Когда зеленые ребра бесконечного забора все же прошли мимо, молодой Ицко показал рукой перед собой, на широко раскинувшуюся голую равнину и произнес что-то с гримасой, точь-в-точь как жаждущий аплодисментов цирковой клоун, который наконец увидел свою дощатую эстраду. Вдали покачивались Белые пятки повешенного и Черная ворона, севшая на его плечо. Вдруг солдат остановился озабоченно. Понюхал небытие. Услышал виселицу и увидел, что босяку-смертнику хочется пить, что его Естество умирает от жары, а Плоть его рождается под клювом крылатого скульптора. Все это он понял, но ветра не ощутил…
Еще десять дней спустя в город вошел Эрнандо Кортес, который был лучшим солдатом, даже лучше Святого солдата. И был он не один.
Григор Гачев. Надлежащий уход
– Почему вы все-таки думаете, что этот ваш… гм, инопланетянин?
– Во-первых, он не мой! Лина, принеси его сюда!
Через несколько минут на лестнице раздался веселый топот.
– Мими, я позвал маму, а не тебя! И сколько раз можно повторять, чтобы ты не трогала это руками?
– Папа, он не «это»! Его имя Снупи! Это я его так назвала! – Она гордо задрала нос. – Правда, ему идет это имя?
Инспектор смотрел как загипнотизированный на бесформенный ком зеленого желе в руках моей дочери. Он был похож на Черчилля в момент, когда ему сообщили о нападении Германии на Англию.
– Идет, – вздохнул я. – Очень идет. Просто положи его куда-нибудь в другое место.
Мими скорчила обиженную гримаску, но аккуратно положила желе на пол. Оно быстро подтекло к ней и потерлось о ее ноги. Я уже перестал принимать это в штыки. Если бы это было опасно, то до сих пор я не знаю, сколько бы раз… Б-р-р-р.
– Почему мне нельзя держать его, папа? Он очень ласковый!
– Нельзя. И не мешай нам, мы говорим о серьезных вещах.
Было не к месту ругать ее перед региональным инспектором по надзору за порядком. Мне с трудом удалось связаться с ним, и я даже не знаю, как он согласился приехать лично. Похоже, переименование министров в инспекторов в связи с прибытием инопланетян и объединением стран оказало положительное влияние.
Инспектор невольно пригладил чуб на плешивой голове и прокашлялся:
– Да, я понимаю. Кхе… Кхе… Вижу, что… это не похоже на земную форму жизни… А что вы предлагаете?
– Вызовите какого-нибудь инопланетянина, чтобы он объяснил, что это такое и… – Я украдкой посмотрел на Мими. – Что с ним надо делать.
Посетитель смахнул мнимую пылинку с лацкана пиджака и сурово глянул из-под нависших бровей:
– Скажите, это нечто вам реально мешает?
– Естественно! Я постоянно в напряжении, когда оно рядом!
– Я не это имею в виду. Нанес ли он вам конкретно, гм, какой-либо вред?
Я невольно посмотрел на повязку на своей левой ладони.
– Нет. В самом деле, я не помню такого случая.
– А это, гм, на ладони? Давайте внесем полную ясность.
– Горелкой обжегся… Одолжил горелку и попытался сжечь это, но так как я не умею работать с горелкой…
– А это, гм, не пыталось защититься?
– Нет. Оно никогда не защищается. Хоть молотком бей – не трепыхнется даже. Стреляешь по нему – не шевелится. Режешь – не шевелится. Я бы даже сказал, что в какой-то момент подстраивается поудобней. Разумеется, удобней для него, если понаблюдать за эффектом.
– Вот видишь, папа! Он такой добренький, а ты его только мучаешь! – вмешалась Мими.
– А вы пробовали не кормить его? – полюбопытствовал инспектор.
– Ну… Кажется, мы не знаем, что он ест. И ест ли вообще.
– Он ест бутерброды, папа! Я ему отдала свой, самый невкусный. Он все-все съел, до последней крошки!
Я мысленно перекрестился.
– И не только бутерброды, – услышал я голос Лины позади себя. Я не заметил, как она сошла по лестнице. – Я думаю, что он ест мусор.
– Мусор? Я никогда не видел, чтобы он копался в мусорном ведре.
– Я тоже. А известно ли тебе, что дом иногда нужно подметать и мыть?..
– Известно, конечно…
– Так вот, уже две недели я ничего не мою и не пускаю пылесос. Всюду сияет чистотой. Несколько дней назад я забыла помыть посуду после ужина – утром тарелки сияли как новые. Одну тарелку я отнесла в наш институт, чтобы ее на всякий случай проверили – она оказалась стерильней емкостей для аналитических реактивов. А ведь очистить посуду до такой степени стоит много денег…
– Почему же ты мне до сих пор ничего не сказала?
Инспектор поднял руку и прервал меня:
– Ну, все ясно. Как я теперь понимаю, это вам не угрожало, гм, ни разу за все время своего пребывания в вашем доме, не так ли?
– Да, но…
– И ни в коей мере не является бременем, и само по себе никакого вреда не приносит?
Я понял, куда он клонит.
– Я не желаю более находиться в постоянном страхе из-за этого проклятого существа! Я не знаю, что оно может причинить моей семье, поэтому я больше не намерен терпеть его здесь ни минуты! У меня двое детей, четырех лет и шести месяцев, и я готов на все, чтобы защитить их!
Инспектор медленно покачал головой.
– Я понимаю вашу озабоченность, но… гм… но и вы тоже, должны правильно понять опасения нашего правительства.
– Любопытно. Правительство, которое, очевидно, не волнует дальнейшая судьба моей семьи?
– Наши отношения с инопланетянами, как вы знаете, находятся еще в зачаточном состоянии, – продолжал он, стараясь не слушать меня. – Они ведут себя вполне дружелюбно, но кто может знать, какие они на самом деле? При положении, что они, очевидно, гораздо могущественнее нас… Так что мы предпочитаем иметь с ними как можно меньше контактов и давать им как можно меньше информации о себе. Особенно в связи с нашими внутренними проблемами.
– А что мне делать с этим существом здесь?
– Его зовут Снупи, папа! – снова вмешалась дочка.
Инспектор поднял брови.
– Почему бы вам не выбросить его, например? Многие люди выбрасывают ненужных животных…
– Ничего не получится! – ответила гордо Мими, прежде чем я открыл рот. – Папа пытался несколько раз! Но Снупи все время возвращался!
– По следам твоего папы?
– Нет, до него. Мы уже знаем, что, если папа уходит со Снупи, а Снупи потом является домой один, значит, папа опять пытался выбросить его!
– Последний раз я отвез его за тысячу километров отсюда, – объяснил я подавленно. – Бросил в шахту для отходов реакторов. Понятия не имею, как он оттуда выбрался и вообще остался в живых. Он даже не был радиоактивным после этого… Но пока я это установил, поседел весь от нервов.
Мими посуровела, как грозовая туча, но это опять потерлось о ее ноги, и она быстро забыла свой гнев.
– А… гм… какие-нибудь более радикальные методы вы пробовали?
– По крайней мере, раз десять. Перепробовал все, на что я был способен. – Я кивнул на Мими, которая, к счастью, в этот момент заигралась с желе, и подмигнул гостю. – Я могу вам рассказать об этом позже. Ничего не подействовало.
– Да. Ясно. Хм. И… Вы считаете, что мы сможем помочь вам чем-то, чего вы еще не пробовали?
– Может быть, атомная бомба…
– Да. Хм… Нет, я не думаю, что тут мы можем вам помочь. Также, к моему большому сожалению, мы не сможем позволить вам связаться и с базой инопланетян.
– Неужели?
– Видите ли, разговор идет о, гм, достоинстве Земли. По сути дела, я хочу предупредить вас со всей серьезностью от имени службы безопасности, что вы должны хранить в полной тайне то, что с вами случилось…
Во мне все закипело. Этот толстяк, по-моему, так и не понял, что я готов на все ради своих детей.
– Ерунду вы несете, инспектор! Если бы подобная проблема была в вашем доме, вы бы наверняка перевернули базу инопланетян с ног на голову. Но поскольку это не так, вам не хочется с этим связываться.
– Это, гм, что-то меняет?
– Да. Отныне это не моя, а ваша проблема. Я вручаю вам это совершенно официально, под ваше попечительство. Вы же для этого работаете инспектором нашего региона, не так ли?
– Папа, нет, не надо! Я не даю Снупи! Не даю! – В моих ушах зазвенело.
Инспектор усмехнулся ехидно.
– И как точно, гм, вы заставите меня взять его?
– Легко. – Я нажал кнопку вызова на телефоне, стоящего на столе. В соседней комнате раздался звонок.
Инспектор озадаченно посмотрел на дверь.
– Что там, гм…
Он не успел закончить фразу. Дверь комнаты открылась, и в нее торжественно вошла Женя, а с ней два оператора с камерой и микрофоном.
– Разрешите представиться, Евгения Васильева из «Политического обзора». Я так понимаю, что вы находитесь здесь в качестве главного представителя порядка по нашему региону, чтобы позаботиться об артефакте внеземного происхождения, пока не решится его вопрос?
Инспектор выглядел так, словно целиком проглотил живую устрицу, которая двигалась в его животе. Он ничего не ответил.
– От имени всей общественности я желаю вам успешно справиться с этой проблемой! – прощебетала Женя. Оператор, держащий камеру, с трудом сдерживал смех. – Наконец-то наши власти решили, что существуют для рядового избирателя, а не наоборот! Наконец-то представитель этой власти проявил хоть какую-то минимальную заботу о тех, кто им платит зарплату и ожидает от него ответственных действий!
– Я… гм… Извините, но я, к сожалению, не могу взять это себе. У меня ребенок дома…
– В этом доме тоже двое детей. Вы действительно хотите еще раз доказать безответственность нашей управы и необходимость любой ценой сменить ее на следующих выборах? – Я быстро подхватил Женин тон. – Скажите, кто точно поддержал вас при вашем назначении?
– Я не позволю так со мной разговаривать!
– Без проблем, – улыбнулась лучезарно Женя. – Желаете ли, чтобы мы прекратили прямой эфир прямо сейчас, или все-таки что-то скажете нашим зрителям?
Инспектор позеленел, похлеще, чем желе в ногах моей дочери.
– Я… гм… В качестве главы органов охраны общественного порядка в регионе, конечно, приму меры для оказания помощи в разрешении данной проблемы. Разумеется, этот вопрос не останется без внимания…