– И какие меры из двух возможных вы собираетесь предпринять? – любезно щебетала Женя. – Обратитесь за содействием к инопланетянам или возьмете проблемный артефакт к себе домой?..
Инспектор встал и, не сказав ни слова, направился к выходу.
– Завтра в полдень мы вернемся сюда, чтобы убедиться на деле в исполнении вашего решения! – нежно промурлыкала ему вслед Женя. – Уважаемые зрители, до завтра на том же месте и в тот же час! Не пропускайте! С вами была Евгения Васильева.
Наружная дверь хлопнула. Я улыбнулся и протянул руку Жене:
– Спасибо, что помогли мне! Будьте здоровы!
– Лину свою благодари, я это сделала из-за нее, мы же с ней одноклассницы. Да и…
– Вы отлично справились! Хорошо, что этот дебил поверил, что передача идет в прямом эфире. Здорово вы его разыграли!
– Почему разыграли? – театрально удивилась Женя. Оператор с камерой ухмыльнулся. Я почувствовал, как кровь застывает у меня в жилах. – Если бы инспектор понял, что передача не транслируется, что бы он сделал, Явор? И нам, журналистам, тоже кушать надо! А новость того стоила…
Чисто внешне инопланетянин выглядел как обычный шведский турист – светлоглазый блондин, с правильными европейскими чертами лица, слегка плешивый, симпатичный, улыбчивый. С виду догадаться совершенно невозможно, что это безупречно сделанный скафандр, который был создан для нашего удобства и комфорта, а существо внутри него на самом деле выглядит бог знает как. Было ощущение, что это простой, приветливый и добродушный человек. Особенно по контрасту с суровым и мрачным вчерашним моим гостем, который привел его с собой.
– Его зовут Снупи, – сообщила Мими, поглаживая зеленое желе.
Я уже устал запрещать ей не трогать его руками. Хорошо, что она еще не пихала его в кроватку Явора-младшего.
– Очень рад с вами познакомиться, – улыбнулся инопланетянин. – Меня зовут Бьорн. Можно мне немного подержать Снупи?
Мими с улыбкой подала ему это, он обнял его, ласково погладил и прижал на минуту к себе. Потом осторожно отдал его обратно:
– Спасибо. Ты не хочешь немного с ним погулять?
– А вы не отберете его у нас? – с надеждой спросила Мими.
– Нет, нет. Не волнуйся.
Когда за ней закрылись двери, я вопросительно посмотрел на Бьорна. Он откинулся на спинку кресла и улыбнулся.
– Во-первых, я хотел бы заверить вас – это существо абсолютно безопасно. Вероятно, одно из самых безобидных, которые известны нашей расе.
– М-да… А что это такое, в сущности?
– Домашний любимец. Зверек.
– Типа инопланетной собаки или кошки?
– Что-то вроде этого. У вас есть десять минут, я бы объяснил вам более подробно?
– Да, слушаю вас…
– Когда-то существовала жестокая, воинственная и агрессивная раса – так называемые Рэнди. Они управляли галактикой около семидесяти миллионов лет. Они безжалостно расправлялись с любой цивилизацией, которая им угрожала, и создали невероятное количество разнообразных вещей. Около шести миллионов лет назад Рэнди начали жестокую внутриусобную войну. На практике это уничтожило их как цивилизацию – их осталось так мало, и они были так ослаблены, что другие цивилизации, объединившись в союз, просто добили их. Огромная часть вещей, созданных ими, была потеряна навсегда. Но не все – иногда до сих пор встречаются сохранившиеся вещи или информация о них. То, что я видел, было одним из их творений – псевдобиологический вид, специально предназначенный быть домашним животным. Он довольно популярный среди многих рас, в том числе и моей. Короче говоря, это восхитительное создание. Питается отходами, если они являются таковыми в соответствии с ситуацией. Разлагает их на элементы, безвредные для соответствующей окружающей среды. Потребляет любые возможные энергии, если это не вредит его владельцу или если он сам передаст ее для потребления. Очень часто мы не понимаем, как он делает такую оценку, но она всегда безупречна. На практике он практически неуязвим – в состоянии выжить в двигателе фотонного звездолета, к примеру. Никто не знает, почему и как. Я не знаю, представляете ли вы себе, что это означает…
– Аннигиляция антиматерии и материи – кивнул я. – Самый адский котел, который теоретически может существовать во Вселенной.
– Совершенно верно. Он остается живым в нем… Не причиняет вреда другим лицам при любых реальных обстоятельствах. И как только он привяжется к своему владельцу, никогда его не покидает. Вот.
Инспектор покраснел и наклонился вперед:
– То есть господин блефует, что он отдаст его мне? Хм… – Он бросил на меня уничтожающий взгляд за спиной инопланетянина.
– Он просто ничего этого не знал. – Бьорн озорно улыбнулся. – Даже мы не в состоянии отнять у него домашнего любимца. Этого ничего и не надо – любой предмет в этом доме более опасен для него или его детей, чем Снупи.
– Хм… Я рад это слышать. И надеюсь, что эта проблема, наконец, разрешилась. – Инспектор снова победоносно посмотрел на меня.
– А как все-таки он попал к нам? – спросил я.
У меня прямо камень с сердца упал после заверений инопланетянина. И после трех недель круглосуточных терзаний.
– Из-за вандализма одного из наших пилотов, нарушившего правила. Бывшего пилота, смею добавить. Оказавшись с неприрученным домашним любимцем на борту, он просто выбросил его в атмосферу при посадке… Инцидент крайне неприятный и позорный для нас, и от имени всей нашей расы я прошу вас сохранять конфиденциальность.
Инспектор промолчал, но глаза его ясно говорили, какие проблемы меня ожидают, если я откажусь. Я несколько минут раздумывал, потом кивнул в знак согласия. В такой ситуации, что мне еще оставалось делать? Кроме того, если он такой безобидный…
– Я согласен.
– Несомненно, этим вы оказываете нам большую услугу, – кивнул Бьорн. – И имеете право на вознаграждение. – Он вынул из кармана и через стол протянул мне считывающее устройство для кредитных карт с вложенным в него чипом. – Примите это ничтожное извинение от имени нашей расы. Или, по крайней мере, от людей с чувством долга.
Наверное, мне надо было сказать что-нибудь вежливое, но у меня пропал дар речи при виде суммы в устройстве. Это была моя зарплата… на тысячу лет вперед! Ну, если у них вот это называется ничтожным извинением…
– Гм, гм… – вдруг заволновался инспектор. Его пухлые руки просто затряслись. – Однако… Имеет ли смысл, оставлять это существо у людей, которые, гм, боятся его? Не лучше ли, если о нем позаботится ответственное лицо, например, служитель закона?
– Я боюсь, что ничего не получится, – Бьорн пожал плечами. – К сожалению, уже невозможно разделить Снупи и его нынешних владельцев и передать его вам. Даже если мы попробуем сделать это, он все время будет возвращаться к ним, что бы мы ни делали, и им все равно придется заботиться о нем. Я искренне сожалею.
– Я тоже. Но я попрошу вас поступить ответственно и изучить все возможные способы. – Инспектор сделал над собой огромное усилие, чтобы не смотреть в сторону устройства с чипом.
– Если появится подходящий способ, мы обязательно сообщим вам об этом, – обезоруживающе улыбнулся Бьорн.
– Спасибо. – Инспектор вынул из кармана и протянул мне визитную карточку. – Вот мой личный номер, не стесняйтесь звонить мне при необходимости…
– Мне идут эти серьги, дорогой?
– Как только тебе не надоело каждый день обвешивать себя новыми украшениями? – флегматично заметил я. – Как будто мужчины заметят их и оценят…
– А женщины все замечают и оценивают, если хочешь знать! – резко отрезала моя благоверная, но довольная улыбка не сходила с ее лица. – Я же тебя не спрашиваю, почему ты продолжаешь ходить на работу?
– Ну, от чувства собственного достоинства. А вчера меня повысили. Давно пора, а то я второй месяц приезжаю на машине дороже, чем у шефа – откуда им знать, что за важная персона стоит за мной. Правда, некоторые смотрели передачу Жени…
– Подумаешь! – сказала Лина, но ее улыбка расширилась еще больше. – Очень тебе нужен какой-то жалкий довесок к зарплате.
– Дело чести, Лина. И авторитета. Ты радуешься своим новым безделушкам и тряпкам, а я – признанию на работе.
– Ну, ладно, ладно, если это делает тебя счастливым, – примирительно согласилась моя жена. – Но даже не смей думать, что в этом году мы не поедем отдыхать на Канарские острова!
– Кто сказал, что не поедем? Напротив!
– Папа! – потянула меня за руку Мими. Я не заметил, как она вошла в комнату.
– Слушаю тебя, моя девочка!
– Папа, Снупи плохо…
Я приподнял брови.
– Как это плохо? Откуда ты знаешь?
– Иди и сам посмотри на него.
Я с недовольством встал со стула, но скоро по моей спине поползли холодные мурашки. Снупи, как правило, ни на шаг не отделялся от дочери, а сейчас Мими пришла одна… Мы нашли его внизу, перед дверью в детскую комнату. Когда Мими подошла к нему, он привычно обвил ее ноги, но намного медленнее, чем обычно. И, определенно, он был каким-то… более жидким. Легко разливался, а передвигался с трудом.
– И не ест ничего, – сказала Мими и кивнула в угол, где валялся наполовину съеденный кекс.
– Мими, сколько раз можно повторять, что кекс для тебя, а не для него!
– Но что делать, если он мне не нравится! А Снупи его ел. До недавнего времени.
– Сколько времени он не ест?
– Э-э-э… – Мими стала считать на пальцах. – Три дня. Нет, четыре. Не… Пап, какая цифра идет после двух? И что с ним?
– Наверное, он скоро поправится. Ты же слышала, как дядя Бьорн сказал, что ничто не может причинить ему вред?
Однако с каждым днем Снупи становилось все хуже и хуже, а глаза Мими совсем опухли от слез. Однажды вечером, после того как мы уложили ее спать, я сказал Лине:
– Может, ветеринару позвонить?
– Думаешь, он поможет? Это же не собака.
– Не знаю. Все-таки больное существо, может сделает что-нибудь. Может, их теперь учат или читают дополнительно, не знаю…
– Интересно, что у тебя на уме. Ты потратил так много времени и усилий, чтобы выбросить или убить его, а теперь… – Она стрельнула по мне взглядом.