Квентин непонимающе посмотрел на нее.
- Да, хорошо.
Джен растеряно съела несколько ложек овсянки.
- А… а что мне взять с собой?
- Ничего.
Таким Квентина она еще не видела. Колдун не злился, не раздражался, просто ушел куда-то далеко в свои мысли и явно не желал разговаривать. Джен не знала как себя с ним вести. С другой стороны, мало ли какое настроение у человека. Главное, что не отказался взять ее с собою, а там по ходу дела она уж как-нибудь сможет загладить свою вину.
К вечеру Джен просто светилась от счастья. Она провела весь день рядом с Квентином, была ему полезна, видела в его глазах одобрение! На обратном пути домой они душевно болтали, и Джен поняла, что он больше на нее совсем не сердится. Хотя, поначалу ей пришлось несладко. Не успели они войти в поселок, как со всех сторон посыпались крестьяне со своими бедами: у одного в амбаре крыша обвалилась; у другого какая-то тварь портит зерно; у третьего нетопыри ночью перерыли огород, не столько украли, сколько попортили; какой-то бабе привиделись мертвецы; сухонькую старушонку скрутил радикулит; а другая старушка совершенно точно видела знамение конца света. Разбираться с мертвецами и нетопырями Квентин поручил Джен, а сам отправился чинить амбар. Потом они вместе лечили старушку и двух хворых ребятишек. Джен валилась с ног от усталости, но еще никогда не чувствовала себя такой полезной. Надо еще успеть сегодня зарядить амулеты от нежити, она обещала деду Филимону.
После ужина Джен углядела на заднем дворе филина. Тот сидел, нахохлившись, на излюбленной перекладине. Она поспешила к нему, а чтобы оборотень опять не улизнул, тайком спутала ему лапы "петлей теней".
- Привет, Фил.
- Здорово. Неплохо выглядишь, гляжу, отошла уже? Говорят, ты сегодня в поселке магичила не хуже Квентина.
- Это явное преувеличение, - улыбнулась Джен, хотя в душе ей было приятно.
- Да ладно уж прибедняться. Мне одна сорока все рассказала в красках. И как ты морок одной рукой развела, и ...
- Фил, ты мне зубы не заговаривай. Ты знаешь, о чем я хочу с тобой поговорить.
Филин удивленно моргнул круглыми глазами.
- Понятия не имею! Да и некогда мне тут с тобою лясы точить, - он попытался взлететь, но заклинание не пустило. - Что за...?
- Фил, ты не уйдешь, пока не расскажешь, что тогда произошло.
Оборотень с таким укором посмотрел на Джен, что ей на мгновение стало стыдно.
- Фил, пожалуйста.
Он молча повернулся к ней спиной.
- Филю-ю-юша.
Короткий хвост оборотня недовольно дернулся.
- Филипусю-юсечка! - Джен обошла перекладину и заглянула филину в лицо.
- Фу, ты! Не называй меня так!
- Ладно, не буду. А ты мне все расскажи.
- Нечего мне рассказывать. Ничего не видел, ничего не слышал!
Джен вздохнула и отошла от филина. Сделала несколько шагов, размышляя, как бы подоходчивее объяснить упрямому оборотню, что ей жизненно необходимо все узнать. Может, и не произошло ничего такого, о чем стоит переживать, а она себе места не находит.
- Филипп, - Джен остановилась у большой колоды для колки дров и задумчиво погладила ручку здоровенного колуна, - я тебя как друга прошу.
Последовало молчание, во время которого оборотень фыркал, пыхтел, ерошил перья и переступал с лапы на лапу. Джен специально не смотрела в его сторону и терпеливо ждала.
- Ну, зачем тебе знать? - мученически спросил филин. - Не помнишь и ладно. Значит, и не было ничего.
- Ладно-то ладно, - опять вздохнула Джен, - да только не дело это от правды прятаться, понимаешь?
Филин еще попыхтел немного, потом сдался:
- Да не видел я почти ничего.
- Расскажи, что знаешь.
- Ну... ты едва не свалилась, когда Квентина увидала. Он тебя подхватил. Вино, разумеется, отправил обратно в подвал, а тебя понес наверх. Уж не знаю, чем он тебе насолил, но ругалась ты на него сильно. Обзывала предателем и злодеем, и еще разными неприличными словами. Шумела ты знатно.
Джен, предчувствуя ужасные подробности, закрыла глаза. Фил вдохновенно продолжал:
- И вдруг тишина.
Он сделал драматическую паузу. Джен открыла глаза.
- Я пошел посмотреть, что у вас там случилось. Гляжу, а вы сидите на ступеньках и целуетесь.
- Что!?
- Целуетесь, - не понял ее паники Фил. - Что тут такого?
Джен спрятала лицо в ладонях.
- А дальше что было? – глухо спросила она, желая умереть.
- Откуда я знаю? - пожал крыльями филин. - Как воспитанный оборотень я деликатно удалился.
Перед глазами Джен мелькнула картина: вот она в стельку пьяная непотребно ругается на Квентина, а потом, не сдержавшись, бросается на него и неистово целует. Он с отвращением отталкивает ее от себя и велит убираться в свою комнату.
Теперь понятно, почему вчера он так злился. Святые меченосцы, что она натворила!?
Глава 7. О мести
Женщина без любви, как цветок без воды:
либо зачахнет, либо кактус.
NN
Губы обжигали. Каждый поцелуй пьянил не хуже давешнего вина. Джен и думать забыла о приличиях, до того хорошо ей обнимать Квентина за шею и все крепче прижиматься к нему. Это правильно. Так и должно быть. Внутри все горело огнем, тело само изгибалось под сильными руками. И стон сам собою вырывался. Джен закинула ногу на бедро Квентина, а он повел по ней рукой, задирая юбку. Добрался до подвязки и ловко отстегнул. Охххх, жаром обжигает. А рука колдуна двинулась дальше, вот уже и до попки добралась, гладит, ласкает. Да, да, да! Ох, до чего же Джен бесстыдная. Да плевать. Лишь бы не отпускал.
Какие у него волосы мягкие. А кожа горячая, чуть шершавая. Торопится. Быстро, жестко целует влажными губами, колет щетиной, путается в длинных волосах Джен. А она отвечает, подставляет лицо, шею, грудь. «Бери, это твое. Только твое. Все без остатка».
Квентин с силой прижал Джен к стене, почти вдавил ее в деревянную поверхность. Он сжимал ее за талию так, что Джен задыхалась, ей было больно, но ей хотелось еще и еще этой боли, чтобы он обнимал еще сильнее, прижимал к себе еще крепче, чтобы раствориться в нем, быть частью его, быть им.
Стены закружились – это Квентин тянул Джен в ее спальню. Они ударялись о мебель, спотыкались и едва держались на ногах. У Джен не осталось сил, но Квентин держал ее слишком крепко, не отпускал от себя, не переставал искать и находить губами ее губы, жадно впиваться в них, заставляя Джен снова и снова стонать от удовольствия.
Уууух! Короткий головокружительный полет – Джен упала спиной на кровать, сверху навалился Квентин. Она выдохнула и забыла вдохнуть. Тяжелый. Но ей нравится эта тяжесть. Лицо Квентина так близко, она гладит его щеки ладонями. Он смотрит на нее черными шальными глазами, часто дышит, и Джен чувствует на коже его дыхание. Горячее как он сам. Как она сама.
Это счастье.
- Я люблю тебя, Квентин.
*
Джен резко села на кровати, заозиралась в темноте, не понимая, где находится. Сердце больно колотилось в груди. Она откинулась на подушку. По телу разливалась тягучая истома и слабость.
Опять этот сон. Уже вторую неделю каждый день ей снился один и тот же сон, который обрывался на одном и том же месте. И каждый раз остаток ночи она проводила, ворочаясь с боку на бок, мечтая поскорее уснуть то ли для того, чтобы забыть дурацкий сон, то ли увидеть его продолжение.
Нет, так больше не может продолжаться, иначе Джен с ума сойдет! После того, как Фил рассказал ей о поцелуе, она себе места не находила. Как ей посмотреть в глаза колдуну? Что он о ней думает? Вот уж настоящий кошмар!
Но Квентин вел себя так, словно и не было ничего. Утром они встречались за завтраком, обсуждали планы на день, потом вместе шли в поселок, где Джен забывала на время о своих терзаниях. Ей нравилось работать с Квентином. С колдуном было легко и интересно. Какая же она дура, что сразу не поехала к нему на практику! Он не ругал, не критиковал, даже иногда хвалил Джен за сообразительность и расторопность. На обратном пути домой, часто уже в поздних сумерках, Квентин заставлял ее анализировать то, что они делали днем, повторять, искать более простые и эффективные решения, объяснял ошибки, показывал новые заклинания. И Джен готова была слушать его часами, в глубине души сожалея, что поместье Торнштольдт находится так близко от Свиристелок.
Но и она старалась изо всех сил не ударить в грязь лицом. Для этого по вечерам сидела в библиотеке, изучала справочники по артефактологии, целительству, нежити и даже ведению хозяйства. Хоть и способная она, а так много еще не знает.
И все бы ничего, если бы не эти дурацкие сны. Днем, беззаботно общаясь с Квентином, она почти убеждала себя, что Фил просто жестоко ее разыграл, и не было никакого поцелуя. А ночью, едва закрыв глаза, начинала гореть от любовной истомы, и по утру опять не знала, куда деваться от стыда. Успокаивала себя тем, что колдун понятия не имеет о ее глупых фантазиях, и старалась вести себя как ни в чем не бывало.
Страдания Джен усиливал Хавсан. Злобный старикашка так и вился вокруг нее. Через день приходил на ужин, один раз даже заявился с огромным букетом для Джен, но узрев ее полные ужаса глаза, больше с подарками не экспериментировал, ограничиваясь бутылкой дорого вина для хозяина дома.
Каждое посещение старого колдуна без ножа резало сердце Джен, заставляя беззвучно обливаться кровавыми слезами. Не сказать, что Хавсан был настолько ужасен, даже наоборот, при более близком знакомстве выяснилось, что не такой он и противный, а даже очень умный и интересный собеседник, обладающий поистине широкими знаниями почти во всех сферах магических наук. А мрачность его объяснялась тем, что случилась в жизни Хавсана какая-то трагедия. Что именно там произошло, Джен так и не поняла, но по некоторым оговоркам и обрывочным фразам она точно убедилась — события его прошлого изменили жизнь Хавсана раз и навсегда. Тут бы ей и пожалеть пожилого человека, и Джен по доброте душевной обязательно бы так и сделала, если бы не явный интерес старика к ее скромной персоне.