Подруги переглянулись. В том, что у всех последователей Апостола крыша уехала далеко и надолго, они не сомневались. Так что Аленин папашка вполне мог отъехать еще подальше и порешить не только блудную дочурку, но и всех тех, кого винил в ее падении. Они уже ранее обсуждали эту версию. И тогда отказались от нее. А как быть сейчас? После полученного признания убийцы?
— Да точно так же! — воскликнул следователь. — Не верю я в то, что он убил Апостола. И не мог он убить хозяйку притона.
— А дочь мог?
Следователь заколебался с ответом.
— А тех двоих почему не мог? Апостола и Каллиопу?
— В первом случае потому, что следы на теле у жертвы не подходят по размерам. А во втором, потому что сам к этому времени был уже мертв.
— Не понимаю. А как же письмо, в котором он кается в убийстве Каллиопы?
— Ну, он ведь имен не называет. Говорит просто, что наказал блудниц. То есть надо понимать, что свою дочь и еще одну женщину.
— А Апостола?
— И его тоже.
— Его отец Алены тоже счел грешником?
— Видимо, так.
Над всем этим следовало хорошенько поразмыслить. Но у подруг не оказалось времени. Потому что в этот момент следователь сделал им такое предложение, что они буквально обалдели.
— Мы решили, — заявил он, для солидности вертя в руках перьевую ручку, изображающую из себя «Паркер», — мы решили, что вам нужно продолжить посещать общину Апостола.
— Что?!
Следователь покраснел, «Паркер» отложил, но продолжал развивать свою мысль.
— Дело в том, что раз уж вы с подругой сумели внедриться в гнездо этих сектантов, то нельзя нам упускать такую прекрасную возможность разобраться в том, что у них происходит.
— А что у них происходит?
— Вот это вам и предстоит выяснить.
Кира хмыкнула.
— Сформулирую вопрос немного по-другому, — сказала она. — С чего вы взяли, что у них там вообще что-то происходит такое, чем следует заниматься уголовному розыску?
— Положа руку на сердце, вы разве сами так не думаете?
Допустим, Кира думала. Но признаваться в этом следователю не собиралась. Из упрямства, должно быть. И вообще, на то она и женщина, чтобы ей там чудилось и казалось. А мужчины должны оперировать фактами, а не чувствами. Она так и заявила Еремею. И следователь покорно принялся разжевывать и так очевидные вещи.
— У них в общине произошло два убийства, — нудил он. — И третье убийство хозяйки притона опять же связано с их общиной. Понимаете, к чему я клоню?
— Только в общих чертах.
— Да что конкретно мы с Кирой должны сделать?
Кира метнула на подругу сердитый взгляд. Этим вопросом Леся фактически подписалась под согласием помогать следствию. И зачем? Не могла немного поломаться! А следователь радостно вспыхнул и затараторил:
— Ничего особенного пока вам делать и не нужно. Достаточно вашего согласия помочь следствию. Вы же такие бесстрашные, умные, проницательные. Если не вы, то кто же еще сможет разобраться в случившемся?
Подруги переглянулись. Наконец-то их оценили! Как это было приятно. И на радостях Кира даже забыла, что должна для приличия поломаться.
— Мы согласны! — выпалили они хором.
Следователь расцвел. Но тут же снова нахмурился и встревожился.
— Знаете, это была не моя мысль, — предупредил он девушек, глядя на Киру. — Но вы с вашей пронырливостью… Я ведь вам говорил! А вот теперь можете радоваться, мое начальство заметило ваши телодвижения. И в приказном порядке велело, чтобы я подключил вас к расследованию.
— А вам бы этого не хотелось?
— Не хотелось, — признался следователь. — И вовсе не потому, что я такой эгоист и жажду заполучить все лавры и новую звездочку на погоны. Просто я беспокоюсь за вас. Очень беспокоюсь.
— Но мы же бесстрашные, умные и проницательные…
— А убийцы действуют жестоко и безжалостно. Они могут и не оценить ваших потрясающих качеств. Я вам это уже говорил. И повторяю сейчас снова. Мне не нравится, что вы будете рисковать своими жизнями.
— Да с чего вы взяли, что нам придется ими рисковать?
Следователь покачал головой.
— Трое уже убиты. И это только те, чьи тела мы обнаружили. И к тому же я чувствую, что в связи со смертью лидера этой общины там должны произойти важные перемены.
— Передел власти?
— Что-то в этом роде, — пробурчал следователь. — Но скорее воцарение нового божка. Не понимаете?
— Нет.
— В этой общине вроде бы всем заправлял Апостол Иисус — в миру милейший господин Звенягин. Так?
— Верно.
— Но мы навели справки, он не мог бы затеять это дело с общиной просто из-за финансов. Вернее, в силу отсутствия у него оных.
— Как это?
— Не было у нашего господина Апостола денег на раскуртку, вот что! Кто-то ему их дал. И этот кто-то ловко управлял и самим Апостолом, и всеми другими членами общины. Вот что я хотел вам сказать. И о чем хотел предупредить. На мой взгляд, это очень важный факт.
Подруги молчали и сосредоточенно думали. Оказалось, что противник куда значительней и страшней, чем им представлялось. И главное, они решительно ничегошеньки не знали о нем. Кто он? Один или это группа людей? Каковы их планы? И главное, зачем им все эти убийства? Апостола в том числе.
— Чертовщина какая-то, — выразительно произнесла Кира, когда они вышли от следователя и уселись в маленьком тихом кафе, чтобы выпить по чашке эспрессо.
Обеим хотелось как-то освежить, можно даже сказать, прополоскать свои мысли, а крепкий натуральный кофе годился для этого как нельзя лучше.
— И не говори — чертовщина, да и только!
— И мы должны в ней лично участвовать.
— Угу.
Кира покрутила перед собой крохотную чашечку с густым черным напитком, разглядывая ее со всех сторон. Увиденное ее удовлетворило. И, прикрыв глаза, она поднесла чашку ко рту. Втянула в себя божественный запах и услышала:
— А этот следователь с тебя глаз не сводил.
Кира все же сделала глоток. Но вкуса напитка уже не ощутила. Слова подруги полностью вывели ее из кофейного транса.
— Ты думаешь?
— Будто бы сама не видела!
— Видела, но подумала, что мне чудится.
— Нет, нет. Он прямо весь дергался, когда говорил о том, какие опасности нам с тобой могут грозить. Вернее, тебе могут грозить. Моя-то судьба его как раз не слишком взволновала.
— М-м-м, — промычала Кира, пунцовая и польщенная. — Он мне и самой нравится. И если бы еще не плел за моей спиной какие-то свои делишки…
— Ой, ой, ой! Можно подумать, ты сама поступаешь иначе!
— Так ты думаешь, что я ему нравлюсь?
— Ну, глаз он на тебя положил, это точно.
Кира задумалась. Мысль о том, что следователь положил на нее глаз, ей пришлась по душе. Глаза у Еремея были красивые. Но долго предаваться романтическим мечтам Кира не захотела.
— Давай не будем об этом пока говорить. Как поется — «первым делом, первым делом самолеты, ну, а девушки, а девушки потом».
— Вот! — удовлетворенно кивнула Леся. — Ты уже и запела. Первый признак, что сама влюбилась! В рыжего следователя!
— Не мели чушь!
— Не мечтай меня обмануть! Вижу тебя как облупленную!
— Леся!
— Кира!
— Давай о деле!
Леся лукаво улыбнулась краешком губ, показывая, что ее все равно не обманешь.
— Ладно, давай.
Кира допила кофе. И с трудом отогнав от себя образ влюбленного Еремея, заговорила:
— Предлагаю уже сегодня отправиться в дом Апостола.
— А это удобно?
— Неудобно писать на потолок!
— Но у людей похороны!
— Похороны — дело общественное. А мы часть их общества.
— Да?
— Да, и не забывай этого. Нас Апостол лично принял в их общину. Надеюсь, ты это помнишь?
— Забудешь такое!
— Вот, а раз так, сегодня же поедем к ним. Предложим свою помощь. И под этим предлогом останемся в доме.
— А дальше?
— Дальше видно будет. Если следователь прав, то новый хозяин общины должен появиться на сцене буквально со дня на день.
— На похоронах старого Апостола?
— Очень возможно, что именно там. И я не хочу пропустить его появление.
Похороны старого Апостола в отличие от похорон бедной Алены проходили торжественно и весьма пышно. Подруги не знали, собралась на них вся его община или это была только ее привилегированная часть, но в любом случае зрелище впечатляло. Траурная процессия растянулась на два квартала. Часть скорбящих ехала на своих машинах, для остальных наняли три автобуса.
Подруг никто и не думал гнать. Даже напротив. Устройство похорон взял на себя Митя. И потому они получились изысканными, но с легким налетом романтизма. Особенно подруг умилили венки, выполненные в форме розовых сердечек с трогательными надписями: «От любимого друга», «От жены», «От невесты».
— Валентинки, да и только, — покосившись на эти розовые пышные сердца, хмыкнула Леся. — Не слишком уместно на кладбище.
Кира ничего не ответила. Ей было некогда критиковать саму церемонию. У нее было дело поважней. Она стреляла глазами по сторонам, по лицам собравшихся, пытаясь вычислить преемника старого Апостола.
— Тут он должен быть, — шептала она себе под нос. — Тут. Сердцем чую!
Сердцем она там это чувствовала или другим каким местом, но оказалась совершенно права. Едва все скучились возле отверстой могилы в ожидании начала церемонии, как Кира сразу же обратила внимание на этого человека. У него было худое лицо, жилистое тело и сверкающие пронзительные черные глаза.
— Чисто сатана! — прошептала Леся, когда Кира указала подруге на этого человека.
Но не внешность была главным его козырем. Поважнее впечатляюще яркой внешности оказалось то, как по-хозяйски властно держался этот человек. При этом он казался куда более напряженным, чем все присутствующие. Видно, он не был до конца уверен в успехе.
— Зуб даю, этот человек еще сегодня себя проявит, — снова зашептала Кира. — Вот увидишь!
Затем зазвучали прощальные речи, в которых покойный выглядел эдаким ангелом с крыльями. Он оказался чистейшей души человеком, кристальной честности, высоких нравственных устоев, прозорливцем и чудотворцем, Божьим посланцем и истинным Мессией своего времени. А потом прозвучала фраза, которая заставила подруг насторожиться еще больше.