. По каким-то причинам она выполнила только начало работы, а для окончания потребовалось привлечь другого переводчика, и Радлов обратился к Смеловой, которая с благодарностью это предложение приняла. В самом начале уже цитированного письма от 23 сентября 1899 г. она писала:
‹…› благодарю Вас за память обо мне. Сегодня уже добыла книгу из универ‹ситетской› библиот‹еки›, чтобы не терять времени, пока выпишут мне ее из-за границы, и принимаюсь за работу.
Работа шла споро, законченный перевод первого тома Смелова, по-видимому, привезла в конце ноября (об этой поездке она упоминает в письме от 9 ноября), второй том перевела к январю. Качество перевода, по-видимому, вполне устроило и Радлова, и Пантелеева, а уровень гонорара – Смелову. К весне 1900 г. оба тома вышли из печати[296].
Глубокоуважаемый Эрнест Львович, еще раз благодарю. Деньги (100 р‹ублей›) получила без всяких затруднений. Окончательный же расчет будьте так любезны сделать за меня, когда будет нужно. Я осталась должна Пант‹елееву› еще за ту работу ‹за перевод первого тома› (несколько рублей), но расчесть с ним не могла, так как ни у него, ни у меня книги не оказалось. (9 января 1900 г.)
‹…› простите, что так задерживаю перевод. ‹…› теперь, когда перевод кончен, я схватила инфлюэнцу. В первый же день, как можно будет выйти, вышлю его Вам. (28 января 1900 г.)
‹…› побывала я у Пантелеева, и он взялся выслать мне деньги в Гельсингфорс по выходе «Арнольдистов». Всего, за обе работы, я получила уже с него 200 рубл‹ей›. В «Арнольде Брешианском», по его расчету, – он считал при мне по книге, – вышло, к моему удовольствию, большее число листов, чем я думала осенью, а именно: 8½. Относительно «Арнольдистов» я ему сказала, что 7 листов переведено Ольгою Александровною. (13 апреля 1900 г.)
Получила я деньги за «Арнольдистов» и 2 экземпляра через Карабасникова[297], вероятно, самого Пантелеева уже нет в Петербурге. Спасибо Вам за эти две работы: они мне были немалым подспорьем. (18 мая 1900 г.)
Однако это оказалось только предисловием к серьезной переводческой работе.
В конце 1899 г. Философское общество при С.-Петербургском университете приняло решение об издании серии своих «Трудов», которая должна была составиться из переводов классических философских текстов. Первым выпуском должен был стать перевод «Метафизических размышлений» Р. Декарта (под ред. А.И. Введенского; вышел в 1901 г.), вторым – перевод «Разысканий истины» Н. Мальбранша[298] (под ред. Э.Л. Радлова). Подготовку этого издания Радлов решил доверить своей гельсингфорсской корреспондентке; она приняла предложение, и это в значительной степени определило ее жизнь на несколько ближайших лет.
‹…› изменило или нет Фил‹ософское› Общ‹ество› свое намерение издать Мальбранша? Быть может, мне следует поторопиться с переводом, в таком случае могу теперь же выслать Вам начало. ‹…›
P. S. Ваша книга Мальбранша у меня. (15 августа 1900 г.)
Глубокоуважаемый Эрнест Львович, одновременно с письмом высылаю последнюю часть II-ой книги и первую III-ьей. Влагаю все свое умение, но некоторые места перевода меня не удовлетворяют, и я волнуюсь при мысли, как Вы найдете его. (3 октября 1900 г.)
Радлов контролировал общий ход работы, но непосредственную редактуру присылаемых черновых переводов он поручил Е.Д. Аменицкой[299]. В письмах Е.Д. Аменицкой к Э.Л. Радлову, сохранившихся в его архиве[300], как минимум в восьми затрагивается работа над корректурой Мальбранша; исходя из общего тона писем, можно предположить, что Аменицкая не была знакома со Смеловой.
К редактуре перевода «Разыскания истины» Е.Д. Аменицкая подошла со свойственной ей ответственностью. В письме от 10 октября 1900 г. она писала:
Многоуважаемый, Эрнест Львович, пожалуйста, напишите мне ‹…› можно ли и нужно ли поправлять в присылаемой мне корректуре слоговые ошибки. Если нужно (их, на мой взгляд, порядочно есть), то, пожалуйста, одолжите мне книгу Мальбранша. Но если даже и не нужно поправлять слог, то все-таки хорошо было бы, если бы Вы дали мне книгу ‹…›
и далее:
Мне уже послали часть корректуры; кроме чисто корректурских поправок, я, конечно, никаких иных не делала. Большое Вам спасибо за данную мне работу[301].
Судя по последующим письмам, Аменицкой удалось достать издание Мальбранша (и даже не одно), и в отдельных случаях она позволяла себе сделать «смысловые поправки», в частности восстановила авторский курсив, который «переводчица ‹…› не соблюдала»[302]. Еще в одном письме Аменицкая извиняется за то, что «зашла при работе над корректурой слишком далеко[303].
Однако Смелова либо не знала об этом промежуточном звене, либо не принимала его во внимание и по всем вопросам обращалась непосредственно к Э.Л. Радлову.
Глубокоуважаемый Эрнест Львович, просмотрела и сдаю сегодня на почту еще одну часть. Кажется, она удалась больше других. Много ли приходится Вам делать поправок и не поминаете ли подчас лихом? Как всегда, Вы скажете свое мнение откровенно, и потому я с некоторым нетерпением жду Вашего ответа. К Рождеству, вероятно, будут готовы еще две книги. Как Вы думаете сделать с объяснениями Мальбранша к некоторым главам, на которые он часто ссылается, печатать их также или нет? (31 октября 1900 г.)
Мальбранш подвинулся к концу и, думается, последние три части Вы найдете удовлетворительнее первых, которые, я сама чувствую, слабы. (15 июня 1901 г.)
Простите, глубокоуважаемый Эрнест Львович, что так задержала Мальбранша, но не утерпела, чтобы не просмотреть еще раз, и пришлось сделать некоторые поправки. Надеюсь, они не очень затруднят при печатании, кое-что, впрочем, я переписала. Высылаю сегодня – если почта открыта, – или завтра. (6 мая 1903 г.)
Летом 1903 г. вышел в свет первый выпуск книги[304]. Во вступительной заметке Э.Л. Радлова сказано:
Перевод знаменитого сочинения Мальбранша «Разыскания истины» мы решили издать в двух выпусках; второй выпуск будет содержать в себе вторую часть третьей книги и остальные книги. Ко второму выпуску будет приложена биография Н. Мальбранша, а также статья, разъясняющая значение его в истории философии. ‹…› Печатание книги происходило при весьма неблагоприятных условиях, чем и объясняются некоторые погрешности[305].
Работа над вторым выпуском затянулась еще на три года[306].
Почему-то, глубокоуважаемый Эрнест Львович, все тяжелое и грустное несравненно сильнее волнует меня и глубже затрагивает, чем впечатления приятные: на житейские удачи я мало отзывчива. Появление в печати Мальбранша, вероятно, не составило бы исключения из общего правила – несмотря на то, что писала и пишу я эту работу с неослабевающим интересом и, могу сказать, любовью, – если бы не Ваша доброта, участие и внимание ко мне, обратившие этот сам по себе маленький эпизод в моей жизни в яркие радостные минуты. Одно обстоятельство даже смущает меня несколько, а именно: мою фамилию Вы поставили перед своею, и притом крупным шрифтом, обыкновенно ведь делается иначе.
Примите же сердечную и глубокую благодарность от искренне уважающей Вас
Е. Смеловой. ‹…›
P. S. Надеюсь, с печатанием 2-го выпуска Вас не задержу. На днях высылаю 1-ую часть последней книги, а остальное вышлю по мере прочтения. (4 сентября 1903 г.)
Вы, конечно, уже получили на днях высланные мною во вторник последние страницы перевода. Этот месяц писала под страхом опоздания, но все время столько было ежедневной неотложной работы, что на Мальбранша оставались лишь праздники да редкие свободные минуты по вечерам.
Большая у меня к Вам просьба, уважаемый Эрнест Львович: если есть возможность, нельзя ли получить теперь за работу рублей 30. Перед отъездом в Петербург следовало бы здесь привести свои дела в порядок. Знаю, если только можно, Вы не откажете в моей просьбе. Очень стеснялась беспокоить Вас и потому откладывала до последней минуты, но легче просить за работу, чем обращаться к знакомым, хотя бы они и охотно предлагали свою помощь и никогда не отказывали бы в ней. Быть может, деньги могут быть выданы маме по Вашему письму или карточке, в таком случае направлю ее к Вам, чтобы избавить Вас от лишних хлопот. Если моя просьба неисполнима, будьте так любезны написать мне – одно только слово: нельзя. (22 ноября 1903 г.)
‹…› Я составила список всем таким опечаткам в I томе Мальбранша, где пропущены или искажены отдельные слова и выражения, буквенных же и знаковых не отмечала, кроме двух случаев, – слишком длинен вышел бы список, да каждый легко и сам исправит их при чтении[307]. ‹…›
На днях принимаюсь за введение к Мальбраншу, работать придется пока урывками, так как много других занятий и неотложных ‹в› это время, но надеюсь на Пасхе привезти его. Где я могла бы найти указания на вновь найденное сочинение Мальбранша, о котором Вы говорили мне? По рассеянности своей не спросила Вас тогда о том, а здесь положительно не к кому обратиться. (19 января 1904 г.)
Очень я была огорчена, глубокоуважаемый Эрнест Львович, когда в начале июля, зайдя на городскую Вашу квартиру, узнала, что Вы в отпуску. ‹…› пришлось на несколько дней приехать в Петербург. Хотелось очень повидать Вас, кстати поговорить и о работе, за которую взяться взялась, но принялась только теперь. Едва ли я кончу ее раньше конца августа или начала сентября – не будет ли оно поздно? Биография Мальбранша у меня написана, дело за статьей о значении М‹альбранша› в истории философии (как оно обещано в предисловии к I выпуску). Вполне сознаю невежество свое в области философской и немного побаиваюсь, что-то выйдет; вижу, что и слога у меня нет – так, по крайней мере, мне кажется. Пока пишу, следуя Вашему совету, на основании прочитанного раньше, года два тому назад, когда переводила «Recherche de la vérité». Специальные же труды о М‹альбранше› прочту уже в городе, куда переберемся через месяц. (17 июля 1904 г.)