, будет Гнесин-Шварц[1247].
Ответ спешным. Целую руки. Привет! Т.Ч.
Дорогая Юлия Лазаревна,
Не удивитесь содержанию этого письма. Ваш энтузиазм первого письма к Н.Н. Асееву о моих стихах и ваше замечательное отношение к моей поэзии – вызвали и заставили написать и послать письмо.
Мне сейчас невыносимо трудно и будет трудно еще до выхода книги, которая пошла в набор[1248] – но это стоило мне такого положения вещей, что два месяца я и жена не обедаем, а последние дни не всегда только хлеб. Я продал ценнейшую библиотеку 800 томов, нужную для моей работы над языком и словом[1249] – ибо год как я почти не зарабатываю. Больше: мои «елегантные» противники чрез не менее элегантный Оргкомитет три раза сорвали мне хороший и интересный заработок. Я начинаю слабеть физически. Здесь в Москве сорвали и мой вечер. Я прошу вас: не устроите ли вы в Ленинграде, только скоро, вечер в мою пользу м.б. т.т. композиторы, певцы, актеры помогут собрату в беде. Мне срочно необходимы деньги, чтоб отдохнуть и продержаться до октября[1250].
Простите – я пробую бороться до конца, а в октябре с выходом книги все изменится.
Целую ваши руки
С сотворческим приветом
Тихон Чурилин.
Если все выйдет – деньги переведите телеграфом: Москва Новинский бульвар двадцать один Чурилину.
27. VIII.34.
‹не ранее октября 1934 г.›[1251]
Дорогая Юлия Лазаревна,
Благодарю за письмо и за деньги. Спасибо за ваше подлинное дружеское желание. Мне не везет совершенно и окончательно, вчера я узнал, что моя книга, пошедшая уже в набор «Советской Литературы», передана в ГИХЛ «со всем имуществом». Это – продолжение той же арапской борьбы со мной, моим творчеством и книгой[1252], которую несмотря на поддержку правительства в лице А.С. Бубнова[1253] продолжают так же поддерживать ‹?›, но ‹?› жестоко-тупо и интригански хитро, т. к. в ГИХЛ книга или будет лежать, или ее угробят. В Союзе мне искали поддержки. Когда меня здесь не приняли, несмотря на возмущение многих здесь.
Самое страшное, что мне и жене не придется отдохнуть и набрать сил для борьбы и если книгу угробят – это смерть. А вчера я получил повестку о выселении. Сейчас самое главное – деньги, а здесь в Москве я ничего не могу сделать. Мне было дано понять, что ‹?› в Ленинграде я мог бы устроить и стихи и прозу – но приехать-то ‹?› я не могу из-за проклятых денег.
Целую руки
Чурилин
‹15 марта 1935›[1254]
Дорогая Юлия Лазаревна,
Привет! мне надо сообщить вам, что в Музгизе (Москве) – времена переменились: мое одиозное имя значится в списке… рекомендованных (!!!) к оформлению и озвучанию поэтов[1255]. Как с предполагаемой сюитой?[1256] Если вы ее подготовили – то теперь ее издать можно.
Ответьте спешным.
С творческим
приветом
Чурилин.
Дорогая Юлия Лазаревна,
Привет![1257]
Т.к. я не знаю адреса М.Ф.[1258] я очень прошу В‹ас› передать ему следующее: Т. к. Лен‹ин›град, после моего вечера восхитившийся моей прозой[1259], коварно меня предал забвению, то Москва пробует вновь быть ко мне милостивой. На днях в план из-ва Советский писатель на 1936 введена вновь моя книга стихов. Сегодня отв‹етственный› редакт‹ор› и отсекр‹етарь› группкома СП. т. Юрьев, принимая от меня книгу, пожелал, чтобы туда были введены ноты моих песен: Ваша Негритянская[1260], муз. Шварца 5 песен[1261], Салават и Испанская Чичериной[1262]и слово М.Ф. о музыке и поэзии (мои стихи и музыка)[1263] Негритянскую В.‹ашу› я передал: надо чтоб Чичерина С.Н. прислала свои вещи (ноты), а М.Ф. краткое слово. Не откажите передать им это и попросите сделать поскорее. Спасибо Вам за подпись (мне передали). Пастернак подымает бунт за меня (требование перевода в члены). Барометр начинает колебаться к погоде.
Пора. Кажется, будет в январе вечер даты рождения, увы L!![1264] Женщины начинают меня игнорировать, а я весело приветствую Андрея Николаевича[1265] и В‹ашего› сына[1266]. Привет Лен‹ин›граду (преимущественно мужскому!) Вы же – творец.
Целую В‹аши› руки (ибо Вы женщина!)
Чурилин.
23/XII 35 г.
Новины[1267], 19/ II 39
15 ч. 15 м.
Глубокоуважаемые и дорогие друзья, Юлия Лазаревна, Андрей Николаевич и Cº.(не знаю как имя Вашего племени младого и мне дважды известного уже!)
От членов и депутатов «Московского Союза совет‹ских› Интеллигентских Меньшинств» la belle Тати́аны Цаплиной[1268] и Домеутриса Цаплина[1269] мне стало известно о героическом присоединении 5-ти замечательных Ленинградцев к письму в Правду, в том числе и Ваших 2-ух имен[1270].
Позвольте выразить Вам, Мих. Фабиановичу, Н.С. Тихонову и Ю.Н. Тынянову мою пламенную благодарность за высшую честь Вашего присоединения и поддержки этим моего скромного поэтического дарования. Спасибо Вам Старшие Ленинградские товарищи!
В Москве письмо подписали: 1) Н.Н. Асеев (орден.‹оносец›)[1271]. 2) Б.Л. Пастернак 3) В.Б. Шкловский (орденонос)[1272] 3) ‹так!› Доливо Анат‹олий› Леон‹идович›[1273] 4) Перцов Вик. Ос.[1274] 5) Цаплин Д.Ф. 6) Цаплина Т.И. 7) Куприн Ал. Вас. (художник)[1275] 8) Машков И.И. Засл‹уженный› д‹еятель› иск‹усств›; 9) Кончаловский П.П. Зас. д. иск[1276]; 10) Маяковская, Людм‹ила› Владим‹ировна› художник, професс‹ор›[1277] 11) Рындзюнская М.Д.[1278] 12) Златовратский А.Н.[1279] 13) Эзенштеин ‹так!› С.М. Зас‹луженный› деят‹ель› иск‹усств› орденос. ‹так!›[1280] 14) Андреевский Ал. Ник. кинорежиссер[1281]. 15) Голяховский Р.Н. худож‹ник› Уполн‹омоченный› Всепохудожникам ‹?›[1282].
«Правда» запросила Союз С‹оветских› Пис‹ателей› и отправила туда письмо. Асеев поставил его на Президиум 15/II куда были вызваны и 2 «депутата» Д.Ф. Цаплин и Слава Голяховский. И там состоялась историческая битва при Австерлице ‹так!› кот‹орая› окончилась так: на письме Фадеев собственноручно начертал: «В из-во “Советский писатель” Предлагаю печатать книгу “Избранные стихи Т. Чурилина”» (!!!!!)[1283] И письмо отправлено туда, где его встретят без труда.
А Правда предложила Шкловскому статью обо мне для помещения, уффф!!
А я лежал с tº 40º в гриппу и в 2 часа ночи ворвались депутаты и подняли tº ещё на 1º. Уррра!!!
Русский человек – вынослив. Я – выздоровел, а Н.Н. Асеев уверяет, что книга пойдет в печать, и он сам будет ее проводить. Весь радостный путь моего творчества сделал меня на всякий случай – скептиком – но начальство лучше знает. Амин. ‹так!›
Кроме того, списочек имен двистительно ‹так!› получился мировой! Так и в Правде сказали. С этим я согласен безупрекословно ‹так!› Горжусь и даже похудел на 50 % очевидно от зависти, что я, увы, ничево ‹так!› мирового не представляю, а вот насчет «бузы» так это да!!
Если по счастливой ситуации мне удастся заключить договор, соберусь я тогда в Лен‹ин›град, чтобы показать здесь свой фольклор и попытаться его устроить. Теперь же я посылаю Вам и Михаилу Фабиановичу мои последние стихи[1284]. Если они понравятся, м.б. Вы найдете возможным показать их Н.С. Тихонову и чрез него поместить их в Звезде или «Лит.‹ературном› Совр‹еменнике›». Теперь – пора.
А не понравятся – выбросьте их за окошко по направлению их Росстреллиевской Церкви Смольново ‹так!›. Но уж коли штё ‹так!› понравится – черкните – штё. ‹так!›
Пока же получил приветы. Напишите о себе.
Горячо вас любящий
Тихон Чурилин.
‹1940?›[1285]
Дорогой друг, глубокоуважаемая Юлия Лазаревна,
Привет Вам из Москвы, от Брониславы Иосифовны моей жены, художницы и от меня, поэта.