это просто девушка, которая тебе нравится. И она даже не знает, что ты к ней что-то чувствуешь. Ты со столькими трудностями в жизни уже столкнулся, а заполучить сердце Динали считаешь невозможным? Я тебя умоляю! Ты ходил работать на стройку, чтобы накормить её и других детей. Ты защищал ребят от всего и всегда. К кому они идут с проблемами? Кто решает восемьдесят процентов вопросов из тех, что по-хорошему должны были бы дойти до меня? Ты, Бесо, один из самых смелых, решительных и ответственных людей из всех, кого я знаю. А до смерти отца у меня был весьма широкий круг общения, так что моё мнение чего-то да стоит. Как думаешь?
– И что мне делать?
– Не знаю, – я пожала плечами и развела руками. – Подари цветы, признайся в любви, поцелуй, в конце концов. Действуй решительно. Женщины это любят.
– Вижу, – помощник обвёл взглядом букеты в спальне-кабинете. – Цветы, решительно, поцеловать. Я понял, можно я пойду? Нужно ещё кое-что подготовить к завтрашнему дню.
– Конечно. Мы всех выслушали, все дела переделали. Можем и отдохнуть.
Бесо убежал, а я осталась сидеть над бумагами. Пришлось здорово постараться, чтобы организовать праздник на высоте и не влезть в запасы на чёрный день. Эти деньги я обещала себе не трогать ни при каких обстоятельствах, потому что не знала, когда они могут по-настоящему пригодиться. Паучиха пока молчала, не предпринимала никаких действий, и это настораживало.
Риль постучала, но вошла в кабинет бесшумно.
– Я сшить наряды, – шёпотом произнесла треянка. Сейчас она была весьма привлекательной молодой женщиной. Я понимала, почему камнянка стала для неё таким ударом. Должно быть, тяжело в один миг лишиться своей природной красоты. – Младшая хозяйка просить передать.
Говорила она уже немного лучше, но все ещё недостаточно чисто. Иногда коверкала слова, путала времена. Треянка поставила на стол коробку и положила на неё свежий выпуск газеты. Дома я каждое утро читала, что произошло в городе и королевстве. Но, переехав в Белые Сороки, давняя привычка как-то совсем забылась. Видимо, зря.
«Что скрывают стены трактира наследницы разорившегося аристократического рода?» – так звучал заголовок статьи лина Шамаля.
– Продажный ублюдок, – я выдохнула сквозь зубы и принялась за чтение.
«Ещё недавно я писал о потрясающе доброй женщине, своим милосердием заработавшей пару очков перед короной. А вместе с тем – неплохие налоговые льготы в награду за благотворительность. Но так ли все радужно во владениях лины Хельды Беринской? Я всегда докапываюсь до правды, и этот случай не стал исключением!
Зачем знатной даме лично заниматься кураторством над приютом, где содержатся дети преступников и изменников? Отказники, отбросы общества. Те, кому не суждено сидеть за одним столом с приличными людьми. Что на самом деле нужно доброй женщине? Проснулись материнские инстинкты? Как бы не так!
Надёжные источники сообщили мне, что Хельда Беринская на территории трактира встречает весьма высокопоставленных гостей из Фитоллии. Задумала заговор? Или продаёт детей островитянам на зелья? Как известно, ведьмы никогда не чурались кровавых ритуалов. А сироты вполне подходят – невинные души, никому не нужные в нашем королевстве, могли бы пригодиться фитоллийцам.
К тому же, не так давно лина Беринская уже становилась объектом внимания королевской инквизиции. Её подозревали в укрывательстве ведьмы. Если бы мои источники врали, ниточки не вели бы так упорно к исчадиям ада на метлах, не так ли?»
– Опять беда? – Сирая возникла перед столом, видимо, почувствовав моё настроение. – Праздник отменяется?
– Черта с два, – я сглотнула слюну, которая вполне могла стать ядовитой, настолько злобной змеёй я себя чувствовала в тот момент. – Праздник состоится, и о нём напишут в другой газете. Если статейка в шарашкиной конторе – единственное, на что способна госпожа Паучиха, то у меня для неё плохие новости!
– Насколько я знаю таких людей, Хельда, она не остановится на подобной мелочи. Не уверена, что открытый конфликт нужен нам. Особенно сейчас.
– Нам дали выбор: стационарные порталы на моей территории или открытый конфликт. Первое опасно в перспективе, второе прямо здесь и сейчас. Предпочитаю решать проблемы сразу. Если не отрезать вовремя гниющий палец, вскоре гангрена может забрать руку по локоть.
– Если неправильно провести операцию, можно умереть от заражения, – Сирая нахмурилась.
– Считай, перед тобой гениальный лекарь.
– Максимум – неплохой ученик целителя, – снова не согласилась ведьма. Я понимала, почему она волнуется, но всё равно раздражалась.
– На нашей стороне Клан Смерти.
– Только его глава. И только потому, что влюблен.
– Держи защиту, – приказала я. – Контролируй периметр каждую секунду. А управлять трактиром и приютом буду я.
Ведьма заискрилась чистой магией, но спорить не стала. Она здесь дух-хранитель. Вот пусть и охраняет источник и детей, а не учит меня разбираться с проблемами.
Я глубоко вздохнула, попрощалась с обеими посетительницами и взялась за письма. Чутьё подсказывало, что найти журналиста, чтобы он написал нужную мне статью, будет не так просто.
Глубоко за полночь я закончила с корреспонденцией и, наконец, обратила внимание на платье, сшитое для меня Риль. Потрясающее винного цвета платье длиной до самого пола из мягкой, очень дорогой ткани. По подолу треянка пустила вышивку с бисером, как и вдоль глубокого выреза декольте.
– Прохладно вечерами, – проворчала я, но улыбнулась.
Перед глазами стояла картина. Будто я вышла к ребятам, спустившись по лестнице, у подножия которой меня ждал Кеннет. И вот он увидел меня в красивом платье. Замер, забыв, как дышать. Смотрел большими от удивления глазами. С трудом выдохнул и сделал робкий комплимент.
С этим образом я легла спать, с ним же и проснулась.
Глава 36. Легенды
Праздновать мы начали с самого утра. Дети хотели сделать этот день особенным для всех, поэтому девочки под чутким руководством Риль варили сманак, народное блюдо треянцев. Дети три дня готовили зерна пшеницы, давая им прорасти.
– Легенда говорить, – вещала Риль на заднем дворе трактира, помешивая белую субстанцию в огромном котле. – Рецепт принести нам ангелы.
– А я читал, – добавил Бесо, – что во время осады города Вархайт, пятнадцатой за одну зиму, у жителей закончилась еда. Они пошли к главной жрице за советом, и та стала молиться о благословении Праотца. Треянцы верят в то, что весь мир и всё сущее Бог-мужчина создал в одиночку. Так вот Праотец ответил на молитвы самой праведной из своих жриц и прислал к ней трёх ангелов.
Миса, Эрика, Динали заулыбались и замахали крыльями с самыми настоящими перьями. Приютские восхищенно ахнули. Ни капли магии, только мозги наших ребят и умение вовремя отвлечь внимание.
– Ангелы предстали перед горожанами в длинных белых платьях, скрывающих крылья, – продолжила Динали. – И тогда жрица велела нести проросшую пшеницу и остатки муки. Старейшины хотели возмутиться.
– Нельзя съесть все запасы за один день, – подхватила Эрика. – Иначе город ждёт долгая и мучительная голодная см-е-е-е-рть.
– Но ангелы уговорили старейшин довериться жрице, – улыбнулась Миса.
– «Вы пришли к ней за советом, просили помощи у Праотца, а теперь отказываетесь от дарованного блага?» – возмутилась Динали.
– Жители зароптали, – подхватил Бесо. – Стали давить на старейшин. И те поддались на уговоры голодного люда. Жрица созвала женщин города и велела повторять за ней. Общими усилиями они собрали десять килограммов проросшей пшеницы и мешок муки. Каждая достала из запасов всё, что у нее осталось. Зерна перемололи, промыли и сварили из них огромный чан сманака.
– Ангелы запеть, – сказала швея, продолжая мешать своё национальное блюдо. Длинные светлые волосы она собрала на треянский манер, соорудив на голове венок из кос. Девочки на три нежных и звонких голоса запели на чужом языке. Да так, что во двор вышли гости. Среди них, судя по утреннему ответу, была Нита Соель, всемирно известная газетчица, писавшая статьи ещё о преступлениях Верховной Станы на территории Эсса. Сама она уже давно отошла от дел, но под именем Ниты Соель писали несколько молодых и дерзких журналисток, а третьим словом ставили свой настоящий псевдоним. Чтобы получить такое право, требовалось личное разрешение Ниты. Я когда-то мечтала сбежать от отца и податься в странствующие журналистки. А потом добиться возможности писать “Нита Хельда Соель”. По правилам “Нита Соель Хельда”, но так мне не нравилось.
– Настоящий Сманак варится почти сутки, – шепнул Бесо, подойдя ближе ко мне, но не сводя взгляда с Динали. – Мы схитрили. Когда закончится номер, Сирая и Динали поколдуют, чтобы он варился быстрее. Лина Риль не хотела, говорила, что это плохо, но мы пообещали, что весной сварим по-правильному. У них новый год же в марте отмечают.
– Ты действительно много читал от треянцах, – похвалила я помощника. – Готовился. Молодец.
– Ребята сейчас устанавливают палатки с товарами. Мы решили заодно немного подзаработать. Будет маленькая ярмарка с сувенирами и полезными вещицами.
– Успели сделать товары?
– Кто что смог, – потупился Бесо. – От меня только два брелока.
– От тебя потрясающая организация. Костёр будет?
– Конечно. Как только стемнеет. И песнопения будут. Лина Каро пригласила на вечер двух менестрелей. Они сыграют, девочки споют. Будем прыгать через костёр под присмотром Сираи, а потом загадывать желания и сжигать бумажные цветы.
– Правильно. О своих традициях тоже забывать не нужно.
– Когда гости разойдутся по спальням, устроим обмен подарками во дворе, – сиял от радости Бесо. – Эту ночь нужно провести под звёздами. Так говорили мои предки.
– Под звёздами, – я постаралась улыбнуться, но не смогла. Мы с отцом тоже выходили во двор и сидели рядом. Молчали, правда. Не пели, через костёр не прыгали. Просто смотрели на небо, считали звёзды, а когда костерок догорал, уходили по своим кроватям. Также молча. Мне всегда было интересно, что он загадывал, пока горел его бумажный цветок? Снова прибыль? Новую жену ещё моложе и красивее? Чего хотел несгибаемый лин Беринский? – Сегодня ночью грани между нашим миром и миром бессмертных душ истончаются. Если повезет, можно увидеть во сне того, кто тебе дорог. Я всегда загадывала, что хочу увидеть маму.