Звонит мне главком:
- Альберт Михайлович, вы не можете завтра прилететь в Ульяновск?
- Есть, прилетаю.
Через порученца узнаю причину прилета. Первая - размещение воздушнодесантной дивизии. Вторая - у Валентина Ивановича завтра день рождения и он хотел бы улететь от поздравлений и фальшивых речей.
Утром я ожидаю главкома в Ульяновске, у трапа поздравляю его с днем рождения. Посмотрел на меня странно Валентин Иванович:
- На вас это не похоже, Альберт Михайлович.
Приехали к Горячеву, он же первый секретарь обкома, он же председатель облисполкома. 30 минут маринует главкома в своей приемной. Я здесь же. И когда заходит речь о строительстве домов для офицеров на танкодроме расформировываемого танкового училища, ставит Горячев технические условия. Тянуть к этим домам многокилометровые коммуникации, чтобы посадить на эту линию все свои гражданские объекты. Военные, мол, все стерпят. Час разговора, и наконец главком коротко прощается, на аэродром едем молча. Главком проходит в мой маленький «Ан-24» и спрашивает:
- Альберт Михайлович, вы, кажется, утром упоминали, что у меня день рождения. Что тут у вас есть?
Верный порученец главкома Али наливает по сто граммов коньяка. Молча выпиваем. Я дарю ему охотничий нож, он мне взамен, по обычаю, -металлическую мелочь. У трапа Валентин Иванович медленно говорит:
- А по Горячеву, Альберт, ты был прав.
Вроде и были-то всего вместе часа три, а приятно.
В годы «перестройки» и ельцинизма генерал армии был в первых рядах сопротивления. И тем, кто критикует его сейчас, говорю: «Один день, проведенный Варенниковым на фронте и в тюрьме, стоит дороже всей вашей борьбы в оппозиции».
II СЪЕЗД НАРОДНЫХ ДЕПУТАТОВ СССР 12-24.XII.89
Всех депутатов разбили на секции. Стал искать, куда податься, чтобы дали выступить. Пошел к промышленникам: у них все с армией связано, да и руководитель вроде земляк - Воротников. Прекрасный человек, по стилю своему во многом похож на покойного Косыгина. Впервые мы встретились с ним за год до этого, в Магнитогорске. Там я оказался по распоряжению из Генштаба: в СССР летел Эрих Хонеккер. Летел якобы для посещения празднеств по случаю 60-летия Магнитогорска, где молодым в команде зарубежных специалистов помогал строить Магнитку.
Ту-154 Хонеккера не мог сесть на малую посадочную полосу магнитогорского аэропорта, и мне велели доставить его из Свердловска на своем Ту-134. Магнитку к его приезду, конечно, вымели и побелили, но как ни искал Хонеккер свою землянку 20-х годов, найти ее не смог. Вечером металлурги устроили в честь гостя банкет. Людей набилось столько, что столы сдвинули буквально вплотную друг к другу. Мне по рангу досталось выступать четвертым, а рядом со мной сидел директор металлургического комбината - себе, соседям, в том числе мне, коньяк он наливал не в рюмки, а в фужеры. Говорю: «Ты что делаешь? Сдурел?» Он: «А ты попробуй постой у мартена полчаса - сколько ни выпьешь, все сразу потом выйдет». Ну а для меня такая доза была чересчур, так что когда мне дали выступить, сказать я решил громко и на немецком. В переводе звучало это так: «Большие батальоны всегда правы», как когда-то сказал Наполеон. Мы имеем большие батальоны, у нас много больших батальонов - ия надеюсь, что они нам еще пригодятся. Да здравствует дружба гэдээровского и советского народов!» Хонеккер бросился ко мне с переводчицей, протискиваясь через стулья, спрашивает: «Так вы решили изменить свою внешнюю политику?» За этим-то, видать, он и прилетал. Тут я понял, что занесло меня куда-то не туда, и тему эту дальше не развивал. Вернулся, сел, а мне из-за спины говорит кто-то: «Мог бы и по-русски тост сказать». Я: «Небось два-три института окончил, а так ни одного языка и не выучил». Сосед-металлург: «Ты что, это же Воротников, наш человек - чего ему грубишь?»
В свое время Виталий Иванович мог стать соперником Брежнева, и его отправили на Кубу послом. Он был тогда Председателем Совета Министров РСФСР, а начинал учеником слесаря на Воронежском паровозостроительном.
И вот на съезде пишу ему в президиум записку: «Уважаемый Виталий Иванович, прошу пять минут, как земляк (я из Воронежа, с Чижовки). Буду говорить только о промышленности». Неожиданно получаю слово. Начинаю:
«Товарищи депутаты! Энгельс имел партийную кличку Генерал. В наших условиях, я думаю, он от этой клички отказался бы, потому что каждый желает укусить генерала за лампасы. Честно говоря, как и все мои коллеги генералы, ношу свою форму с честью, не стесняюсь ее и хочу, чтобы и народ нас поддержал.
По Энгельсу, если продолжить тему: ничто так не зависит от экономики, как армия и флот. Этим и объясняется мое выступление.
В Приволжско-Уральском военном округе несколько военных совхозов.
Все они рентабельны, все дают прибыль. В чем причина? В отличие от депутатов, которые когда-то защищали диссертации на тему о неперспективности деревень Нечерноземья (я имел в виду Заславскую. - А. М.), я и мои коллеги, не разбираясь в сельском хозяйстве профессионально, ни в коей мере и не пытаемся вмешиваться в него. Я думаю, это одна из причин того, что все наши совхозы рентабельны. Я думаю, что такая позиция может быть примером и для других руководителей, поскольку высшая безнравственность - соваться в дело, которого не знаешь.
Еще Энгельс говорил, что каждый недоучившийся бур мнит себя полководцем. Военное дело - сложное дело. И не каждому удалось послужить в армии: одному - по состоянию здоровья, другому - по иным причинам. Повторяю: дело военное очень сложное. Однако в наше время людям, которые всю свою жизнь или свои лучшие годы отдали армии, сейчас вслух говорят: вы бездельники, вы нам не нужны. А ведь это трагедия для людей. Ни один народ, ни одно правительство так не поступает. Провожают людей на заслуженный отдых или на пенсию с музыкой: примерно так, как у нас Роднину и Зайцева провожали. Мы же провожаем с упреками своих защитников. А ведь, повторяю, они отдали армии лучшие годы своей жизни. Для того чтобы сократить армию, не обязательно ее перед этим оплевывать.
И мы прекрасно понимаем, товарищи, кто и что хочет сказать в адрес нашей армии.
Партия, под руководством которой мы стали великой державой, выиграли самую жестокую войну с фашизмом, я думаю, не может уступать свою руководящую роль тем, кто в годы войны отсиживался в тылу. И, повторяю, ничто так не зависит от экономики, как армия и флот.
Почему мы все время спешим? Почему мы всегда разоружаемся первыми, а затем, надрывая пуп, восстанавливаем разрушенное? Так было в 1957-м, в шестидесятые годы. Мы почему-то не учитываем историю даже своей страны. Наш сосед еще ни одного своего авианосца не утопил. А мы? Ведь то, что мы сделаем за пятилетку, он сделает за год.
Никогда люди так не врут, как после охоты и перед войной. Сравним военные бюджеты: у соседа 305 млрд. долларов, у нас 70 млрд. рублей. Не долларов, не фунтов стерлингов, а рублей. Как уже шутят в народе - один фунт рублей равен одному фунту стерлингов. Вы просто сравните эти цифры, и станет ясно, кто готовится к войне. Нам, военнослужащим, кадровым военным, приходится крутиться, чтобы быть на уровне. Нам, товарищи, соседей своими односторонними действиями не усовестить.
Чтобы обустроить дивизию на новом месте, требуются годы и миллионы.
Надо нашему правительству к военным вопросам подходить более расчетливо, все взвесить, потому что запасы, техника, люди, семьи - это все называется военной экономикой.
Мы проявляем нерешительность там, где давно нужно употребить власть. Хорошо рассуждать, сидя в кресле в этом теплом зале. А представьте себя на месте парней в форме, на перевале, пытающихся растащить в разные стороны конфликтующих людей двух национальностей, которые называют себя самыми великими, самыми древними и самыми культурными.
Я десять лет прослужил на южной границе и знаю об этом не по газетам, ибо прошел все эти территории пешком в молодости, да и потом, когда стал постарше. Почему парень из Свердловска, из Саратова должен гибнуть под градом камней или выстрелами, не имея возможности использовать против преступника закон?
Я сочувствую товарищу Вольскому в Степанакерте, у которого в одной руке была Библия, а в другой Коран, и он пытался усовестить два народа. Вероятно, нам все-таки надо употреблять там и власть, потому что все наши уговоры, все пожелания в этом зале, в другом зале и там, на местах, не получают отзыва, товарищи. Нам уже надо соблюдать закон, употреблять и власть.
Может быть, у нашего правительства нет прав? Тогда надо, вероятно, дать ему эти права, чтобы навести законный порядок в стране. Или, может быть, вывести войска, пусть они сами разберутся там, как хотят. Мы видим, как вы, народные депутаты, спорите за каждую букву новых законов. Но они также не будут выполняться, потому что не выполняются ни существующая Конституция, ни существующие законы. И это будет до тех пор, пока правительство и мы, депутаты, не скажем: хватит!
Что такое «хватит»? Разъясняю. Поскольку мы правящая партия, то необходимо потребовать от всех руководителей, парткомов наведения порядка вплоть до исключения из рядов Коммунистической партии. Не секрет, что в разрешении национальных вопросов руководство явно или тайно допускает халатность, все, что происходит, делается с его ведома.
Второе. Необходимо, вероятно, снять с должностей всех руководителей в районе или на предприятии, на территории которых брошен будет хотя бы один камень или произведен хотя бы один выстрел.
Третье. Надо немедленно лишать государственной дотации все районы, области, где начинаются беспорядки.
Четвертое. К предприятиям, где начинаются забастовки на национальной почве, применять локальные меры.
И пятое. В рамках закона дать полные права правоохранительным органам по содержанию войск в районах, где происходят беспорядки, за счет этих регионов, областей и республик.
Тем, кто хочет бросить наш Союз, надо без стеснения предъявить счет: заводы, фабрики, порты построены на золото, газ, нефть, лес Урала и Сибири. И желательно бы знать количество дотаций, которые каждая республика получает из государственного бюджета, ну хотя бы в 1990 году. Мы все живем одной семьей, и сейчас рано вставать из-за стола, не расплатившись. И здесь стеснительность подобна глупости.