– Я знаю, где он, – прошептала Бибера.
– Где? – выпрямилась Процелла, убирая деревяшку в ворот рубахи. – Где?
Рядом в заснеженных берегах текла река Малиту. За рекой подпирали небо вершины гор Балтуту. С другой стороны, за разоренным трактиром стоял фидентский замок. И четыре дороги разбегались от трактира. Одна к переправе, другая к замку, третья, огибая трактир, ко второй переправе через город, четвертая в снежные дали Фиденты на восток.
– Туда, – мотнула головой Бибера на последний путь. – Туда ускакали всадники. Одна лошадь с бэдгалдингирскими подковами, как наши.
– Надо вернуться к Амплусу! – воскликнула Процелла. – Узнать, кто такой этот хранитель? Что случилось?
– А если Амплус с ним заодно? – остудила пыл Процеллы Бибера. – Пойдем по следам. Там и узнаем. Главное, чтобы Игнис остался жив. Или ты не обещала его жене присматривать за ним?
Глава 23Хонор
Лава никогда не бывала в Хоноре. Точно так же, как не бывала до последнего времени нигде южнее Утиса и Фиденты, но она прекрасно знала, что Хонор, не считая Бабу, самое южное атерское королевство, и южнее его только Аштарак, Тирена и степь, в которой властвовали кочевые племена, возникшие на развалинах древнего Аккада. Но если араманы, ушедшие из долины Иккибу, построили город на единственном холме на южном берегу Утукагавы, то атерский род Рудусов поступил иначе. Сначала сторожевая башня, потом поселение, потом городок, город, замок и крепость выросли в самом выгодном месте – у единственного на всем течении Утукагавы от гор Балтуту до впадения в Му – брода. С учетом того, что правый берег Утукагавы был высоким, обрывистым, лучшего места для каменного замка не придумаешь. Тем более, что брод этот был интересен не только всякому путнику, страннику, купцу, но и всякому разбойнику. Но на этот случай и проездной двор, и подъем от реки в город, и весь правый хонорский берег уже давно были превращены в мощную крепость, сравниться с которой могли с этой стороны гор только Бабу, Ардуус да новые укрепления Тимора. Но так и этим преимущества Хонора не заканчивались! Кроме брода имелся еще и каменный коридор длиной в две сотни лиг между неприступной стеной Бабу и опять же Хонором. Конечно, отправиться от Бабу на запад можно было и широким трактом, тем более сторожевые башни на нем торчали через каждые пять лиг, но в такие времена, как теперь, никакой путник не мог рассчитывать на благополучный исход неразумного путешествия. Поэтому каменный коридор, дорога шириной в десять шагов, стиснутая скалами Балтуту и бурным течением Утукагавы, была забита беженцами, которые, хоть и стремились на север, подальше от орды, во всяком случае миновать Хонор не могли. Каменным запором гордо называл свою крепость король Хонора Гратус Рудус и имел с этого запорного устройства немалое количество монет. Впрочем, и он сам, и его предки, и, пожалуй, его потомки тем более, что все они, кроме среднего сына Урсуса и младшего сына Алкуса, обладали благоразумием и понимали, что если когда-нибудь в пределы атерских земель Анкиды и ворвутся степняки, то сделают это они именно через хонорский запор. Так что укрепляли его денно и нощно.
…Отряд Сина въехал в Хонор вечером на двадцать второй день зимы. Точнее, к городу он подобрался еще в полдень, но все окрестности Хонора занимали палатки и землянки беженцев, шатры войска Муруса и хонорской дружины, поэтому пробираться между ними пришлось медленно, а после полудня вовсе спешиться и вести лошадей под уздцы, что немало обрадовало Гладиоса и Арму, которые вдруг оказались не на лошадиных загривках, а в седлах. К тому же на поясе у каждого теперь висел самый настоящий кинжал. Радости последнее их матери не добавляло.
В верхний город, который поднимался и над речной цитаделью, и над сторожевыми башнями каменного коридора, проход был закрыт. На воротах стояли неумолимые стражники, угрожающие всякому надоедливому не только изъятием ярлыка, но и порцией плетей. Сина не слишком расстроило данное обстоятельство, он повернул к северным слободам, но присмотрелся к бастионам королевского замка и объявил, что, судя по вывешенным стягам, все хонорское семейство на месте; и король Гратус Рудус вместе с супругой Кларитой, некогда знатной галаткой, и его старший сын Урбанус с семьей, и брат короля – выпивоха Сонитус.
– Которого подобрала и сделала мужем Тела Нимис, бывшая Тотум! – фыркнула Лава. – Удивительно. Она всегда мне казалась умной женщиной, как могла она решиться родить детей от того, кто пропитан вином от затылка до пяток? И ведь родила вроде бы не уродов, а крепеньких малышей!
– Почему ты, называя Телу Нимис, которая теперь уже давно Рудус, умной женщиной, тут же отказываешь ей в уме? – удивился Син. – Или ты думаешь, что если ей хватило ума не остаться безземельной вельможкой без мужа и детей, то родить она должна непременно от пьянчуги?
– А от кого же? – оторопела Лава. – Дети-то вроде похожи на Сонитуса. Во всяком случае, той же масти, и той же стати. Больше не от кого. Алкус – младший сын Гратуса – такой же пьянчуга, как Сонитус, несмотря на свои двадцать три года. Урсус – здоровяк, конечно, что бык. Да и жениться ему давно пора, тридцать один год уже, и пьет он много, но не заливает, как его младший брат и дядюшка, ну так у него другая беда. Дурак он дураком без пьянства и придури. Такой родился, такой и вырос. Остается только Урбанус, старший сын Гратуса, ну так этому я вовсе никогда не поверю. Мало того что он и честь – это почти одно и то же, так у него еще и жена – одна из первых красавиц Анкиды. Таркоса Скутум! Троих детей ему родила и, по слухам, после каждых родов только краше становилась! Да я девчонкой, когда ее в Ардуусе видела, забывала дышать от восхищения. Куда там Теле, будь она хоть трижды красавицей, да и скинь она с плеч лет двадцать. Ей ведь уже сорок восемь!
– А Гратусу шестьдесят один год, – заметил Син.
– Так… – прижала ладонь к губам Лава. – Неужели…
– А ты вспомни свою тетушку, – посоветовал Син. – Я, конечно, не бродил вельможными коридорами, но как-то чуть ли не годик потратил, чтобы разобраться, что же все-таки случилось в крепости Ос. Разобраться до конца не удалось, но про Телу теперь точно могу сказать, будь она королевой Ардууса, не Пурус бы теперь правил, а она. Даже если бы мужа ей пришлось убить.
– Так чего ж она не убьет его теперь? – воскликнула Лава. – Или ей нужно убить королеву, Клариту, чтобы занять ее место?
– Успокойся, – посоветовал Лаве Син. – Тела очень мудра. И ее мудрость в том, что она родила двоих здоровых детей, что она в тепле и достатке, под покровительством Гратуса и при попустительстве его жены. И главное, что она должна делать, – это сберегать своего пьянчугу мужа Сонитуса, потому что, пока он жив, ее жизнь полна радостей и легкости.
– Неужели вам интересно копаться в этой грязи? – поморщился Литус, который шел следом. – Какая разница, от кого родила детей эта самая Тела?
– Большая, – не согласился Син. – Родство в вельможных семействах не менее важно, чем число дружинников или протяженность границ. Из-за него порой рождаются и погибают целые королевства. Думаешь, просто так составляются родословные, вычерчиваются магические таблицы и сверяются родовые признаки? Это целая наука!
– Меня она не интересует, – буркнул Литус. – И что ты узнал насчет гибели семейства Тотум?
– Главное, – уверенно заявил Син. – Кирум не нападал на крепость Ос и не убивал никого из семейства Тотум.
– Кто же это тогда сделал? – удивился Литус.
– Не знаю, – пробормотал Син. – Но кое-какие мысли есть. Для того чтобы подумать, вспомни все, что мы говорили сейчас о Теле, и скажи, кто бы сейчас правил Лаписом, если бы не погиб сын Телы или не был убит в Ардуусе ее муж?
– Тела Нимис и правила бы! – воскликнула Лава. – И что? Не она же перебила стражников крепости Ос и все королевское семейство? Или у нее была собственная дружина?
– В том-то и дело, – пробормотал Син, – в том-то и дело, что была.
– И часто ты занимаешься такими делами? – спросил Литус.
– Ты злишься, – понял Син. – Успокойся. Мы не бежим от войны. Мы не ищем теплое место, чтобы заползти в него, как заползает улитка в раковину. Мы собираемся, чтобы принять правильное решение, определиться, как быть дальше.
– Сражаться! – прошептал Литус.
– Чтобы решить, как сражаться, с кем сражаться и где сражаться, – проговорил Син, забираясь по одной из улочек, что начали карабкаться вверх по горному склону. – Смотри-ка, война у порога, а за порогом все почищено, лед сколот, а где не сколот – посыпан песком. Самый чистый город – Хонор. Самый людный и самый чистый. Разве только Ардуус чище его.
– Радует одно, что в Хоноре не видно инквизиции, – заметил Литус. – А чистые улицы Ардууса залиты кровью невинных.
– Да, зрелище не из приятных, – согласился Син. – Ты не расстраивайся, Литус. Мы найдем его.
– Кого? – не понял Литус. – Аменса? Или есть еще какой-то угодник?
– Угодников немало, – усмехнулся Син. – Но я сейчас говорю не об Аменсе и не об угодниках. О Роре. Ведь ты из-за него бесишься? Мы найдем и сумеем убить его. И его заклинание поможет нам. Нужно только разыскать какого-нибудь мудреца.
– А ты разве не мудрец? – не понял Литус. – Ты прожил долгую жизнь, не единожды стоял на пороге смерти. Помог множеству людей. Суешь свой нос во все дела. И до сих пор не нашел мудреца? Разве есть хоть что-то, чего ты не знаешь?
– Многое, – ответил, остановившись, Син. – Кто я такой сам, почему мне отпущено столько жизни, если я не акс, не мурс, не демон и не кто-то еще? Кто был владельцем Змеиной башни на берегу озера Аббуту? В чем его замысел? Чего хотят мастера магических орденов? Кто еще помечен камнями Митуту и в чем замысел их повелителя? Куда пропал седьмой камень? Кто станет Лучезарным? Кто хранит огненный шнур, на котором висели камни Митуту? Почему мне ни разу не удалось встретиться с ардуусским магом Софусом, какие тайны он хранит? Как найти и убить Рора и кто он? Почему твоя мать погибла, а ты остался жив? Этого хватит?