- Таким образом, нам остается только найти место на границе между Фалихатом и Ниар-Тоэмом, где светлые прячут ключ, и уничтожить его, - оптимистично заключил Квентин.
- Ага, всего и делов-то! - саркастически заметила Джен. Задача казалась ей не просто сложной, а невыполнимой.
- Для надежности стоит разрушить хотя бы часть опорных артефактов, которые наверняка выстроены вдоль границы для замыкания контура, - сказал Хавсан.
- А вам не кажется, что для начала надо найти эту таинственную третью кровь? - спросила Джен.
Ответом ей стали два непонимающих взгляда.
- Ээээ... - сказал Квентин. - Чего ее искать? Для уничтожения ключа хватит и нескольких капель. Надеюсь, ты пожертвуешь немного своей крови для спасения Фалихата?
- Моей? - пришла очередь Джен удивленно уставиться на колдунов.
- Да, милая, - ответил Хавсан. - Именно ты являешься носителем так называемой третьей крови. Я чистокровный темный, а в роду твоей мамы присутствовали исключительно светлые. Вартан считал, что ключ не должен использоваться магами друг против друга и изначально заложил неотменяемое условие его уничтожения. Кровь, несущая в себе в равных долях темную и светлую магии, как символ объединения. Но сейчас чистокровность большая редкость, поэтому и считается, что третьей крови не существует.
Джен не знала что сказать. Когда она обрела отца, это стало для нее большим потрясением. Счастливым, долгожданным потрясением. Но в один миг превратиться из обычной девушки в единственную надежду целого королевства - это уже слишком!
- Поэтому дед так желал моей смерти?
Хавсан нахмурился.
- Не знаю. Все может быть. Вполне вероятно, уже тогда он знал о ключе и хотел его воссоздать. И ты становилась прямой угрозой его планам.
Квентин коварно улыбнулся.
- Какое разочарование, оказывается, Д'Комель начал войну чтобы избавиться от Джен, - не удержался он от шпильки. - Признайся, Хавсан, было приятно думать, что война разгорелась из-за тебя?
Магистр бросил на Квентина уничижительный взгляд.
- Джен, тебе надо уехать в Фалихат, - вместо ответа сказал он. - Здесь оставаться опасно. Я отправлю тебя к своему другу, лэрду Виэлю.
На лице Квентина промелькнуло странное выражение, вроде бы он удивлен таким решением, но возразить ему нечего.
- Это необходимо? - Джен посмотрела на колдуна, словно слов отца было недостаточно.
Квентин утвердительно кивнул.
- Вопрос лишь в том как лучше переправить тебя в Фалихат, - сказал он. - Если светлые в самом деле готовятся к активации ключа, наверняка пристально контролируют границы. На их месте я бы обязательно заинтересовался почему колдун, о котором никто не слышал двадцать лет, вдруг решил вернуться на родину да еще в компании светлой девчонки-артефактницы.
- Я спрячу Джен и сразу же отправлюсь к королю, - ответил Хавсан.
- Д'Комель узнает о твоих перемещениях раньше, чем ты их совершишь, - отмахнулся Квентин. Он поднялся и зашагал по комнате. - Нет, надо уйти всем вместе. Я смогу прикрыть твою ауру. Моему перемещению пограничники не придадут такого значения и, возможно, не станут докладывать герцогу.
Хавсан по привычке хмурил брови, обдумывая план Квентина.
- А я? - спросила Джен.
- Ты моя рабыня. Нет ничего не обычного, что ты путешествуешь со мной, - как само собою разумеющееся объяснил колдун.
С тех пор, как она обрела отца, Джен частенько думала о том, считает ее Квентин все еще своей рабыней или нет. И, если честно, ей совсем не хотелось расставаться с этим незавидным статусом. Как бы далеко она не оказалась от колдуна, Джен останется связана с ним, и чтобы отпустить свою рабыню, Квентину придется еще хотя бы раз с нею увидеться.
- Ты не снимешь его? - Джен коснулась рабского браслета. Не хватало еще, чтобы Квентин догадался, как она боится расстаться со ставшим уже родным тоненьким ободком.
- Дочка, это твоя основная защита, - словно извиняясь, пояснил Хавсан, - поэтому мы решили пока его оставить. Потерпи еще немного. Как только все закончится, клянусь, мы сразу его снимем.
- Да, конечно, - Джен опустила голову, чтобы спрятать довольную улыбку.
- Тогда решено, завтра утром уходим, - подвел итог Квентин.
- Почему не сейчас? - сразу же ощетинился Хавсан.
- Надо отправить Фила к Сарту, закрыть дом и наложить заклинание отвода глаз. Не известно когда еще получится вернуться, не хочу чтобы Лизабету трогали.
- Пап, ее никак нельзя оставлять без защиты, - поддержала рабовладельца Джен.
- Как же, как же, помню, как ваша домовиха на меня кидалась, - пробурчал себе под нос Хавсан.
Джен с колдуном не сговариваясь с укором посмотрели на магистра. Он поднял руки, сдаваясь.
- Ладно, завтра так завтра. Джен, из дома не выходи!
- Как скажешь, дорогой папочка, - она присела на подлокотник кресла, в котором сидел Хавсан, обняла отца за плечи и поцеловала в колючую щеку. - Я пошла собираться?
- Радость моя, - тут же растаял магистр и поцеловал ее ладошку. - Джен, подожди, - окликнул он ее уже в дверях, вспомнив что-то. - Скажи, ты еще девушка?
Джен замерла и непонимающе посмотрела на отца.
- Что?
- Ты девственница?
- Хавса-ан, - предупреждающе начал Квентин.
Дальше Джен не слушала. Она вся вспыхнула и, готовая провалиться сквозь землю, пулей выскочила из гостиной. Пресветлая матерь, за что ей это? Неужели отец не понимает, не пристало мужчине задавать девушкам подобные вопросы, да еще вот так в лоб! Он бы еще про особые дни спросил! И догадался же при Квентине! Да Джен сейчас со стыда сгорит.
Она не заметила, как взлетела по лестнице и оказалась возле своей комнаты. Нет, здесь ее быстро найдут, а еще одного унизительного разговора с отцом она не перенесет. По крайней мере, не сейчас. В том, что отец пойдет ее разыскивать, как только Квентин разъяснит ему, что тот натворил, Джен не сомневалась.
Она огляделась. Куда бы спрятаться? На цыпочках прокралась обратно к лестнице. Тихо. Бесшумно спустилась вниз, скользнула на кухню. К счастью, Лизабетты здесь не оказалось, и Джен бегом бросилась к погребу. Здесь ее точно никто искать не станет. Прикрыла плотнее дверь, спустилась на несколько ступенек и уселась горевать.
Ни за что и никогда она отсюда не выйдет. Лучше умрет ужасной смертью. После такого позора Джен даже на глаза Квентину показаться не осмелится. Как?! Как отец мог так с ней поступить?! И далась ему проклятая невинность! Если уж ему приспичило узнать, мог бы наедине спросить. Джен бы сказала все как есть, ей скрывать нечего. Любой отец мечтает о добродетельной дочери. Но зачем же при Квентине?
Слезы текли и текли по щекам. Джен вытирала их рукавом, а они все не хотели останавливаться. Не будет она никого спасать. Пусть сами спасают, а она останется сидеть в этом подвале вся такая добродетельная и невинная. И никому не нууууужнаяааааа!
Дверь открылась, кто-то вошел в погреб, опять закрыл дверь. Слезы у Джен мгновенно высохли. Кто бы это ни был, она не хочет его видеть. И разговаривать тоже. Джен сжалась в комочек, лицо спрятала в ладонях.
Легкие шаги по лестнице. Квентин. Джен не спутает его походку ни с кем. Нет, нет, нет! Уходи, пожалуйста!
Колдун сел рядом с ней на ступеньку.
- Не сердись на него, - примирительно сказал он. - Маги живут долго и поэтому не слишком трепетно относятся к подобным вещам. Особенно темные. Кровь девственников - очень сильный реагент, она используется только в самых мощных заклинаниях. Поэтому Хавсан и спросил. Чтобы понять, каким арсеналом мы владеем. - Квентин вполоборота развернулся к Джен. - Он не хотел тебя обидеть.
В ответ Джен выразительно шмыгнула носом и почувствовала, что Квентин улыбнулся. Всю ее обиду как рукой сняло, но сдаваться просто так гордость не позволяла.
- Все равно, - буркнула она в ладони.
- Да ладно тебе, хватит дуться, - уже весело сказал Квентин.
Он заставил ее убрать руки от лица, и Джен тут же отвернулась к стене. Тогда он взял ее за подбородок и повернул к себе. Джен поджала губы и демонстративно не смотрела на колдуна. Она тут места себе не находит от переживаний, а ему все смешно. Рабовладелец бесчувственный!
Рабовладелец между тем пальцами вытирал ей слезы. Джен не сопротивлялась, полагая это справедливой компенсацией за ее страдания и мечтая, чтобы слезы подольше не высыхали.
- И раз уж мы подняли эту тему, - продолжил Квентин, - хочу попросить тебя: постарайся не терять голову пока мы не разберемся с ключом.
Джен от возмущения чуть не поперхнулась! Она открыла было рот, но не нашлась что сказать, и закрыла его обратно. Отвернулась, чтобы не видеть этого подлого человека.
- Да не кипятись ты так! У лэрда Виэля есть сын, Йен. Он парень симпатичный. Мало ли что. Я обязан тебя предостеречь.
Да он издевается что ли?! Джен резко развернулась и посмотрела Квентину в глаза. Рабовладелец издевался. Улыбался во все тридцать два зуба и ни малейших угрызений совести явно не испытывал. И вот как на него сердиться? Особенно если готова полжизни отдать, чтобы он лишил тебя пресловутой невинности здесь и сейчас, прямо на этой полутемной лестнице в погребе?
- Пос-та-ра-юсь, - она вложила в это слово всю свою язвительность.
Отвернулась и гордо уставилась в темноту. Квентин молчал. Джен подождала немного и вновь на него взглянула. Рабовладелец по-прежнему улыбался.
И тут Джен сдалась. Ну не могла она обижаться на Квентина. Да и не хотела. Джен сникла, опустила голову.
- Я не хочу уезжать, - тихо призналась она.
Пауза.
- Я не хочу тебя отпускать, - ответил Квентин.
Джен вскинула голову, полная вспыхнувшей надежды:
- Может...
- Нет, Джен, - перебил колдун, - слишком опасно.
Она снова поникла. Помолчали.
- Я боюсь... боюсь, что все изменится, и я больше сюда не вернусь.
На что она рассчитывала? Джен и сама не знала. Наверное, ей бы хватило даже пустых уверений, что она не права. Лишь бы услышать это от него.