Следователь. Вы можете точно указать это место?
Свидетель. Разумеется. Я стоял как раз напротив фонарного столба, и именно фонарный столб сожрал ваш автобус.
Следователь. Что вы хотите этим сказать? Автобус врезался в столб?
Свидетель. Да нет же! Именно сожрал, или, если хотите, проглотил. Всё произошло на моих глазах. Когда автобус достиг столба, то с другой стороны он просто не вышел.
Следователь. Чушь какая-то! Выражайтесь яснее. Кто не вышел? С какой стороны?
Свидетель. Да автобус! Он шёл по улице Пришвина и, достигнув этого злополучного столба, стал постепенно исчезать. Не сразу весь, а по мере прохождения столба: сначала кабина водителя, затем средняя часть и, наконец, хвост. Такое впечатление, что автобус въехал в столб и скрылся в нём, словно никакого автобуса и не было. Только Принц мой жалобно заскулил, испуганно прижал уши и, вырвав поводок, бросился бежать к дому. Мне пришлось последовать за ним. Вот и всё. Хотите — верьте, хотите — нет.
Следователь. А вы сами-то хоть верите в эту чушь?
Свидетель. Вы просили рассказать всё, что я видел в ту ночь, вот я и рассказал. А верить или не верить — это уж, простите, ваше дело.
Следователь. Как же вы объясняете виденное вами?
Свидетель. А никак. Это тоже, кстати, ваше дело. В школе нас пичкали материализмом и законами сохранения материи и энергии, в чертовщину всякую и мистику я не верю, так что никак объяснить этого не могу. Но видел. Своими собственными глазами. Врать не буду. Был автобус — и нету. Пропал со всеми потрохами. Может быть, я псих? Скорее поверю, что я псих, чем в то, что видел. Вот и весь сказ.
Следователь. Вы пьёте?
Свидетель. Ну, как вам сказать… Бывает, но в этот день — ни-ни! Клянусь!
Следователь. Хорошо. Галлюцинации когда-либо были, гипнозу подвергались?
Свидетель. Нет, нет, ничего такого не было.
Следователь. А вспомните, может, всё-таки кто-нибудь был рядом с вами в момент исчезновения? Подумайте, прежде чем ответить.
Свидетель. Клянусь, никого! Ну, если только Принц.
Следователь. Какой принц? Ах, этот… Ладно. Наркотические средства когда-нибудь принимали?
Свидетель. Что вы, товарищ следователь, разве я похож…
Следователь. Конкретнее.
Свидетель. Нет, никогда.
Следователь. И в тот вечер тоже?
Свидетель. Я же сказал — никогда.
Следователь. Ладно. В психдиспансере наблюдаетесь?
Свидетель. Нет.
Следователь. Наследственных психических заболеваний не имеете?
Свидетель. Кажется, нет.
Следователь. Точнее.
Свидетель. Дайте подумать… Нет, не имею.
Следователь. Вам известен Николай Бармин?
Свидетель. Первый раз слышу.
Следователь. Где вы работаете?
Свидетель. На ГПЗ, слесарем.
Следователь. Судились?
Свидетель. Нет.
Следователь. В таком случае ответьте мне ещё на один вопрос. Можете ли вы со всей ответственностью утверждать, что видели всё это собственными глазами?
Свидетель. Да, могу. Не знаю, что это было, но я это видел. Хоть на куски режьте, всё равно буду стоять на своём.
Следователь. Хорошо, хорошо. Подпишите вот здесь и можете быть свободны.
На этом разговор закончился. Как видно, ни к чему он не привёл и только ещё больше запутал следствие. Второй свидетель лишь подтвердил показания первого. Им оказался пожилой мужчина; его-то как раз и видел молодой человек на другой стороне улицы. Ничего нового он не сообщил, да и самого автобуса не видел, слышал лишь шум мотора, который вдруг исчез. Внезапно наступившая тишина насторожила мужчину. Он обернулся, но ничего не увидел. Совершенно пустая улица, и никакого движения на ней. «Показалось», — решил он тогда. Но когда история об исчезнувшем автобусе всколыхнула весь город, он счёл своим долгом заявить в милицию о случившемся.
Разумеется, показания первого свидетеля были гораздо интереснее, но зато показания второго подтверждали, что молодой человек не врал и не галлюцинировал, а действительно видел некое таинственное явление, которое никак не укладывалось в рамки законов классической физики. Дематериализация… Иначе как этим словом назвать случившееся было нельзя. Мистика, да и только. Отличный сюжет для фантастов.
Следствие продолжало топтаться на месте. Не дало результатов и обследование места происшествия. Никаких трещин в мостовой, говорящих о внезапных катаклизмах и провалах почвы, не было. Асфальт было совершенно гладкий и без единой царапинки. А пресловутый фонарный столб как две капли воды походил на своих соседей справа и слева. И больше ничего. Никаких следов, никакой зацепки.
Пока следственные органы и учёные ломали головы над таинственным происшествием, пролетела неделя.
Глава вторая
В субботу 17 мая в 23.00 Николай Бармин, молодой водитель второго класса, вышел на своём автобусе в очередной рейс. Погода стояла тихая, безветренная, настроение у Николая, несмотря на поздний час, было бодрое, бак полный, движение на дорогах заметно ослабло по сравнению с дневной толчеёй — одним словом, всё складывалось как нельзя лучше.
Новенький «Икарус», недавно прошедший техосмотр, ровно гудел, поглощая метры чёрного асфальта. Николаю нравилась эта мощная машина, и он был очень рад, когда недавно получил её.
На конечной остановке в автобус вошло человек двадцать пять-тридцать. Зашипели двери, автобус легко двинулся с места. «Две тонны груза, — подсчитал Николай, переводя людей в килограммы, — а ничего, прёт, как танк, словно порожняком идёт. Вот это машина!»
У ГПЗ вошло ещё два человека — и снова метры чёрного асфальта полетели из-под колёс шестьсот второго. После поворота, на улице Плещеева, народ стал выходить сразу по пять, по шесть человек на каждой остановке. И вот наконец в салоне осталось восемь человек.
Так как именно они являются главными героями этой повести, то им следует уделить особое внимание.
Справа, на заднем сидении, спал мужчина лет сорока в длинном поношенном плаще, с багровым лицом закоренелого пьяницы; сейчас он, похоже, был под приличным градусом. Перед ним возвышалась спина атлетически сложенного мужчины в спортивной куртке с надписью «адидас». Он громко сопел и отчаянно зевал. Чуть впереди, с левой стороны, примостился маленький сухонький человечек неопределённого возраста. В больших очках, с прилизанными волосами и с внушительным портфелем на коленях, он производил довольно странное впечатление. На переднем сидении две девушки-студентки беззаботно болтали, полностью отключившись от забот внешнего мира. За ними расположился интеллигентного вида гражданин с газетой в руках. На вид ему можно было дать не больше тридцати пяти лет. Пожилая женщина, сидевшая спиной к водителю, ехала из Сокольников, держа на коленях большую хозяйственную сумку. Женщина была одета в лёгкое пальто мышиного цвета и синий шерстяной платок. На самом переднем сидении, сразу за кабиной водителя, сидел невысокий мужчина средних лет с небольшим чемоданчиком на коленях и клевал носом. Это был столяр Климов.
Итак, в автобусе осталось восемь пассажиров плюс водитель.
Перед самым поворотом на улицу Пришвина здоровяк в адидасовской куртке взглянул на часы, затем приложил их к уху, постучал пальцем по стеклу, плюнул от досады и, чуть повернув голову, обратился к соседу сзади:
— Слышь, командир, сколько на твоих золотых?
Багроволицый гражданин промычал что-то сквозь сон, но глаз не открыл.
Автобус шёл уже по улице Пришвина.
— Ба, да ты, кажется, готов! — усмехнулся здоровяк в куртке, поворачиваясь всем корпусом к соседу. Тот опять промычал что-то нечленораздельное и удобней устроился на сидении.
— А-а… — махнул на него рукой здоровяк.
— Пьян, как свинья, — ехидно хихикнул сосед слева, блеснув очками. — Кстати, сейчас двадцать три десять.
— Благодарствую, — ответил здоровяк басом, не удостоив собеседника взглядом.
В этот момент свет в салоне погас, в воздухе запахло болотом и поганками. Автобус заметно тряхнуло.
— Что это? — испуганно прошептал гражданин в очках и, вытянув тонкую шею, завертел головой.
Свет снова зажёгся. Всё было по-прежнему, только здоровяк в адидасовской куртке недоумённо тёр ладонью правую щеку.
— Вроде как веткой по щеке хлестнуло, — проговорил он, ни к кому в особенности не обращаясь. — И здорово задело.
— Может быть… э-э… комар, — осторожно предположил гражданин в очках.
Здоровяк смерил своего соседа оценивающим взглядом.
— Сам ты… — процедил он сквозь зубы и отвернулся.
Гражданин в очках обиженно поджал губы.
— Ну, знаете ли, это грубо. Я, знаете ли, не давал повода…
— Умри…
— Почему так темно? — внезапно воскликнула пожилая женщина, ехавшая из Сокольников. Тревога, звучавшая в её голосе, заставила всех встрепенуться.
— Действительно, — отозвался пассажир интеллигентного вида, отрываясь от газеты и глядя в окно. — Действительно, темно.
Семь пар глаз жадно прильнули к оконным стёклам, пытаясь что-нибудь разглядеть за ними. Чёрная пустота обволакивала автобус, и ни единого проблеска, ни единого светлого пятнышка не было видно за окнами шестьсот второго.
— Что же это такое? — послышался чей-то недоумённый голос. — Почему не видно фонарей?
— Ой! Мне страшно! — запищала одна из девушек.
— Спокойно, граждане, не создавайте паники! — произнёс интеллигент с газетой. — Где-нибудь на линии произошёл обрыв, и район остался без электроэнергии. Обычная история. В самый короткий срок аварию ликвидируют, и снова будет светло как днём.
— Как бы не так, — буркнул Климов. — Здесь не аварией, а преступлением пахнет.
Пожилая женщина повернула к нему белое от ужаса лицо.