– Да, когда закончит, пусть подойдёт, – распорядилась я. – И хватит мельтешить, вам с сестрой нужно отдохнуть. Пришлите кого-то другого. Если надо будет, я сама помогу с гостями.
Возразить мне девушка хотела, но не могла. Нахмурилась, пробормотала что-то и убежала.
– Девочки хотят открыть свою таверну, – признался Кеннет. – Бесо по секрету рассказал. «Лина Беринская же может из ничего прибыль получать? И мы так хотим! Будем как она!»
– Очень интересно, почему он пошёл к вам, а не ко мне.
Я расстроилась. Прямо под носом у каждого второго появлялись свои секреты, меня будто пытались вытолкнуть с единственных рельсов, по которым я умела ездить. Миса и Эрика могут добиться многого. Особенно учитывая поддержку матери. Сирая точно с ними разговаривала. Наверняка подбодрила, нашла нужные слова. А может, деньгами помогла? Хотя как? Она же мертва и давно. Ревность заставляла кусать губы, комкать салфетку и хмуро оглядывать зал, лишь бы не смотреть на Кеннета, который явно всё понял.
Ещё и Доминика со своим женихом, заявившим, что мне нужно искать новую управляющую. Какую новую? Где я её возьму? Да меня никто и не спросит. Корона пришлёт кандидатов. Кого – вопрос десятый. Приедет старый вредный старик, люто ненавидящий ведьм, а у него ведьминский источник под боком. Набегут инквизиторы, заберут девочек, а мальчиков отправят в спецшколу.
– Хельда, вы побледнели, – встревожился глава Клана Смерти. – Есть какие-то проблемы, о которых я не знаю?
Есть. Но вас они не касаются. Они никого не касаются, потому что это мои проблемы. И решу я их сама.
– Сущая ерунда, не стоящая вашего беспокойства, – предельно вежливый ответ и взгляд на Бесо.
Но уже сам догадался проверить странных гостей. Переговорил с ними и вернулся ко мне с запиской и мешочком серебрушек.
«Спасибо за хлеб и кров. Простите, что не попрощались. Надеемся, денег в кошельке хватит на оплату нашего счета. Если нет, вы знаете, как нас найти».
И маленький росчерк-паутинка в углу письма. Я сожгла лист бумаги прежде, чем Кеннет успел за ним потянуться.
– Просто щедрые постояльцы, лин Делири. Иногда такое случается.
Затем я повернулась к обеспокоенному Бесо.
– Вычти то, что они потратили, в кассу, а остальное запиши как чаевые. Если что-то, конечно, останется. И поешь. Голодный, наверное?
– Как волк, – смущённо признался помощник, совсем по-детски сцапал чесночную булку с моей тарелки и ушёл исполнять поручения.
– Необычные отношения, – глава наёмников вскинул брови.
– Нас устраивают, – я махнула рукой. – Нам ждать вас на празднике Урожая? Или даже раньше?
– На празднике точно буду, такими приглашениями не разбрасываются. А вот насчёт более раннего визита сомневаюсь. Разумеется, если вы очень захотите меня увидеть и дадите об этом знать, я примчусь, бросив все дела.
– Не стоит, – я смутилась, совсем как Бесо мгновение назад. – Дела, знаете ли, категорически не любят, когда их бросают на полпути.
– Согласен. Но я как-нибудь переживу последствия, так что не бойтесь со мной связаться, если захотите поговорить. О свойствах защитной магии, например.
– Непременно.
– И если появятся новые, – Кеннет долго подбирал слово, – щедрые постояльцы, то будьте аккуратны, а лучше напишите мне. Я оставлю адрес почтовой шкатулки.
– А если мне захочется поговорить о свойствах защитной магии?
– У меня дома стоит другая шкатулка, – подмигнул фитоллиец. – Любовные письма вам будут приходить из неё.
Я не сразу поверила в то, что услышала, а потом рассмеялась вместе с несносным магом. На душе стало легко. И будто бабочки сердце крыльями щекотали. Необычные ощущения.
Глава 32. Паутина
Прощаться с Кеннетом было грустно, так что провожать его я не пошла. Вместо этого взяла Динали, присланную на замену сестричками, и занялась гостями. Бегали мы не так расторопно, но мне даже понравилось. Всяко лучше, чем вздыхать по фитоллийскому магу, у которого своих дел накопилось. Так что весь день я провела в трудах, успела проверить всё на свете, пересчитать всё, что только можно было, поговорить с домовихой и даже разобрать почту. Накопилось много писем. В основном, ответы на мои просьбы о помощи в суде. Я тогда искала свидетелей, пыталась гнуть свою линию, привлекала старых друзей. Отправила ровно двадцать конвертов. Ответ пришёл сразу только от одного человека, но и тот скончался, не дождавшись суда. Ещё пятнадцать лежали сейчас передо мной. И во всех примерно одно и то же, но разными словами: "Ох, Хельда, какое несчастье, я так соболезную твоей утрате. К сожалению, письмо затерялось среди приглашений, я не смогла ответить вовремя. Теперь уже поздно, да? Ну ничего, ты держись. У меня скоро будет небольшой вечер для своих. Раньше ты посещала наши мероприятия, но теперь тебе явно не до этого, поэтому приглашение я не высылаю. Держу за тебя кулачки. Будь умничкой!"
Самое мерзкое – лживые строки писали ровным почерком. Никаких эмоций, даже злорадства. Высшее общество не просто проглотило меня, нет. Меня прожевали и выплюнули. Отвергли. Потому что, даже оставаясь Беринской, я потеряла то, за что меня любили – деньги. Я больше не желанный гость. Я вообще никто.
Прислушалась к ощущениям и поняла, что не испытываю ничего, кроме глухого раздражения. Надо же. Я думала, будет тяжелее. Собрала пакостные страницы лжи в кучу и выбросила в урну. Сгодится на топку. Или подтираться. Не знаю, как лучше.
Я уже собиралась вставать, чтобы сделать очередной обход владений, но шкатулка подала сигнал о новом письме. Сердце забилось чуточку быстрее, когда я представила, что написал Кеннет. Он ведь обещал любовные письма. С трепетом открыла артефакт и выдохнула сквозь зубы. Не Кеннет. Виктор.
Первый порыв – выбросить, не читая, но поступить именно так я почему-то не могла. Зато вскрыть письмо магией, не прикасаясь к бумаге – вполне себе. На всякий случай, да. Ну же, братец, сделай мне приятное. Ты уже сдался? Будешь умолять о помощи?
«Надеюсь, тебе плохо спится, сестрёнка», – так начиналось его письмо. Дальше куча оскорблений, сравнений и тонких угроз. Вся их суть сводилась к тому, что я, тварь неблагодарная, не передала Виктору дела как следует, а теперь он попал на большие деньги. В том числе должен Нэди за её увольнение. Мол, как я могла его так подставить?
Если уж быть до конца честной, я вообще забыла о своей просьбе к старшему Саливану. Хорошо, что оба юриста у меня на «гонораре успеха». Сами всё помнят, контролируют, решают какие-то проблемы. Шикарно.
С письмом брата я побежала к младшему Саливану, спросить, поможет ли.
– Виктор должен вам компенсацию, – ответил законник. – Своим письмом брат нанёс вам ужасную психологическую травму, правда? Вот пусть платит за успокоительное зелье, услуги мага-менталиста и прочее добро.
Сказать, что я была рада насолить Виктору ещё сильнее, значит, просто взять и промолчать. Ибо я была на седьмом небе от счастья. Все всегда получают по заслугам. И я за свои грехи отвечу. Не на этом, так на том свете. Но сейчас – очередь Виктора, лишившего меня отцовского наследства.
Я улыбалась так, будто мне только что подарили небольшой прибыльный заводик. Широко-широко. Но дабы не смущать гостей и работников наипрекраснейшим настроением, вышла на улицу и присела на скамейку. Вовремя.
К трактиру подъехали новые гости. Девушку в узких брюках и рубашке с немодным жабо, я узнала сразу. Её спутников тем более. Очень уж колоритные у меня знакомые.
– Убедительная просьба всё оружие оставить за пределами моего трактира, – я поднялась на ноги, улыбнулась Паучихе, и та благосклонно кивнула, усмехнувшись в ответ на шутку. – Благодарю за понимание. Я могу вам чем-то помочь?
– Я приехала с важным разговором, – хозяйка Высокого квартала внимательно осмотрела здание. – Но сначала должна сказать «поздравляю». У вас получился прекрасный трактир.
– Благодарю. Побеседуем на улице? Погода хорошая, грех сидеть в четырёх стенах, когда светит солнце.
Пускать её внутрь категорически не хотелось. У меня волосы дыбом вставали, стоило представить, на что способна женщина, подмявшая под себя преступный мир Бессалии. Перед глазами вставал Лис. Нет, он не был лидером, но его знали все. Знали, боялись и уважали, потому что его слово дорого стоило. А ведь он остался ни с чем благодаря Паучихе. И вот теперь она рассматривала мои палатки, склонив голову на бок, и ждала, когда я проявлю нетерпение.
Но я, как-никак, дочь своего отца. Терпеть и ждать умею. Хотя Беринские больше привыкли к активным действиям. Первой сдалась гостья. Села на лавочку напротив и заговорила:
– Вы уже поняли, что неприятность на дороге – мой вам подарок? Отлично. По какому поводу? Ко дню открытия, например.
Соратники Паучихи держались на почтительном расстоянии, а я мысленно взывала к Сирае: «Синий закат! Синий закат! Синий закат!»
– Разумеется, – сглотнула комок в горле. – Это было неожиданно, но пришлось очень кстати. Благодарю.
Защита приюта слегка заискрилась, и я расслабилась. Ведьма дала понять, что и без мысленных просьб следит за ситуацией. Значит, можно было надеяться, что детей увели из трактира. Кто теперь разносит заказы? Подозреваю, Доминика. Да, лина Каро вышла к нам, уточнила, не хотим ли мы чего-нибудь, бросила на меня вопросительный взгляд и, не получив заказов, ушла работать дальше.
– Я считаю, что хозяева местных трактиров несколько, – Паучиха пощёлкала пальцами, подбирая выражение, – раздобрели на таком бурном потоке клиентов. Не ценят источник прибыли. Но у нас с вами схожие взгляды на процесс зарабатывания денег. И если до сих пор мы не сотрудничали вплотную, то это стоит считать досадным упущением. Я высокого мнения о талантах вашего отца. И теперь вижу, что дочь одарена ничуть не меньше. Скажите, вам понравилось считать новые цифры в графе «доходы»? Хотели бы видеть их там постоянно?
– Конечно. Более того, я рассчитываю на постоянный и стабильный рост цифр в этой графе, – я слегка нахмурилась.