Увы, в сексуальных и семейных отношениях кризисов не было.
- Мистер Джеймс, - произнес шеф, его голос звучал, как погребальный колокол.
У меня еще не было своего псевдонима, я был назначен в центр недавно. Мой предшественник, Маркус Уилби, загнулся прямо на этом столе, обнаружив, что не может найти никаких кризисов в медицине. Образно говоря, разрыв сердца. Это был четвертый инфаркт, на этот раз неотложка опоздала самую малость чтобы опять вытащить его с того света.
Имя Томас К. Джеймс едва ли может быть символом власти. Но мои родители даровали мне именно его, и я не собирался его запятнать. Я не хотел, чтобы хоть кто-нибудь в этой комнате подумал, что меня можно подкупить.
- Мистер Джеймс, - почти рыдая спросил Стопроцентный Американец, - есть ли в области медицины хоть что-нибудь - хоть что-нибудь! - что могло бы нам пригодиться?
Было ясно - шеф Армстронг не думал о том, что я могу оказаться предателем. Но он и не ждал, что я решу стоящую перед нами проблему. Здесь я не разочаровал его,
- Я сожалею, ничего, чем стоило бы заинтересоваться, сэр. Удивительно, несмотря на жуткую резь в желудке, мой голос звучал твердо и спокойно.
- Новых болезней нет, - продолжал я, - а старые быстро отступают. Врачи исправляют малейшие дефекты генов и дети рождаются здоровыми, - я с пренебрежением взглянул на мистера Косби, чернокожего специалиста по окружающей среде и добавил, - Количество болезней, связанных с загрязнением окружающей среды практически равно нулю, и многие медицинские центры планеты уже не ведут их статистику.
Старина Джек был шефом именно потому, что никогда не сдавался без боя.
- Наркомания! - оповестил он нас о мысли, которая неожиданно пришла ему в голову, - Должен появиться новый наркотик!
Все присутствующие с облегчением зашевелились в креслах. Но это длилось всего лишь мгновение, И эта идея лопнула, как мыльный пузырь.
- Современная химиотерапия очищает организм наркомана примерно за двадцать минут. Кое-кто из вас испробовал это на себе. - Я старался не смотреть на Мэта Диллона и Элексис Каррингтон-Колби, которые вели неравные бои с алкоголем и шоколадом, - Я должен сообщить, к нашему несчастью кибернетическое кодирование нервной системы разрешено законодательством большинства стран; обнаружив свои вредные привычки, человек может избавиться от них быстро и безболезненно,
Уныние, царившее за нашим столом превратилось в подлинную депрессию с примесью страха.
Джек Армстронг взглянул на миниатюрный циферблат часов, вспомнил все свои упорные попытки и снова обратился к нам:
- Леди и джентльмены, с каждой секундой ситуация становится все более безысходной. Я предлагаю сделать перерыв на пять минут, а потом собраться здесь с новыми идеями.
Последних два слова он просто прокричал, и это потрясло всех нас.
Я отправился в свой кабинет, крохотную комнатушку, обладавшую одним достоинством - дверями, которые можно было закрыть, Я сделал это с максимальной тщательностью, потом достал из кармана бумажку, которая лишила меня спокойствия. Там было все то же:
"Заработаешь большие деньги если сообщишь обо всем этом компетентным органам".
Я опять скомкал ее и дрожащей рукой бросил в утилизатор. Беззвучно вспыхнув, она разлетелась на атомы.
- Ты сделаешь это?
Я стремительно повернулся и увидел Мэри Ричардс, которая стояла прислонившись к двери. Она бесшумно вошла и закрыла ее, по крайней мере, поглощенный чтением записки, я не слышал ни звука.
- Что сделать? - боже, мой голос срывался и дрожал. Из всех сотрудников Центра, за исключением нашего уважаемого шефа, Мэри Ричардс (она же Стефани Куэйд) больше всего походила на тот персонаж, которым она пользовалась в качестве псевдонима. Она была той женщиной, для которой, были придуманы слова "привлекательная", "миловидная", "очаровательная", но кроме этого она обладала безжалостной энергией и расчетливым умом. Она должна была иметь эти качества. В идеале ни один человек без них просто не смог бы оказаться сотрудником Центра. И если это звучит как самореклама, пусть будет так. Если бы Мэри Ричардс существовала в действительности, она не смогла бы даже приблизиться к дверям нашего Центра.
- Расскажи обо всем этом компетентным органам, - мягко сказала она.
- Не понимаю, о чем ты говоришь, - только и смог произнести я.
- О записке, которую ты только что уничтожил.
- О какой записке?
- О той, которую я опустила в твой карман до начала совещания.
- Ты? - до этого я не знал, что мой голос способен брать такие высокие ноты.
Мэри решительно проскользнула к столу и устроилась на нем, показав в прорези юбки свои длинные ноги. Поперхнувшись, я отодвинул свое кресло в угол.
- Все в порядке, клопов здесь нет. Утром я проверила твой кабинет.
Я почувствовал, как мои глаза вылезают из орбит.
- Кто ты?
Ее улыбка обнажила белоснежные зубы.
- Я лазутчик, Томми. Разведчик. Глубоко законспирированный агент. Я работаю на правительство с тех пор, как меня, двенадцатилетнюю девочку, спас в трущобах Чикаго Корпус реабилитации, иначе в этой жизни я не увидела бы ничего, кроме насилия и проституции.
- И они внедрили тебя сюда?
- Когда я закончила подготовку, они внедрили меня в компанию "Кейбл ньюс". Мне потребовалось одиннадцать лет чтобы пробиться в этот Центр. Мы всегда подозревали, что существует организация, которая манипулирует новостями, но у нас не было доказательств...
- Манипулирует! - Это слово шокировало меня. - Мы не манипулируем.
- Да? - Она, казалось, была удивлена моим праведным гневом. -Тогда что же вы делаете?
- Мы выбираем. Мы сосредотачиваем на них внимание. Мы управляем новостями на благо аудитории.
- А по-моему, дружище Томми, это и называется манипуляцией. И она незаконна.
- Но мы... делаем это незаметно.
Мэри тряхнула очаровательными каштановыми локонами.
- Это нарушение антитрестовского законодательства, не говоря уже о множестве других законов.
- И поэтому ты собираешься заложить нас. Выпрямившись, она устроилась на краешке стола.
- Я не могу сделать это. Я работаю на правительство, Агент-провокатор - уверена, именно так назвали бы меня юристы мистера Армстронга.
- Тогда что...
- Показания должен дать ты. Ты - честный сотрудник, поэтому их примут в суде.
- Разрушить все это? - я распростер руки в праведном возмущении,
- Но это чертовски незаконно, Том, - попыталась убедить меня Мэри, - кроме того, ты можешь здорово выгадать если окажешься законопослушным гражданином. Пожизненная пенсия, в два раза больше, чем ты зарабатываешь здесь. Ты знаешь, дядюшка Сэм может быть щедрым. Мы снабдим тебя новыми документами, изменим внешность. Мы доставим тебя в любое место: Самоа, Санта-Барбара... Ты будешь жить, как удалившийся от дел финансист.
- Должен признать... это действительно щедро, - не мог не согласиться я.
- И я, - она застенчиво потупила взгляд, - конечно тоже уйду в отставку когда на суде раскроется моя легенда. У меня не будет такой пенсии, как у тебя, но может быть...
Я почувствовал как у меня пересохло в горле. Но прежде чем я смог ответить сирена воздушной тревоги возвестила о том, что перерыв закончен.
Я встал с кресла, но Мэри преградила путь к двери.
- Что ты на это ответишь, Томас? - спросила она, положив свои очаровательные руки мне на грудь.
- Я... я не знаю... - у меня перехватило дыхание. Она быстро поцеловала меня в губы.
- Томас, дорогой, подумай об этом. Подумай хорошо, Она оставила меня в кабинете одного, мои мысли бились в голове, словно ураган. Казалось, в ушах стоял его рев. А может, это было высокое кровяное давление?
Снова заревела сирена, я бросился в конференц-зал и занял свое место в конце стола. Мэри улыбнулась и под столом похлопала меня по колену.
- Ну хорошо, джентльмены и леди, - сказал Джек Армстронг, взглянув на экран на его столе, - Я решил, если мы не можем найти информацию о кризисе в сообщениях средств массовой информации, нам надо его выдумать.
При этом он глядел на нас так, словно был уверен, что мы пропустили что-то такое, что было у нас прямо под носом.
Я ожидал этого предложения. Как я заметил, его ожидало большинство членов нашей команды. Чувствовалось, оно не застало всех врасплох, но все испытывали к нему отвращение.
Косби устало покачал головой:
- Мы делали это в прошлом месяце, получилась ерунда. Штучки для детского сада. Реакция аудитории была отрицательной. Отрицательной!
- Тогда мы должны быть более изобретательными, - раздраженно произнес Стопроцентный Американец.
Я взглянул на Мэри, Она смотрела на меня и улыбалась самой лучезарной, самой ослепительной своей улыбкой, от которой, казалось, весь мир должен пойти кругом. И решение всей проблемы подобно ослепительной вспышке (ослепительной вспышкой), отмечающей подлинное вдохновение и эпилептические припадки, мелькнуло передо мной.
Это не было эпилепсией. Я вскочил на ноги.
- Мистер Армстронг! Коллеги!
- Что случилось, мистер Джеймс? - спросил шеф Джек, в его глазах вспыхнула надежда.
Какое-то время я не мог произнести ни слова. Я еще раз посмотрел на Мэри, которая улыбкой старалась передать мне всю свою энергию, и почувствовал, что задыхаюсь, что сердце буквально готово выскочить у меня из груди.
- Леди и джентльмены, - я старался контролировать каждое свое слово, каждый свой жест, - среди нас находится агент правительства,