— А что же тогда случилось? — удивилась Кира. — Или это был юношеский бунт?
— Это у вас дети бунтуют против родителей, а у нас воспитываются в почтении к старшим, — хмуро ответил старший брат, который до сих пор не произнес ни слова. — Алене была оказана большая честь. Но она всегда была немного странная. И предпочла уйти от нас в другой мир, где только грех, боль и грязь.
— Большая честь? Была оказана Алене? А ей она не пришлась по душе? И в чем она заключалась эта самая честь?
— Ее захотел взять в жены сам Апостол.
— Только один? И какой же из двенадцати? — блеснула Кира знанием Библии.
— В мире есть только один живой — Апостол Иисус, — наставительно произнес юноша. — Это его духовное звание в нашей общине. Ему была нужна новая жена. И он обратил внимание на Алену.
— Новая жена? А что случилось со старой?
— Она состарилась.
— И умерла?
— Нет, первая просто состарилась. И не могла уже выполнять свою женскую функцию деторождения. Поэтому Апостол Иисус просил разрешения у своего отца небесного взять новую жену, которая могла бы подарить новых отпрысков его рода.
— И его выбор пал на Алену, так?
— Да. В тот раз да.
— В тот раз… м-м-м… И сколько же лет этому вашему Апостолу?
— Его земное существование насчитывает шестьдесят три года.
— Ага, земное, значит. Интересно.
Выходит, Алена сбежала от своих чокнутых родителей, которые, похоже, состоят в какой-то религиозной секте и принуждали ее выйти замуж за похотливого старикашку — их руководителя. Наверное, для юной девушки шестидесятитрехлетний старец казался настоящей развалиной. И брак с ним был таким кошмаром, что она согласна была ночевать на улице, лишь бы не ложиться в одну постель с ним.
Продолжать разговор на столь щекотливую тему подруги не стали. Им хотелось теперь выяснить одно: не приложила ли семейка Алены или даже сам отвергнутый и наверняка оскорбленный Апостол руку к кончине девушки?
— Алена общалась с вами в последнее время? — спросила Кира. — Или с родителями? Они виделись?
Старшая девушка дернулась при этом вопросе. Но брат опередил ее, сказав:
— После языческого обряда, когда наша сестра подарила свое тело Сатане, мы не могли с ней больше общаться. И если вы пришли к нам по ее просьбе, то я вам скажу…
— Не трудись понапрасну, — перебила его Кира. — Ничего мы ей передать не сможем. Ваша сестра Алена вас больше не побеспокоит.
— Она умерла, — тихо произнесла Леся. — Убита.
В комнате повисло молчание. В глазах двух старших девушек и младшего юноши блеснули слезы. И лица у них сморщились. Но старший оставался невозмутимым.
— Что же, — произнес он, — это было лучшее, что могло с ней случиться. Отец наш небесный не захотел больше видеть, как она катится вниз под гору в самый ад. И забрал нашу бедную заблудшую сестру к себе.
— Значит, вы считаете, что смерть для Алены была бы благом?
— Да.
— И ваши родители тоже так считают?
— Конечно!
Над ответом юноши следовало призадуматься. А ну как Алену убили именно ее родственнички? А что? Могли, вполне даже могли. Психические расстройства даже у младших детей были очевидны. Что уж там говорить о старших и прочих членах общины! Наверняка шизофреник на шизофренике сидит и параноиком погоняет.
Уж точно, что психически здоровые люди ни за что не согласились бы жить в таких жутких условиях, да еще плодить таких же несчастных, как они сами, детей.
Правда, было не вполне понятно, почему бы членам общины не убить заблудшую еще до свадьбы с Саидом. И не допустить таким образом их общего позора и гибели Алениной души. Тем более что родня Алены была осведомлена о грядущем замужестве старшей дочери.
— Да, — подтвердил юноша. — Алена имела наглость сообщить об этом маме.
Ага, они все знали о бракосочетании. Но тем не менее тогда, в день своей свадьбы, Алена осталась цела и невредима. Родители не пожелали наказать блудную дщерь. Так что могло случиться такого сейчас, когда Алена уже и без того наказана. Ведь ее муж погиб. Понятно, что вернуться в общину после всего она уже не могла. Но…
— И родители заранее знали, что Алена выходит замуж за мусульманина? — спросила Кира у старших братьев и сестер Алены.
Те помертвели. Но кивнули.
— И давно знали?
— Когда Алена сообщила нам, что выходит замуж, она еще и призналась, что собирается поменять веру.
— Отец после этого отказался от нее?
— Он не мог одобрить подобный брак! — подтвердил старший юноша. — Особенно он был возмущен ее отступничеством.
Понятно. Значит, реакция родителей Алены свелась к тому, что они ее прокляли. Прокляли и на этом успокоились? Так кто же в таком случае убил Алену? Кому еще она успела насолить за свою недолгую жизнь?
Однако разговаривать с семьей Алены больше было не о чем. Отец и мать вряд ли смогли бы что-то добавить о жизни своей дочери. И, незаметно прихватив с собой несколько леденцов, они ушли.
На крыльце понуро сидели младшие братик и сестричка. Сунув им в руки по паре конфет, подруги ушли, сопровождаемые удивленно-благодарными взглядами детей.
— Какими жестокими бывают люди к самим себе, — посетовала Кира, когда они отошли шагов на двадцать от дома родителей Алены.
— И к своим близким.
— И ведь действуют, как сами уверены, из лучших побуждений! А что получается?
— Получается не очень хорошо, — согласилась с ней Леся. — Из лучших побуждений родители делают так, что их младшие дети ходят в лохмотьях и даже на праздники не видят сладкого, потому что это, видите ли, грех. А старшая удирает из дома, потому что родители собираются подложить ее под мерзкого старикашку. И при этом опять же уверены, что действуют исключительно во благо своей дочери.
— Кстати, интересно было бы взглянуть на него.
— На кого?
— На этого Апостола Иисуса. Так сказать, жениха Алены.
— А мне совсем не хочется, — фыркнула Кира. — Уверена, это хитрая корыстная сволочь, которая водит за нос простых людей. И, прикрываясь своим саном и верой, отнимает у них деньги, а у их детей — нормальное детство!
Подруги уже почти дошли до Кириной «десятки», на которой приехали в Никольское, как вдруг позади них послышались шаги и чей-то голос окликнул их. Оглянувшись, они увидели одну из сестер. Ту самую, которая так строго говорила про Алену.
— Подождите, — сказала она им. — Мне нужно с вами поговорить!
Выглядела девушка крайне взволнованной. И, видимо, бежала за подругами, потому что запыхалась и дышала с трудом.
— Я вас обманула! Я вовсе не думаю так плохо про Алену. И я видела ее всего неделю назад! — выпалила она, едва переведя дух.
— Да? И где? Она приезжала сюда к вам?
— Что вы! — воскликнула девушка. — Она бы побоялась. Нет, мы встретились с ней совершенно случайно.
Ира, так звали девушку, работает в Питере. Ничего особенного. Работа как работа. Она стоит за прилавком в книжном магазине. Религиозную агитацию не ведет, это не ее послушание. Но две трети заработанных денег отдает на нужды общины. Нельзя сказать, чтобы Иру подобное положение вещей устраивало и она не мечтала о другой жизни. Но Алениной отваги она не имеет. И уйти от родителей, сбросив ярмо, тоже не смеет.
— Вот и приходится отдавать в общину почти все деньги. А того, что остается, едва хватает на еду для младших, которые еще не работают.
— Ваш Апостол просто рабовладелец!
— Он наш руководитель. И деньги он, наверное, берет не себе.
В голосе Иры при этих словах прозвучало сомнение. Но она справилась с собой и продолжила:
— Считается, что деньги копятся на новый молельный дом. Старый уже не вмещает в себя всех верующих.
— Прекрасно, ряды наивных дураков успешно пополняются, но ты-то должна понимать, что этот Апостол просто грабит вас?
Ира отвела глаза.
— Я хотела не жаловаться, а рассказать вам про Алену.
— Да! — спохватились подруги. — Конечно. Рассказывай!
— Ну вот, я как раз шла с работы и вдруг прямо на улице увидела Алену.
Ира хотела окликнуть сестру. Но та так торопилась, что не услышала. Она переходила дорогу в недозволенном месте. И все внимание Алены было приковано к несущимся вдоль по дороге машинам.
— Наконец она перешла дорогу, и я увидела, как она подошла к высокому светловолосому мужчине. К своему любовнику.
— К любовнику? Почему к любовнику?
— Это было ясно.
— Ты не преувеличиваешь?
— Ничуть! Они целовались, как могут целоваться очень близкие люди. Ну, в любовном плане близкие, понимаете? В губы и очень долго.
Наивную и воспитанную в строгости Иру подобная картина шокировала. О том, что Алена овдовела, девушка не знала. В семье тема Алены была запретной. И говорить о блудной сестре и дочери никто не смел. Уйдя из дома, она умерла для семьи.
Тем не менее Ира знала, что Аленин муж — азербайджанец. А этот мужчина был блондином и русским. Поняв, что у ее сестры, помимо мужа-мусульманина, есть еще и любовник, Ира ужаснулась. И впервые подумала о том, что, пожалуй, отец и мать не так уж не правы, не допуская общения Алены с остальными своими детьми. От нее исходит зараза вольнодумства и греховности.
— Но все же она моя сестра. И я решила, что нужно поговорить с ней. Убедить в том, что она ведет неправедный образ жизни. Что так делать нельзя.
Ира подождала. Потом Алена получила от мужчины какой-то сверток. Они снова поцеловались. А затем он сел в свою машину и уехал. Алена осталась. Она осталась на проезжей части и подняла руку, чтобы поймать такси. И Ира поняла, что сестра сейчас укатит. Поток машин на дороге в эту минуту уменьшился. И Ира тоже перебежала через дорогу к Алене.
Та особой радости при виде младшенькой не проявила. О себе рассказывала неохотно. И про смерть мужа ни словом не обмолвилась. Даже когда Ира начала стыдить ее, замужнюю женщину, за шашни с другим мужчиной.
— Грех это, сестра, — втолковывала она Алене. — Не тому тебя наши родители учили.