— Должен существовать убедительный повод, из-за которого Катя в своих странных обстоятельствах решила бы забрать Рексу из дома.
— Мало ли… — разочарованно буркнул Иван Иванович. Но тут же включился в «игру». — Впрочем, в разработках Трюхиной не бывает случайных элементов. Поэтому Кате, скорее всего, навязали обстоятельства, в которых она могла поступить единственно возможным образом. Деньги, думаю, надо исключить. Большая сумма вызывает подозрение. Маленькая — не оправдывает неудобств. На что еще бы Катя могла бы среагировать?
Щенок! Устинова от неожиданности окаменела. От смелой догадки захватило дух. Щенок мог нейтрализовать Рексину агрессивность. Щенок мог подтолкнуть Катю к неожиданным поступкам.
— О чем ты думаешь? — Петр поощрительно улыбнулся. — Выкладывай.
— Мне кажется…
— Слишком сложно, — пожал плечами Иван Иванович. Хотя, комбинация красивая.
— Чтобы «завести» Катю щенок должен быть алабаем и походить на Рексу. На такого Катерина «клюнула» бы непременно, — продолжила мысль Устинова.
— Ваше предложение — чистой воды бред, — Николая Антонович недоуменно пожал плечами. — Но, как версия, сойдет.
— Звони! — разжал Кравец сухие губы.
— Я и собираюсь, — фыркнул Демин и достал телефон.
Через четверть часа собеседник Демина поднял на ноги все кинологические и ветеринарные организации и выяснил фамилии, имена, адреса, телефоны, тех, кто мог быть ему полезен. Таковых набралось восемь человек. Однако первый же разговор с невысоким бородатым мужичком, которого собеседник Демина, выдернул из пивной, доказал состоятельность теории Ирины Сергеевны.
Именно бородачу было известно, что в туркменские питомники поступил заказ с очень жесткими требованиями. Клиент искал белую в черных пятнах сучку-азиата, платил хорошие деньги.
— Прикиньте, у них заказ, за который можно срубить кучу денег и ни одного подходящего щенка. А у меня щенок под боком и ни одного клиента, — хмыкнул бородач и, объясняя хорошее настроение, повел рассказ дальше. — Самое смешное началось позже. Я отправил алабая в Туркмению, а через пять дней к моему сыну — он держит собачий саноторий за городом — явился мужчина под 60, крепкого сложения, энергичный, состоятельный и попросил подержать щенка пару дней. К нашему удивлению, это оказался наша же собака. Кстати, именно сегодня я доставил ее по адресу…
Демин, выслушав доклад подчиненного, с приподнятыми от удивления бровями, однако посвящать друзей и Ивана Ивановича в историю не стал. Выдал лишь резюме:
— Версия со щенком сработала. Едем в адрес …
Кравец вздрогнул и еще сильнее сжал кулаки.
— Может позвонить Тяпину? — спросил треснувшим от волнения голосом.
—Будут новости — Леша объявится, — выразил общее мнение Олейник.
Тут же, будто под заказ, раздался звонок.
— Павел Павлович, Тяпин на проводе. В общем, есть местечко, хорошо бы наведаться.
— Адрес!
Словно читая с записей Демина, Алексей назвал улицу и номер дома.
Борис, Катя и другие
Борис.
— Как настроение? — спросил Сван. Подготовительный этап завершился, они прощались у дороги. «Агеевцам» предстояло занять выбранную позицию. Устинов отправлялся на встречу с Богунским.
— Борис? — обрадовался Степа телефонному звонку. — Ты где? Я прождал тебя в условленном месте битый час! Изнервничался, передумал не весь что. Почему ты трубку не брал?
— Обстоятельства мешали.
— Где ты? Что делаешь? Как Катя? Она звонила? Ты видел ее?
— В порядке наша Катя, на природе прохлаждается. Не беспокойся.
— Я немедленно еду к ней. Говори адрес!
— Вместе поедем. Подхвати меня по дороге.
Разоблачение Юли тенью подозрений укрыло и Степана. На принадлежность Богунского к преступной коалиции ни указывал ни один факт. Зато мелких и пакостных сомнений набиралось великое множество. «Я предвзято к нему отношусь, — напомнил себе Устинов, — надо быть объективным».
Степана роднило с Юлей многое: время знакомства — апрель, удобный в общении конформизм, глубина обуявших чувств, идеальное психологическое соответствие партнеру, прекрасные внешние данные. Сходство настораживало. С другой стороны Богунский мало отличался от обычных Катиных ухажеров. Высокие, материально обеспеченные крепыши — жизненный стандарт Морозовой и Степан Богунский выглядел именно так.
На место встречи Борис опоздал.
— Приветствую тебя, друг мой Степан!
Нетвердая поступь, в руках початая бутылка «Пшеничной», на лице румянец и растерянность. Таким Богунский Устинова никогда не видел.
— Ты пьян что ли?
Борис признал «очевидное»:
— Ну, выпил! С кем ни бывает?!
— Нашел время!
— В жизни всегда есть место подвигу и пол-литре.
— Судя по тебе, ты принял на грудь побольше.
— Не считал.
— Катя мне тоже звонила, — индифферентно сообщил Богунский.
— И что?
— Просила приехать.
— Тебя тоже. Вот, стерва.
— Борис! — Богунский гневно свел брови, — я тебя попрошу выбирать выражения.
– Будет сделано, герр капитан!
Идею притвориться пьяным, выдвинул Сван. Если Степа ни причем, сказал он, то плюнет и уйдет. А если проникнется настойчивой заботой и начнет педалировать процесс, считай, парень в игре.
— Поехали, Катя ждет, — поторопил Богунский.
Борис отмахнулся.
— Что ты ко мне пристал? Сам доберусь, без твоей помощи.
Степан засмеялся миролюбиво:
— Ты сам просил, чтобы я за тобой заехал. И правильно, между прочим, сделал. Эк, тебя развезло. Еще ненароком свалишься под забором, в милицию угодишь, опозоришься.
— Все равно, сам доберусь, — повторил Устинов, — не желаю твоими услугами пользоваться. Не желаю!
— Как хочешь. Тогда всего хорошего.
— И тебе не болеть! — Устинов повернулся и решительно зашагал по тротуару. Далеко уйти ему не позволили.
— Куда ты, горе луковое? Садись в машину. Я тебя прошу.
Наверное, больше от злости, чем от иной необходимости, Богунский достал из-под кресла тряпку, стал вытирать руки. Устинов, едва не выдав себя, проглотил ругательство. Белое в синий кораблик полотно укрыло длинный красивой формы указательный палец Степана, прошлось в возвратно-поступательном движении, перебралось к безымянному. Кусок такой же ткани, отчаянно воняя хлороформом, лежал у Устинова на балконе. Его подобрала на улице Рекса и старательно изорвала в клочья, перед тем как заснуть! Большее доказательство причастности к преступлению трудно было придумать! От бессильной ярости у Устинова даже свело скулы.
— Ладно, поехали…
Едва джип тронулся, Борис закрыл глаза и захрапел. Однако настороженный взгляд Богунского чувствовал даже сквозь закрытые веки, Сван и на этот случай выдал инструкции. Словно разбуженный собственным храпом, Борис встрепенулся, удивленно оглядел пространство салона и обессилено растянулся на заднем (сознательно выбранном) сидении. Теперь, когда Степа не видел его лица, можно было и расслабиться.
Дорога заняла минут сорок, как планировалось. В соответствии со сценарием произошла и встреча с «агеевцами». Не доезжая немного до нужного дома, посередине проулка, перегораживая дорогу, стоял запрещающий знак. Парень, в желтой жилетке поверх футболки, махнул Jeep рукой, веля тормозить.
— Какого черта… — начал было Степан.
Упало дерево, оборвало провода, ремонтники вот-вот приедут, пока надо в объезд… парень тараторил, не прекращая жевать жвачку, от чего не очень складная речь, становилась совсем невнятной. И все же суть дела была предельна ясна: джипу придется возвращаться на трассу и подбираться к нужному дому со стороны озера или вокруг леса. Другие пути перекрыты и останутся в таком состоянии еще часа два.
— Холера!
Скорректировать маршрут требовалось в первую очередь. Что бы ни случилось в дальнейшем, отправляясь в N-ск или куда-либо, Степану надлежало выбрать трассу, которую назначил для него Сван.
— От дома ведут дороги в 4-х направлениях. Две мы перекроем якобы из-за упавшего провода. Третью займет строительный вагон. Четвертая — единственная, останется свободной. Притормозить в нужном месте мы поможем, дальше — как карта ляжет, — сообщил на совещании главный стратег.
— Но Богунский может проверить соседние улицы.
История с аварией в электросети зияла прорехами. Белые нитки, шей не шей, не сводили концы с концами. Расчет строился на том, что наш человек, привыкший к рухнувшим деревьям, оборванным проводам и, главное, к нерасторопности ремонтных служб, не станет вникать в подробности происшествия. Зачем? Нормальное дело: отрезан подъезд к полусотне домов, эка, невидаль. Так было, есть, будет. На том стоим. На дураках и дорогах.
— Не проверит. — Сван не собирался убеждать, он действовал и рассуждал как профессионал и как профессионал не вкладывал в работу ни грамма эмоций. И оказался прав!
Внедорожник, пыхтя, дал задний ход, развернулся. Слава Богу, выдохнул Борис.
Катя.
– Как ты мог?!
День, злой проказник, продолжал дарить неожиданности. Пьяный в стельку Устинов, вцепившись в спинку переднего сидения, категорически отказывался покидать салон автомобиля.
София философски заключила:
— Мужики есть мужики, дикое племя. Не расстраивайся. Если до завтрашнего утра твой друг очухается — хорошо. Нет — не судьба ему директорствовать, извини, — оскорбленной поступью она направилась в дом. Катя, Степан и Борис остались у ворот. Устинов глупо улыбался, Богунский вопросительно взирал на Катерину. Та в немой досаде, наливалась гневом.
— Степан, отойди, пожалуйста, я попробую с ним поговорить, — попросила тихо.
— Бесполезно, ничего не соображает, — Богунский нехотя сделал пару шагов в сторону.
Катя присела на корточки перед машиной, постаралась заглянуть в серые туманные глаза.
— Борис, ты меня слышишь? — туман набрал гущи, начал преобразовываться в стекло, — Борька, нам надо N-ск.
— В N-ск, — повторил Устинов, — зачем?
— Я тебе потом расскажу, ладно?