Карл уже и забыл о том времени, когда они были близки, и появление Регины стало не совсем приятным сюрпризом.
– Никак мой князь не рад видеть свою подопечную? – улыбнулась во все свои тридцать два фарфоровых зуба Регина.
Регина – эффектная зеленоглазая женщина, бывшая модель и актриса, сохранила к тридцати годам все свои аппетитные формы и осиную талию. Когда-то она снималась для мужских (эротических) журналов и страшно этим гордилась. Ярко накрашенная блондинка в локонах – она притягивала к себе взгляды мужчин.
– Ты мне не подопечная. И я рад видеть тебя всегда, – сухо, но вежливо ответил Карл.
– А это мой жених, Сержио Депре, – представила Регина высокого парня модельной внешности с холодными темно-синими глазами.
– Очень рад за вас. – Карл все еще не понимал, что конкретно Регина от него хочет.
– У меня большие проблемы, Карл, и я пришла просить у тебя помощи по старой памяти и дружбе.
На красивые зеленые глаза бывшей подруги навернулись слезы, а этого Карл не любил. Впрочем, она не могла этого не знать, тем и воспользовалась.
– По-моему, у тебя теперь есть жених, который и должен решать все твои проблемы, – покосился Карл на безмолвно стоящую статую весьма внушительного вида.
Большая грудь Регины под облегающим топом с золотыми сердечками затрепетала.
– Так в том-то все и дело, что проблемы у моего жениха! Пойми – мальчика!
– Какого мальчика? – не понял князь.
– Ну, Сержио, – топнула ножкой Регина.
– А сколько, прости, мальчугану лет?
– Двадцать восемь, но это не важно. Он связался с одной профурсеткой: ну, ты же знаешь, как это бывает! – игриво стукнула его кулачком в грудь Регина. – Ты же еще помнишь, что такое мужские шалости?
– Обижаешь, Регина. Теперь я понял, что такое настоящее чувство.
– Тонкий намек, что со мной ты не понимал, что такое любовь? – Хорошенькое личико Регины исказила гримаска.
– Намек достаточно весомый, – сухо произнес Карл.
– Почему ты стал такой злой, чужой и грубый? Фи! Тебе не идет! Но что-то ты не похож на счастливого мужчину: истрепала тебе нервы твоя белобрысая выскочка?
– В таком тоне я разговаривать вообще не намерен!
– Хорошо, прости, прости… Знаешь, я наслышана о твоей русской пассии и, поверь, ничего хорошего от нее не жду.
– Слухи и сплетни меня не интересуют, – ответил Карл.
– Ты слушаешь только свое сердце? – улыбнулась Регина.
– Да, только его, – подтвердил князь.
– Хотелось бы мне познакомиться с твоей Цветковой.
– По-моему, не очень хорошая идея. Вы очень разные и вряд ли понравитесь друг другу.
– Хм, ревность – не лучшее качество, то есть чувство, на нем вряд ли можно построить дружбу, – вздохнула Регина и призывно посмотрела на Карла из-под длинных, густо накрашенных ресниц.
Князь знал этот ее фирменный взгляд, но сейчас он его совсем не трогал. Более того, Карл Штольберг удивлялся сам себе: перед ним стояла обольстительная и когда-то близкая ему женщина, но все ее ужимки абсолютно его теперь не волновали. «Наверное, это настоящая любовь», – вспомнил он о Яне, и лицо его посветлело.
– Тебя не узнать… А помнишь наши оргии, вечеринки, шумные компании? – спросила Регина. – Сейчас ты просто благочестивая Марта в мужском исполнении.
– Ничего, что твой мальчик слышит о наших оргиях? – слегка улыбнулся Штольберг.
Регина не могла оторвать взгляда от Карла – его волевого подбородка, сильной шеи с пульсирующей жилкой под смуглой кожей, мощной груди. «А он хорош! Чертов князь!» – поймала она себя на крамольной мысли.
– Очнись, Регина! – окликнул он ее.
– Что? А? А… Нет, знаешь, Сержио не понимает, о чем мы говорим. Он не знает чешского языка.
– Он итальянец?
– Он русский, – вздохнула Регина, – и зовут его Сережа, просто Сержио красивее… Мама Сережи привезла сына в Австрию, когда ему исполнилось пятнадцать лет.
– Может, будет честнее перейти на русский или английский? Или на немецкий язык, чтобы твой друг понимал, о чем идет речь? – предложил Штольберг. – А то мне как-то не по себе… Стоит как конь на ярмарке…
Регина рассмеялась, но продолжила говорить на чешском:
– Главным, вернее, основным достоинством Сержио являются его кошелек и любвеобильность, а интеллект – не его стихия, ты точно подметил.
– Браво! Ты нашла все то, что тебя интересовало.
– Обижаешь… Я ценила твой ум, твое чувство юмора…
– И мой титул, – добавил Карл.
– А что, он тоже не лишний. – Регина дотронулась до его джемпера изящным пальчиком с наращенным до устрашающего размера ногтем и поинтересовалась: – И как тебя не ревнует твоя подружка?
– Яна вообще не ревнивая.
– Совсем?
– Совсем.
– Она что, глупая?
– Она очень умная и необычная, – снова предался блаженным воспоминаниям Карл.
Регина кинула на него весьма недовольный взгляд.
– Так что там с твоим мальчиком? – встрепенулся Карл. Он обратился к Сержио Депре, у которого, по всей видимости, было изменено не только имя, но и фамилия, на русском: – Чем могу быть полезен?
Парень вздрогнул, словно получил удар, явно не ожидая услышать от Карла такую чистую русскую речь.
– Я это… я… – завращал он синими глазами.
– Говори все как есть, если не хочешь кормить червяков на кладбище, – фыркнула на него Регина, явно демонстрируя, кто в их альянсе главный.
– Я дружил с одной девушкой… русской. Ну, я живу в Австрии, а она там учится.
– Понятно.
– А потом встретил Регину, и это…
– Тебя поразили стрелы Амура? – подсказал мнущемуся парню Карл.
– Именно! Вот я и бросил ту девушку, ну и все…
– Что все?! – взорвалась Регина. – Теперь родители этой Светы грозятся убить его, а сама Света убить меня, то есть свою соперницу. Видишь, к чему приводит ревность? Хорошо, что Яна у тебя не ревнивая, ты всегда сможешь гульнуть на стороне и остаться целым и невредимым.
– А кто у нее родители? – уточнил Штольберг.
– Какие-то шишки. В общем, слов на ветер бросать не привыкли. Русская мафия! – визгливо воскликнула Регина, и Карл понял, что она серьезно напугана.
– Успокойся. За что же убивать парня? Ну, дружил. А теперь не дружит…
– Ты не понимаешь! Он обещал жениться на Светлане. Там все завязано на больших деньгах. Родители Светы вложили приличную сумму в дело семьи Сержио, вернее, его матушки, так как отца у него нет, и тем самым спасли их бизнес. Света беременна. Думаешь, его за это погладят по головке? – Даже сквозь толстый слой тонального крема на лице Регины проступили нервные красные пятна.
Карл, совершенно ошеломленный, перевел взгляд на Сержио.
– Может, не стоило бросать беременную девушку и к тому же подставлять мать?
– У него любовь ко мне! Не понимаешь, что ли? – выпятила угрожающего размера бюст Регина. – Ты же влюбился без памяти в свою Яну! Думаешь, ты один способен на такие чувства? Вот и Сержио такой же! Или, думаешь, в меня влюбиться нельзя?
– Очень даже можно, – успокоил разбушевавшуюся Регину Карл. – В полицию не обращались?
– Забудь!
– А нельзя решить вопрос мирно? Признать ребенка?
– Только пуля в лоб, – поджала ярко-розовые пухлые губы Регина.
– Ну, хорошо, уговорила. Вижу, вам действительно «светит» реальная угроза. Что вы хотите от меня?
– Ты не понимаешь? Мы в бегах! В Европе нам быть опасно, у русской мафии длинные руки. Нам надо где-то укрыться… – умоляюще посмотрела на него Регина. – Ну же, Карл! Ты такой известный человек! У тебя такие связи!
– Ты не совсем понимаешь, о чем просишь. Я не всесилен. Я могу укрыть вас у себя в замке, но это не крепость. Могу попросить защиты у полиции, но ее вы сразу же отмели. Я не могу попросить укрыть вас у своих друзей, так как не хочу подвергать их опасности, если угроза реальна. Что я еще могу?
– Карл, умоляю! Придумай что-нибудь! – Регина вцепилась в его свитер.
– Господи, Регина! Я завтра улетаю в Россию по делам. Меня уже ждут, и я не могу подводить людей, – ответил честно Штольберг.
– Карл, дорогой! Возьми меня и Сержио с собой!
– Зачем? – не понял Карл.
Регина приблизила свое лицо к нему и так проникновенно посмотрела, что он чуть не утонул в ее огромных зеленых глазах. Она внезапно перешла на чешский язык, чтобы Сержио не понял, о чем она говорит:
– Карлуша! Пойми меня правильно! Ты был единственным мужчиной в моей жизни, с кем я себя чувствовала как за каменной стеной. Сержио расти еще до твоего уровня и расти… В эти трудные дни я хочу быть рядом с тобой! Я понимаю, что у тебя другая, но я ни на что не претендую, я просто хочу опереться на твое крепкое плечо. А вдруг семья Морозовых не шутит, и это будут мои последние дни? Твое благородство не позволит отказать мне в такой ничтожной просьбе!
– Регина, не надо так грустно, все обойдется, вот увидишь, – смягчился Карл, сам не подозревая, что совершает поступок в стиле Яны Цветковой. Та никогда бы не смогла отказать в помощи страждущему.
– Возьми нас с собой! – снова попросила Регина и подпихнула локтем своего жениха.
– Да… Карл, помогите нам. Я готов заплатить или отработать, – не очень уверенно промямлил Сержио, нервно глядя на свою пассию.
– Я, конечно, не могу отказать… Ради бога, поехали со мной, но я предупреждаю: не думаю, что это хорошая затея.
– Не важно! Главное, что мы с тобой! – воскликнула Регина, прижимаясь к Карлу всем телом, чем ввергла его в раздумья, была ли она искренней, когда говорила о том, что не хочет ничего вернуть назад.
– Ну что ж… – задумался Карл. – Прятаться от русской мафии в России – это прикольно… То есть оригинально…
– Да?! – распахнула глаза Регина.
– Летим завтра моим самолетом в семь часов вечера, – ответил Карл, уворачиваясь от слишком крепких и совсем не нужных ему объятий.
Стюардесса украдкой бросала взгляды на Карла Штольберга и вздыхала. Она давно и безответно была влюблена в него, но даже не смела и думать о князе, даже втайне. Кудрявые волосы князя доставали до ворота темно-синего шелкового джемпера. Штольберг был погружен в свою бухгалтерию, то есть устремил взор на экран ноутбука, который взял с собой. Он сидел в удобнейшем кресле, вытянув длинные ноги в темно-синих джинсах. Сержио и Регина расположились недалеко от него, непрерывно целуясь и обнимаясь. Причем Карл постоянно ощущал на себе призывный взгляд Регины, но не обращал на него внимания.