он разрушил несколько довольно ценных приборов и серьезно поранил их осколками Монтроза. Однако, Э. говорит, что удивительная быстрота, с какой полученные им порезы зарубцевались, является следствием благотворного действия неизвестных химических соединений, образовавшихся при взрыве QW.
Очевидно также, что они действуют мгновенно: я, хотя и был потрясен происшедшим взрывом, но как бы не успел испугаться и почувствовал себя тотчас же бодрым и как будто помолодевшим. Тот же эффект заметила и Э. Мы стали живее, начали быстрее двигаться и лучше соображать в первые же минуты после происшедшего взрыва. Монтроз убежден, что теперь, как только мы закончим анализ продуктов взрыва, мы сможем синтезировать их менее рискованным путем.
Чтобы возобновить разрушенные взрывом аппараты, чтобы сделать их вполне безопасными, нам нужны довольно крупные деньги. Боюсь, не придется ли мне отказаться от дальнейших опытов. До чего обидно, что результат наших работ зависит от того, удастся ли нам найти средства для продолжения опытов!»
Тут опять следовал пропуск, и только 5-10 июля отмечено следующее:
«Монтроз нашел путь к продолжению наших опытов. Его дядя, мистер Рэдфильд, богатый банкир, очень боится старости. Несколько дней тому назад он в присутствии Монтроза сказал, что не пожалел бы миллиона долларов, если бы мог обеспечить за эту сумму сохранение полной умственной и физической силы до самой смерти. Это заставило Монтроза рассказать ему о наших опытах, в надежде, что он согласится их финансировать. Банкир весьма заинтересовался описанием наших работ и пожелал принять в них участие. Я и Э. согласились. Его друг Бурк и пятеро моих студентов тоже посвящены в нашу тайну. Мы решили, пока не добьемся успеха или не потерпим окончательной неудачи, не открывать ее никому из посторонних, образовав, значит, нечто вроде секретного научного общества. Мы не хотим, чтобы о наших изысканиях начались преждевременные толки, а тем более, чтобы сведения о них проникли в газеты…
…Монтроз совершенно выздоровел. Бурк, между прочим, оказал нам неоценимую услугу, ухитрившись раздобыть точную формулу QW».
По мере того, как я углублялся в чтение, я все более и более радовался, что нашел этот дневник исчезнувшего биолога. Уже и сейчас многое в этом загадочным происшествии стало понятным. Объяснилась причина, ранее бывшая непонятной, заставившая сблизиться с д-ром Гендерсоном богатого купца Бурка, банкира Рэдфильда, женщину-врача Флагг, лаборанта Монтроза и пятерых студентов. Цель их собраний тоже стала ясной. Несомненно, что в дальнейшем все были вынуждены скрыться по одной и той же причине.
Я углубился в дальнейшее чтение дневника. То, что я нашел в нем, превзошло все мои самые смелые предположения. Это была захватывающая повесть, совершенно невероятная и в то же время неоспоримо правдивая повесть, интереснее которой еще никогда ничего не было написано.
«Монтрозу удалось выделить около двадцати до сих пор неизвестных соединений из QW. Между ними имеется и новый элемент, который он назвал Ювениум, предполагая, что он-то и явится ключом к нашим дальнейшим открытиям. Если мы даже и не решим нашу задачу, открытие этого элемента сделает Монтроза знаменитостью. Бурк и Рэдфильд со страстью отдались работе. Последний предоставил в наше распоряжение все свое состояние. Э. положительно неутомима. Как только дело наше будет закончено, буду просить ее стать моей женой. Если оно увенчается успехом, перед нами откроется трудно вообразимая перспектива — бесконечно долгие годы не изменяющейся юности. Мы не будем стариться, не утратим свежести лица и тела, ничто не будет грозить нашим духовным силам.
Мы приступили к систематическим опытам над низшими растительными и животными организмами. Мы убедились, что Ювениум. как и предполагал Монтроз, представляет собою активное жизненное начало. Но применение его натолкнуло нас на неожиданные сомнения: будет ли организм, нормальное развитие которого мы приостановили, заменив возвращением к юности, продолжать жить или умрет?…
…Дело идет успешно! Мы случайно решили эту задачу!
Бурк поставил в лаборатории радиоприемник. Один из сосудов, содержащих организмы, подвергаемые действию Ювениума, находился как раз в непосредственной близости к аппарату. Его содержимое продолжало жить и развиваться, в то время как растения и животные к других сосудах через несколько дней умерли. Бурк, как ни удивительно, был первым обратившим внимание на этот факт. Джонсон, один из студентов, опытный радиолюбитель, высказал мысль, что электромагнитные волны или электроны, излучаемые катодными лампами, могли оказать благоприятное влияние на действие Ювениума, и мы начали серию опытов совместного воздействия на организмы его и излучений.
…Джонсон оказался прав. Организмы, — растительные и животные, — помещенные вблизи катодных ламп радиоприемника, омолодились и развивались великолепно, контрольные же, защищенные от действия излучений, омолодившись, быстро гибли. В связи с этим возник новый вопрос, — сохраняют ли омоложенные организмы свою жизнеспособность только до тех пор, пока на них действуют излучения, или даже временное действие последних гарантирует их дальнейшее существование?
Вечная юность в наших руках! Организмы, подвергавшиеся действию Ювениума и излучению катодных ламп, сохранили свою жизнеспособность в дальнейшем по прекращении воздействия того и другого.
В ближайшие дни мы приступим к опытам над высшими организмами. Послезавтра приобретем для этой цели несколько кроликов, морских свинок и птиц. У Монтроза есть старая облезлая и беззубая собака, к которой он очень привязан. Он хочет попробовать на ней действие нашего метода омоложения. С своей стороны Э. предлагает для той же цели попугая, давным-давно живущего в ее семье и кажущегося совсем дряхлым. Джонсон шутя спрашивает, не украсть ли еще где старую извощичью клячу и не притащить ли и ее в лабораторию, а Бурк советует попытаться омолодить какого-нибудь 80-летнего сенатора…
Мы прямо глазам не верим! Три дня тому назад собака Монтроза была жалким полуслепым, беззубым существом, а сегодня она резва, как в лучшую пору юности, видит так же хорошо, как прежде, и ее зубы вновь все целы. Попугай Э. горд своим блестящим оперением, беспрерывно болтает и проделывает различные акробатические упражнения. Результаты так удивительны, что Бурк, Рэдфильд, Джонсон и двое студентов настаивают, чтобы омолодили их самих. Я убеждаю их не торопиться, так как могут еще обнаружиться какие-нибудь непредусмотренные последствия омоложения».
«Я начал свои работы с предположения о возможности предупредить наступление старости, а открыли мы способ возвращения юности. Дальнейшие наши опыты должны будут научить нас управлять омолаживающей силой, дозировать ее действие, достигать при ее помощи заранее назначенного возраста и останавливаться на нем. Сейчас же мы еще не знаем, какое количество лет сбросит с плеч человек, подвергшийся опыту, до какой именно степени он вернет свою юность Я серьезно предупредил Бурка и Рэдфильда, что после омоложения они могут стать безбородыми юнцами, в которых никто не признает солидных купца и банкира. Но они твердо стоят на своем желании. Они не боятся стать слишком молодыми: наоборот, чем моложе они станут, тем лучше. Джонсон и двое студентов приняли их сторону и договорились до обвинения меня в желании непременно первым использовать наше общее открытие.
Я настаиваю, чтобы их подвергли только самому слабому, самому поверхностному воздействию излучений, на что они вынуждены были согласиться.
…Все довольны. Бурк и Рэдфильд стали похожи на сорокалетних и уверяют, что чувствуют себя лучше, чем чувствовали, когда они в действительности были не старше. У Джонсона свежесть лица и бодрость духа, как у двадцатилетнего; таковы же и его компаньоны. Сегодня Монтроз применил метод омоложения к самому себе, а Э. решила подвергнуться ему завтра. Конечно, в таком случае и я вынужден буду не откладывать его дальше. А все же я остаюсь при своем мнении, что мы еще недостаточно ознакомились со свойствами Ювениума и что было слишком поспешно пробовать их на самих себе.
…Ужасная вещь! Худшие мои опасения оправдались. Мы все подверглись омоложению и все очутились в отчаянном положении.