— Все! — произнес он. — Готово. Вот это место, если смотреть по карте «Мегафона».
И он ткнул пальцем в карту, высветившуюся на экране его компьютера.
— Не вижу. Увеличь масштаб.
Карта стала больше. И у Еремея от удивления зашевелились волосы на голове и даже на бровях.
— Точно?
— Точней не бывает. Указано с точностью до трех метров.
Только после этого Еремей наконец оторвался от экрана монитора. Он яростно потряс руку своего друга и опрометью метнулся к выходу.
— С меня причитается! — крикнул он, выбегая из кабинета.
Теперь он знал главное — где находится Кира. А остальное было делом техники.
Леся открыла глаза и едва удержалась от крика ужаса, рвущегося из нее. Ей показалось, что ее замуровали в какой-то нише. Ну да, точно замуровали! А что еще подумать? Над головой был низкий душный потолок. Снизу жесткий камень. Просторно было лишь по сторонам, куда Леся раскинула руки.
Но немного успокоившись и хорошенько приглядевшись, Леся сообразила, что потолок какой-то странный. Весь простеган и пружинит. Да и с боков есть просветы. Путем нехитрых перемещений она выбралась из своего убежища и огляделась.
Через открытое окно лился солнечный свет, который так нестерпимо резал глаза, что Леся зажмурилась. К тому же у нее болела голова. И еще она никак не могла сообразить, что происходит. И что ей делать дальше. В памяти оставались какие-то смутные обрывки. Неприятные и даже откровенно жуткие.
Вот она едет в чужой машине с чужими людьми, вокруг темно и страшно. Затем ее тащат в какую-то узкую извилистую нору, она кричит от ужаса, но никому и дела нет до ее чувств. Затем снова провал. И вот в нее вливают какую-то дрянь, которая мерзко пахнет, а на вкус еще хуже.
— И все, — растерянно резюмировала Леся. — Больше ничего не помню.
Тут она случайно посмотрела на свои запястья и охнула. Руки казались почти синими, так густо они были покрыты синяками и кровоподтеками.
— Ничего себе, съездила в гости. Что это было такое?
И Лесю потянуло прочь из этой комнаты. Но прежде она осмотрела себя и свою одежду в поисках какого-нибудь хотя бы самого примитивного средства обороны. Но нормальные карманы были у нее только на куртке, а вот самой куртки поблизости не было видно.
На джинсах, в которые облачилась вчера вечером Леся, карманы выполняли чисто декоративную функцию. Джинсы Леся носила до того тугие, что засунуть в карманы было невозможно даже самую крохотную бумажку. Эта крохотулька моментально оттопыривалась и портила весь вид.
Сообразив, что у нее при себе нет ни денег, ни телефона, ни документов, Леся окончательно загрустила. Положение складывалось не ахти какое. Одна в чужом враждебном месте. Почему-то спала ночью под кроватью на жестком полу. И к тому же у нее болела каждая клеточка и смертельно хотелось воды. Именно жажда и погнала девушку из комнаты.
Но все же выходить во враждебную среду с пустыми руками Леся не рискнула. Раз в ее собственных карманах ничего подходящего не нашлось, она обшарила комнату и нашла нечто вроде подсвечника. Вообще-то эта металлическая деталь интерьера могла быть чем угодно. Начиная от футуристической фигурки до обычного обломка металла, который тут забыли во время ремонта.
— Вес приличный, — взвесив на руке металлическую штуковину, решила Леся. — Подойдет.
И вооружившись таким нехитрым образом, она открыла дверь. И высунула голову в неизвестность. Вокруг было тихо и пустынно. Леся прислушалась — нет, никого. Совершенно точно, никого.
— Странно.
Вчера (или это было уже не вчера, а гораздо раньше?) Леся успела заметить, что по дому шастает множество людей. Все они выглядели озабоченно-сосредоточенными. И Леся отлично помнила: никто из них не обратил ни малейшего внимания на то, что ее тащат буквально силой. Во всяком случае, заступиться за нее никто не поспешил. Однако тогда дом выглядел оживленным. А сейчас никого не было.
— И где они все?
Пожав плечами и не подозревая, что причиной такой безлюдности в доме является как раз она сама, вернее, тот шухер, который тут поднялся, когда преступники решили, что до их логова добрались сотрудники милиции, Леся побрела дальше, все так же сжимая в руках металлическую штуковину. Найдя водопроводный кран, она жадно напилась прямо из него, справедливо рассудив, что в водопроводной воде вряд ли будет содержаться что-то худшее, чем та дрянь, которой ее опоили и от которой до сих пор трещит по швам ее голова.
Утолив жажду, Леся почувствовала себя лучше. К тому же в доме по-прежнему было тихо и спокойно. Девушка заметно приободрилась. И пошла на поиски. Она осмотрела все уголки и даже нашла телефон. Некоторое время она постояла возле него, соображая, как он может ей пригодиться. Но, сняв трубку, не услышала гудка. Телефон был тих, как и все в доме.
— Все ясно. Все сбежали!
Не найдя наверху ничего интересного, Леся увидела лестницу и спустилась по ней в белый подвал. Она вспомнила, что тут ей тоже довелось побывать. Но ни тогда, ни сейчас ей тут не понравилось. Тем не менее дело есть дело. И Леся принялась заглядывать во все двери подряд. Ни души. Леся начала уже подумывать, что за ночь сошла с ума или избирательно ослепла и оглохла, как вдруг за окном раздался громкий голос:
— Внимание! Предлагаю всем сдаться!
Леся торопливо огляделась по сторонам, надеясь увидеть этих самых «всех», кому предлагалось сдаться вместе с ней. Разумеется, никого не увидела. А голос продолжал настаивать:
— Сдавайтесь! Не усугубляйте своего положения. Отпустите заложниц. И выходите с поднятыми руками. По одному!
Чтобы не расстраивать понапрасну голос, Леся отложила свое оружие в сторону. И задрав руки вверх, послушно направилась наверх и к выходу.
Когда следователь увидел, как из дома, сияя приветливой, немного растерянной улыбкой, появилась Леся с поднятыми руками, он не поверил своим глазам. Наблюдение за домом велось уже несколько часов. И наконец на рассвете, когда стало ясно, что обитатели дома и не думают просыпаться, было решено начать действовать.
И вот теперь из дома появилась Леся собственной персоной. Следователь нетерпеливо всматривался в дверь позади нее, надеясь, что оттуда сейчас появится и вторая подруга. Но время шло, а никто не выходил. Никто!
— Где Кира? — крикнул следователь, поднимаясь из своего укрытия за густым кустом можжевельника. — Где остальные?
Леся повернулась в его сторону. Улыбка стала шире, когда она узнала следователя. Но затем в один миг погасла.
— Я не знаю, — развела она руками. — Там в доме, кроме меня, больше никого нет.
Это была самая скверная новость, которую слышал Еремей за последнее время.
— Как нет? — воскликнул он. — Не может быть!
— Осмотрите сами, если не верите, — уныло посоветовала ему Леся, на которую внезапно навалилась такая усталость, что она не могла даже пошевелиться.
Ноги совершенно перестали ее слушаться. И она без сил опустилась бы на холодную землю, если бы чьи-то сильные руки не подхватили ее. Леся почувствовала, как в голове все путается, мешается и несется по кругу. Чтобы прекратить это безобразие, она закрыла глаза. И неожиданно для самой себя отключилась.
Впрочем, долго находиться без сознания ей не дали. Сунули под нос какую-то вонючую ампулу. И Лесю словно горячей волной окатило. А вместе с сознанием к ней вернулась и память. Не вся, но существенно полезная ее часть.
— Я знаю, куда они могли все деться! — воскликнула она. — Там есть подземный ход. Они могут быть там.
Упоминание о подземном ходе привело Еремея чуть ли не в экстаз. Лесе показалось, что сейчас он ее расцелует. Этого не случилось. Но, во всяком случае, следователь вцепился в Лесю словно клещ и велел хоть ползком, но указать дорогу туда.
— Девушке нельзя двигаться, — пытался возразить врач. — Она еще нездорова.
Но противостоять дружным заверениям Леси и Еремея не смог и отступил, показывая пустые ладони в знак того, что он умывает руки.
Оказавшись снова в белом подвале, по которому уже рассыпалась группа захвата, состоящая из ребят в камуфляже, бронежилетах и с автоматами в руках, Леся принялась испуганно озираться. Местечко пахло препаршиво. Но она тут была. И через несколько минут ей удалось сориентироваться. А со второй попытки даже найти нужную дверь. И указать на нее Еремею. На этом ее миссия заканчивалась.
— Дальше ты не пойдешь! — сообщил ей следователь, ныряя в подземный ход.
— Почему?
— Эти люди слишком опасны! И потом мы же не знаем, где они находятся сейчас. Возможно, всего в сотне метров отсюда.
— Ну и что?
— Ну и то! — разозлился Еремей. — Сержант Масленков, возьмите девушку под свою опеку и немедленно препроводите ее домой. И без возражений у меня!
Кому была адресована последняя фраза, осталось неясным. Следователь уже скрылся из виду. А сержанта, заботам которого поручили Лесю, кто-то отвлек вопросом. И он тоже отошел, велев Лесе никуда не уходить и вообще не двигаться с места. Сначала Леся так и делала. Она постояла, растерянно глядя в туннель, в котором скрылся следователь и его команда. Казалось бы, что опасного в том, чтобы пойти с ними? Особенно после всего того, что они с Кирой уже пережили этой ночью. Но следователь выразился чрезвычайно четко. И Леся колебалась.
Ведь вместе с новым Апостолом, на которого ей было в глубине души абсолютно начхать, была и ее любимая подруга Кира. А вот уж на Киру ей было точно не начхать. И у Леси в голове не укладывалось, как это она — и вдруг не будет участвовать в финальной стадии погони. И, возможно, в спасении Киры.
И так как никто, даже сержант Масленков, не обращал на нее никакого внимания, она в конце концов махнула рукой на запрет Еремея и тоже шагнула в узкий темный проход. Голосов Еремея и его команды уже не было слышно. Но Леся знала — впереди нет никаких поворотов или разветвлений. Так что заблудиться она не боялась. Темно тоже не было. И Леся потихоньку протопала весь путь, изумляясь, чего она так тряслась в прошлый раз. Впрочем, тогда ведь ее тащили насильно. А сейчас она шла сама, так сказать, сугубо добровольно. Это, согласитесь, большая разница.