Баян сидел на стуле у изголовья, закинув ногу на ногу.
– Вот так, Евтим… Кровавые дорожки, гроза над царским холмом, серые капюшоны, всякие выкрутасы – только бы я не догадался, что план ваш гениально прост. Ловко, весьма ловко… Поздравляю!
– Не за что. План не мой.
– О, я и не подумал, что твой. Кстати, я в тебе не ошибся.
Я с трудом, судорожно сглотнул.
– Что с остальными?
– Поймали обеих баб. Под строгим надзором держим. Я еще не решил, что с ними делать. Апропо, обе в один голос твердят, что ты виноват в провале. Анафемы по душу твою сыплют. Красиво.
– Они правы.
– Полно! Не дурачься. И я, и ты знаем – не поднялась бы у тебя рука на Шар.
– А… пресветлый?
– Ушел, окаянный. Как только мы его скрутили, кто-то его призвал. Оставил себе путь к бегству, подлец. Ты понимаешь? Он с самого начала намеревался смыться, а вас бросить – отдуваться передо мной, драконами и витяками.
Я приподнялся и сел в постели. И заметил – в углу рядом с дверью сидела с опущенной головой и с руками на коленях бабушка. Мне стало дурно.
– Что ты решил про меня? – успел я спросить.
– Не догадываешься? – оскалился в кривой усмешке колдун. – Уже проверено. Монастыришко в Бачково все еще существует, представь себе. Убогое и вдрызг обветшалое строение, да. Но ты же не привередлив… Интересная штука судьба, правда, Евтим?
Он выпрямился и разгладил складки на пиджаке.
– Конечно, я не как те дикари. Распоряжусь, чтобы ехал ты удобно. И в память о добром старом прошлом разрешаю забрать с собой все милые тебе книги и рукописи. У тебя два дня на сборы. Если приспичит, забирай всю библиотеку. Все равно никому она не нужна. Оцени мою щедрость.
– Спасибо, – прошептал я.
– Пока ты еще здесь, охрану приставлять не буду. Оцени и этот жест. Ах да… – он развернулся и небрежно махнул в сторону старушки. – Так и не выяснил, кто она такая, даже в архивах ничего нет. Но и улик против не имеется, так что она может остаться в городе и жить тут.
– Спасибо и за это.
– Не пересоли благодарностями. Скажем, я просто тебе вернул долг за тот суд тысячу лет назад. Мы в расчете. Я пришел и ждал, когда ты проснешься. Не мог лично не попрощаться. Наверное, больше не свидимся. Знаю, что прозвучит глупо, но мне тебя будет не хватать, Евтим…
– Кто знает… Неисповедимы пути Господни.
– Ну, с богом тогда! – рассмеялся он.
Отвесил мне короткий поклон и ушел, осторожно прикрыв за собой дверь.
Я молчал, не смея поднять взгляд на бабушку в углу. Тогда поднялась она, подошла и присела на постель рядом со мной. Сухая ее морщинистая рука легла мне на лоб.
– Тяжело тебе, сын?
Наконец я осмелился на нее взглянуть. Бледные ее глаза трепетали, лицо было мокрое от слез.
– О ком горюешь, мать?
– Про кого ж… Мало ли печали на белом свете…
– Меня не надо оплакивать. Сам все заслужил!
– А-а-а, тебя нет. С тобой все ладно, сын. Ты под венец нашел-таки себе место.
Я посмотрел на нее с удивлением:
– Разве мое место не здесь, в Тырново?
– И тут, и там, и повсюду все возле книжек твоих твое место. А мое – среди людей. Не мучь себя, сын. Рука, что меч держит, не благословенна.
– Значит… ты меня не коришь? За то, что не убил ее?
– Зачем ее убивать… Она же матушка, душу носит…
Я мог бы возразить. Мог бы выложить все о догмах о разуме и духе. Только бабушка бы не поняла. Ей не нужны догмы. Ибо всем существом понимает жизнь, какая она есть. За что и тянется тысячи лет ее хождение по мукам…
– Мне уже пора настала, сын, – сказала она и повязала платок на голову. – Полно в этом городе сидеть. Пора дальше идти.
– Куда же ты пойдешь?
– Куда глаза глядят, – плеснула она ладонями в колени и встала. Засуетилась по комнате. Подбирала и складывала нехитрые вещи свои в маленький узелок.
Раньше я как-то не обращал внимания, что там у нее в углу, где обычно молилась. Кусок дерева с темными брызгами на нем. Покореженный наконечник римского копья. Кривой ржавый гвоздь. Перевязанный бечевкой чей-то локон. Боже мой…
Она заботливо уложила все это и завязала узелок. Встала передо мной. Маленькая, сутулая, с прижатыми спереди руками, держащими узелок.
– Дай тебя благословить, сын.
Я пал на колени и прижал губы к ее правой руке. Она перекрестила меня, склонилась и поцеловала в лоб. Потом, тихо и мелко ступая, удалилась.
Я оставался на коленях еще некоторое время, пока не почувствовал себя глупо. Пока в душе не вскипела непонятная ярость. Нельзя, нельзя позволить ей уйти просто так! Мне надо было с ней поговорить. Мне хотелось о стольких вещах ее расспросить и стольким же поделиться с ней.
Я вскочил и бросился вдогонку. Утром город пуст. Я скоро настиг ее. Закричал, окликнул, но она не обернулась. Словно не услышала. Как отверженная собака, я поплелся за ней. Она шла торопливо, не оглядываясь. Вместе со мной за ней следовали беспризорные кошки. Перебирали лапками, бежали некоторое время, мяукая, потом отставали. Я не отставал. Хотел, по крайней мере, узнать куда она направляется. Хотел еще немножечко на нее поглядеть.
Мы миновали парк. Самодива Алена подбежала к бабушке и сунула ей в руки букетик. Здравец. Обе женщины о чем-то поговорили, я не расслышал слов. Мы прошли по Самоводской. Бабушка заглядывала в окошки мастерских. Остановилась перед ателье резьбовщика по дереву. Стояла долго, взирая, позируя. Наконец махнула мастеру и тронулась дальше. Я тоже остановился и посмотрел через окно. Мастер был занят тем самым панно с лицом женщины. Он не увидел меня, поглощенный работой – вырезал в глазах-гнездах крохотных птенцов.
Мы подошли к царскому холму. Славный и окаянный Царевец… Сейчас тут висела тишина, ворота были наглухо закрыты. Бабушка остановилась прямо перед ними. Подняла руку. И перекрестила холм. Затем легкими шажками пошла на север, к выходу из города.
Демонофилия[9]
– Отрубить ему голову! – завопила принцесса, указывая на меня двумя пухлыми пальчиками.
Медленно, с подобающим достоинством, я отстегнул свою голову и элегантным движением взял ее себе под мышку. Пришлось смотреть на нее снизу вверх. Для удобства я развернул глазные яблоки.
– Миледи, как я уже говорил, я готов выполнить любое ваше желание.
Ее глаза, брови, губы – все ее лицо округлилось от изумления. Стража приходила в себя от электрошока. Вряд ли они подозревали, что во всем виноваты их массивные металлические доспехи. Увидев, как я снимаю с плеч свою голову, они, пронзительно завопив, разбежались в панике. Старичок, восседающий на троне, тревожно зашевелился, почесал свою лысину и приглушенно, как филин, забухтел: «Ух, ух, ух».
– Ты демон, что ли? – с надеждой спросила принцесса.
– Что-то вроде этого, – прошепелявил я, так как мой локоть упирался мне в щеку.
Мои датчики показывали, что у нее участился пульс, а температура тела повысилась на одну десятую. Ее глаза странно блестели.
– Какой точно демон?
– Андроид.
По сути, я ее не обманывал. Вся моя сущность идеально вписывалась в представления этих примитивов о сверхъестественном. Она ненадолго задумалась, затем повернулась и презрительно фыркнула одному из придворных – высокому индивиду, одетому в длинную робу с вышитыми на ней звездами и остроконечную шляпу с кисточками.
– Почему я никогда о них не слышала?
– Ну, э… – начал заикаться придворный. – Э… Вероятно, редкий вид, миледи…
– Ты редкий тип? – Она на пятках развернулась ко мне.
– Абсолютно нет, миледи, – длинному определенно достанется, – таких, как я, сотни…
Принцесса стала загибать пальцы, пытаясь что-то сосчитать. Я многозначительно молчал.
– И ты тоже хочешь жениться на мне?
Я бессознательно кивнул, чуть не выронив голову. Ловко зажав ее, я осторожно поклонился:
– Конечно. Если получу обещанное приданое.
Принцесса сделала несколько быстрых шагов ко мне. Под тяжестью ее веса пол жалобно заскрипел. Тщательно осмотрела меня, с любопытством, как к возможному будущему приобретению. Поколебалась, не потрогать ли меня украдкой за плечо, но я на секунду включил электрошок, и она благоразумно отскочила назад.
– Значит, тебя поймали, когда ты пытался проникнуть в мой новый дворец? Чтобы посмотреть на мое приданое?
– Да.
– Раз ты демон, неужели ты не можешь построить себе такой же огромный и сверкающий дворец?
Я задумался. Мои логические схемы допускали ложь, но этот процесс требовал значительных усилий.
– Даже там, откуда я пришел, мне понадобятся десятилетия, чтобы построить такой волшебный дворец…
– Волшебный дворец! – повторила с ликованием она.
Придворный в остроконечной шапке внезапно закашлялся. Старичок на троне подскочил и вытянул шею, чтобы лучше видеть происходящее.
– Папочка! – хлопнула в ладоши принцесса. – Я же говорила тебе! Если у нас будет дворец, то появится и достойный жених!
– М-м? – замигал правитель.
Я осторожно водрузил голову обратно на плечи, наклонился и поцеловал принцессе пухлую ручку. Ее Высочество кокетливо улыбнулась и выпятила свой мощный бюст. Я решил рискнуть:
– Миледи… Дорогая моя! А тот маг, про которого говорят, что он подарил вам дворец… Что вы сделали с ним?
Она вздохнула и поджала губы. Ее милые усики слегка задрожали:
– Он в темнице.
– В темнице? За что?
– Ну… такой могучий маг, ведь он очень опасен, не правда ли? Он тоже горел желанием жениться на мне. Но… как сказать… он слишком зеленый! Я не могу себе представить, что мне придется целовать кого-то, столь похожего на жабу…
– Понимаю вас. А я могу взглянуть на него?
Слова колебания застряли у нее в горле. Я поспешил упредить ее:
– Уверяю вас, дорогая миледи, что мне он навредить не может.
– Хорошо – согласилась она, подмигнув мне двумя глазами одновременно. – А я в это время подготовлюсь к пиршеству.