Преследователи, увидевшие, что беглец исчез, в недоумении остановились и, завыв от ужаса, бросились наутёк.
— Скорее, скорее! — заорал Олег Павлович. — Жми, Николай!
— Куда? За ними?
— Кой чёрт за ними! Туда, где он исчез!
— Понял!
Автобус стрелой промчался по тому месту, где только что был Мухин, но… ничего не произошло. Неизвестно откуда взявшийся пёс вылетел из-под колес «Икаруса».
— Поздно! Эх!.. — застонал Олег Павлович. — Одной минуты не хватило! Стой!
Автобус остановился.
— Что случилось? — ничего не понимая, спросила Мария Семёновна.
— А то, что этот тип опередил нас, — пояснил Климов, — и провалился в эту проклятую временную трещину.
— А мы не успели, — горестно произнёс инженер, качая головой.
Борис положил свою огромную ладонь на плечо Олега Павловича.
— Не убивайтесь, Олег Павлович. Не сейчас, так в другой раз. Одно лишь теперь нам известно совершенно точно: трещина действительно существует и через неё действительно можно вернуться в будущее.
— Как странно звучит: вернуться в будущее, — прошептала Ольга.
— Да, — согласился инженер, — хоть и слабое, но утешение. Что ж, будем пытаться ещё раз.
Потрясённые случившимся, люди выходили из автобуса и с интересом смотрели себе под ноги. Где-то здесь или совсем рядом только что был желанный тоннель в будущее, исчезнувший, а вернее, переместившийся неведомо куда. Люди с опаской ступали на ничем не примечательную траву, с каждым шагом ожидая невероятного. Но ничего не случилось.
— Вот здесь это произошло, — сказал Климов, останавливаясь у торчащего из земли копья. — Трещина переместилась сразу же после исчезновения этого малого, иначе бы копьё улетело вслед за ним.
Олег Павлович молча кивнул. Из-за автобуса показалась собачья морда и жалобно заскулила.
— Это ещё что такое? — удивлённо спросил Борис.
Небольшая дворняга, с ошейником и поводком, выскочила из-за машины и, доверчиво махая хвостом, побежала к людям. Борис присвистнул от изумления. Собака явно чувствовала себя не в своей тарелке. Испуганно озираясь и тихонько повизгивая, она подбежала к Николаю и легла у его ног. Родным и знакомым повеяло от этого жалкого существа.
— Откуда она взялась? — посыпались вопросы со всех сторон. — Ведь её здесь не было.
— Откуда? — переспросил Олег Павлович и после небольшой паузы ответил: — Ясное дело — оттуда.
— Как? Оттуда? — почему-то прошептала Мария Семёновна. — Вы думаете, это возможно?
— Не думаю, — отрезал инженер. — Уверен. Во-первых, на этом госте из будущего ошейник и поводок, а во-вторых, дворняжка — это продукт цивилизации.
— То есть через одну трещину произошла одновременная переброска и в ту и в другую сторону, — подытожил Борис. — Туда — человек, оттуда — собака.
— Какая она симпатичная! — сказала Татьяна, опускаясь на колени рядом с дворнягой и трепля её за ухо.
Люди обступили бедное животное. Каждому хотелось погладить или хотя бы потрогать существо, которое только что прибыло из их мира и даже пахло чем-то особенным, очень знакомым и повседневным, но совершенно неуместным здесь, в глубоком прошлом.
— А ведь это, пожалуй, первая собака на земле! — воскликнул Николай.
— Верно! — подхватил Борис. — И кличку мы ей дадим соответствующую: Первый. Идёт?
— Вполне.
— Знаете, — волнуясь, произнёс Олег Павлович, — а ведь это был Мухин.
— Ну точно — он! — подтвердила Мария Семёновна, волнуясь не меньше инженера. — А я вижу, лицо очень знакомое. Где, думаю, я его видела? А это вон кто! Он, он это!
— Теперь и я его узнал, — подхватил Борис, — хотя и видел краем глаза, да и то спящего.
— А я, хоть и не видел его ни разу, — произнёс в свою очередь Николай, — думаю, что никакой дикарь не стал бы искать защиты у такого чудовища, каким наверняка в их глазах представляется наш автобус, скорее он согласится принять смерть от руки своего соплеменника.
Климов сплюнул от досады.
— Повезло алкашу, — процедил он сквозь зубы.
— А вы не завидуйте, — проговорила Мария Семёновна, — ещё не известно, чего ему пришлось натерпеться. Не от весёлой жизни, я думаю, он голым скачет по холмам, преследуемый дикарями. Я уверена, что пять минут назад он так же завидовал вам, как вы ему сейчас.
В лагерь возвращались другим путём. Новый пассажир, пёс Первый, занял достойное место в кабине водителя рядом с Николаем.
Вместо двенадцати часов в лагерь прибыли в половине второго. Ещё одно огорчение ждало колонистов. Как будто великан прошёлся по лагерю огромной метлой, разметав брёвна, заготовленные для частокола и аккуратно сложенные, и походную кухню Марии Семёновны. Кроме всего прочего исчезли запасы медвежатины, припрятанные кухаркой.
Олег Павлович хмуро оглядывал ужасный беспорядок.
— Интересно, кто бы это мог быть? Зверь или человек?
— Человек, — ответил Николай, указывая на еле заметный след на траве. Пёс Первый яростно лаял в сторону леса.
— Чует непрошеных гостей, — сказал Борис. — Мне кажется, здесь были те, кто напал на Лепёшкина, или их соплеменники.
— Маленькие, смуглые, живущие на деревьях, — в раздумье произнёс Николай, вспоминая рассказ бухгалтера. — Судя по отпечаткам ног, это действительно они.
— Похоже, что всё это время они за нами следили, — сказал Олег Павлович, — а так как в открытую напасть на лагерь опасались, то сделали это в наше отсутствие. Так что надо быть предельно осторожными и по одному в лес не ходить. Случай с несчастным Лепёшкиным — хороший тому пример.
— Теперь у нас есть надёжный сторож, — с улыбкой сказал Николай и кивнул на вертящуюся у его ног собаку. — Он в обиду нас не даст.
Глава девятая
…Мухин вздрогнул, словно от удара током. Он стоял на перекрёстке у метро «Медведково» и крепко держал за нос тщедушного интеллигента с «дипломатом».
— Ай! Больно! Да отпустите же наконец! Хулиган! — визжал тот, извиваясь, словно уж на сковородке, и пытаясь освободить свой нос из железных пальцев Мухина. А Мухин ошалело смотрел по сторонам, тяжело дышал и глупо ухмылялся, но носа не выпускал. Нос же тем временем распух и посинел и был теперь похож на баклажан — как по цвету, так и по размерам.
Вмиг собралась толпа, движение на улице прекратилось.
— Что случилось? Кого сшибли? Что, все погибли? Все пятеро? — раздавались голоса в толпе, перекрываемые протяжными гудками автомобилей.
— Да никого не сшибли. Псих из дурдома сбежал, всем носы отрывает, — отвечали наиболее осведомлённые.
Раздался свисток милиционера.
— Граждане! Прошу всех разойтись! Вы нарушаете движение автотранспорта!
Разумеется, никто не внял голосу блюстителя порядка. Тогда молодой гаишник протиснулся сквозь плотную людскую стену и столкнулся с обнажённым Мухиным. Лишь рваные листья лопуха, кое-где ещё оставшиеся после всех передряг на бёдрах Мухина, спасали его от абсолютной наготы.
Милиционер присвистнул и сдвинул фуражку на затылок.
— Одна-ако! — протянул он удивлённо, еле сдерживаясь от того, чтобы не рассмеяться. — Граждане, вы что, другого места не нашли для выяснения отношений?
— Какие отношения?.. Ай! — прогундосил интеллигент с «дипломатом», продолжая извиваться. — Я его в первый раз вижу!.. Ой, больно! Да отпустите же мой нос в конце концов! Чёрт знает что такое!.. Налетел на меня, как коршун, прямо-таки из-под земли вырос и сразу же за нос уцепился. Папуас какой-то!
Мухин всё ещё тяжело дышал и никак не мог прийти в себя после передряг минувших нескольких часов. Он не очень-то верил в реальность происходящего, поэтому и не хотел отпускать носа того вертлявого очкарика с «дипломатом». Мухин боялся, что вместе с носом исчезнет и это прекрасное видение. Даже грозный вид милиционера не приводил его в трепет, как бывало ещё совсем недавно, а самого блюстителя порядка ему хотелось прямо-таки расцеловать, и Мухин наверняка это сделал бы, если бы не нос… Проклятый нос!..
— Гражданин! Прекратите безобразничать и оставьте нос этого гражданина в покое! — послышался грозный голос милиционера. — Мало того, что вы нарушаете общественный порядок, вы ещё создали пробку на таком оживлённом перекрёстке. Сейчас же прекратите!
— А вы меня не съедите? — с беспокойством спросил Мухин.
— Ни есть, ни четвертовать я вас не собираюсь, а вот в отделение препровожу с величайшим удовольствием. Хорошо, если отделаетесь пятнадцатью сутками. Отпустите нос!
— В отделение! — радостно воскликнул Мухин. — Да я… Да хоть сейчас! Сию же минуту!
С этими словами он разжал пальцы, и интеллигент со стоном упал на руки стоящих сзади людей. А Мухин, сбив с милиционера фуражку, уже сжимал его в своих объятиях. Блюститель порядка отбивался как мог, но Мухину необходимо было излить свои чувства, излить все без остатка, и объектом своего восторга он выбрал представителя власти как лицо, наиболее достойное для совершения подобной церемонии.
— Да прекратите… Что это такое… М-м-м… Ух! Зачем вы меня облизываете? Граждане, оттащите его! Караул!
Народ в оцепенении смотрел на эту картину и молчал.
Но вот раздался визг тормозов, и из остановившейся рядом машины вышли два сотрудника милиции. Они протиснулись сквозь толпу, и старший из них, с погонами капитана, с недоумением спросил:
— Сержант, что это значит?
Молодой гаишник покраснел и попытался что-то ответить, но Мухин опередил его:
— Я вернулся, товарищ капитан! Вы видите? Я вернулся! — Слёзы радости текли по грязным щекам, но он не замечал их.
— Что за вид? — строго спросил капитан, обращаясь к нарушителю спокойствия. — Сейчас же прекратите! Вы что, с луны свалились? Где ваша одежда?
— Какое там с луны! Я с того света вернулся! Вы понимаете? Меня чуть не съели!
— И начали, по-моему, с одежды… Садитесь в машину! — приказал Мухину капитан. — Там разберёмся!
— С удовольствием! — воскликнул Мухин. — С вами хоть на край света!
Он попытался было облобызать капитана, но тот ловко увернулся.