Свирепые амазонки истребляли все, что двигалось, обстреливали даже катящиеся по инерции повозки, запряженных в плуги жуков, светляков и тлей, разводимых ради выделяемого ими сладкого сиропа. Осы нападали роем, облако дротиков бросало тень на землю. После их налета оставались поля трупов. Воздушные убийцы стремительно опустошали крепости и Дома, смерть косила широкой косой наших бойцов. Я не успевал предупредить все гарнизоны не предпринимать контратак, не бросаться в драку и преследование врага, который не отступал вовсе, а просто отклонялся, делая вираж на новый заход. Я приказал войскам не высовываться из-под куполов и стремиться расстреливать крылатых разбойниц из укрытий. Но мои Вестоносцы не успевали передать распоряжения командирам, да и большинство их гибло по пути. Сигнальные вышки с флажками и серебряными зеркалами оказались чересчур уязвимыми для летающего противника. Я потерял связь с армией. И не успел опомниться – вот уже вражеский рой пошел на приступ Дворца.
Империя распадалась, созданное великим трудом рушилось, мой народ таял. На подступах к столице, в самом Дворце гибли мои дети… наши с Королевой дети. Гибли безымянные, умирали как герои. Но ничего не могли противопоставить безжалостным осам, кроме как отважно сражаться и умирать, заслоняя нас своими телами от отравленных дротиков врага.
Я плохо помню бой во дворце. Кажется, сбил стрелой из арбалета пару разбойниц, солдаты добили их, колчаны Королевы опустели… И нас успели зацепить дротиками, которые содержали парализующий яд, как я понял, когда рухнул на пол и не умер, а беспомощно глядел на происходящее. Осы перебили в Тронном зале всех обездвиженных отравой, а нас с Королевой привязали спиной к спине, распяв на двух скрещенных в виде буквы Х шестах. Затем подхватили шесты и понесли наружу. Взлетели…
Меня тошнило – от высоты, от яда, но я отчаянно сдерживал рвоту, боясь запачкать мою Королеву. Я понимал, почему крылатые разбойницы сменили смертоносный яд на парализующий при штурме Дворца. Им приказали взять нас живыми. И ясно куда несли – на традиционную в этой реальности казнь перед лицом главарей победившей нас летучей орды. Когда-то пленников бросали к нашим ногам, но вот, пришел и наш черед… Наступил конец великой державы… Наш народ – дети, внуки, правнуки, плоть от плоти нашей, кровь от крови – был уничтожен. Наверное, оставались гаснущие очаги сопротивления, но все кончилось…
Мне трудно было дышать, но не от встречного ветра – от боли, от мельтешащих перед глазами картин жестокой бойни. Сто раз я хотел умереть, я не хотел мириться с тем, что пришельцы истребляют наших детей…
Я ощутил, что Королева тычется щекой мне в затылок. Я повернул голову и ответил на ласку. И вдруг почувствовал успокоение. Я понял: скоро мы последуем за своими детьми. И это меня утешило. Отступили страх и отчаяние. Я чувствовал тепло от тела моей Королевы. И застыл в ожидании, всем существом впитывая запах ее кожи и волос, которые щекотали мне лицо. Казалось, полет продолжается долго, очень долго – до скончания времен…
Не берусь назвать Гнездо ос мрачным и скверным. Напротив – изящная конструкция из шестиугольных камер, обвитых балконами, витыми лесенками, толстыми травяными балками для жесткости. Материал напоминал бело-сероватый мрамор, но шуршал, как бумажный, под ногами, слегка прогибался, легкий, воздушный, крепкий.
Царица врага произвела на меня впечатление, сравнимое с ударом молотком по лбу. Да, я ожидал, что она, мать своего племени, будет привлекательна. Рядовые амазонки, однако, обладали более совершенными фигурами. Впрочем, вряд ли все они рождены ею. Осиные Дома, насколько я помню, – сестринские, у них все Матки, но существует строгая линейная иерархия зависимости и подчинения, каждая оса старше предыдущей. И на вершине цепи власти стояла эта женщина с несколько расплывшимся телом, но удивительно красивым лицом. Особенно выделялись глаза. Их взгляд был неожиданно осмысленным. Гораздо более осмысленным, чем у наших подданных.
Я смотрел на Верховную осу и мысленно клялся себе, что ни за что не склоню голову под секирой палача. Пусть постарается меня одолеть. Тем более, что это явно не просто палач, а вероятно Владетель. Крупный раскормленный трутень, здорово смахивающий на японского борца сумо. И, надо же, его-то глаза «нормальные» – то есть пусты и бессмысленны. Как… как у моей Королевы.
Я вздрогнул от собственной мысли, сердце сжалось, обмякли колени. Я словно очутился на краю бездны. И победительница почувствовала это.
– Так и знала, что наконец-то подыщу себе подходящего совладетеля! – томно промолвила она и холодно улыбнулась.
Я оцепенел, сжал зубы, не смея признаться себе, как приятно прозвучал для меня человеческий голос, осмысленная речь… Я испугался – испугался, что захочу жить, жить жадно и неистово… и ради этого пойду на предательство.
Но мне действительно хотелось жить!
Уголком глаза я заметил, как удивление вытянуло лицо моей Королевы. Несколько мгновений она растерянно и лихорадочно переводила взгляд с меня на соперницу, а потом вдруг опустила голову. Прямые пряди смоляных волос упали ей на лицо, плечи поникли.
А Верховная приподнялась, сделала пару шагов вперед. Русые кудряшки колыхнулись, голубые глаза заблестели насмешливо. Я заметил ее веснушки, затем и прозрачность лилового лепестка, окутывающего ее тело. Против воли мои глаза алчно блуждали по бедрам, лодыжкам, коленям, груди, тонкой талии, чувственным рукам… я не мог оторваться. Рядом с ней точеный стан Королевы выглядел статуэткой – изящной, но какой-то неживой, мертвой. От нее веяло смертью, за ней оставалось одно лишь прошлое без будущего. А эта… – само воплощение продолжающегося существования.
– Ты никак язык проглотил? – ехидно спросила Оса. – А может говорить разучился возле своих дикарей? Развяжите его и уходите! – не глядя, приказала она стражницам.
Я украдкой оглянулся в надежде найти какое-либо оружие. На мгновение в мыслях пронеслись обрывочные сцены словно картинки комикса: вот я прыгаю, убиваю врагов, мы с Королевой бросаемся бежать… но куда? Босиком через лес? Так я даже не помню в каком направлении остались наши земли! Мелькнула идиотская идея о мотоцикле или даже джипе, нет, лучше бронетранспортере с зенитным пулеметом, хотя лучше бы вообразить вертолет или сверхзвуковой истребитель… Голова моя упала на грудь. Так я и стоял, тяжело дыша, стиснув кулаки и остро ощущая свое бессилие, тщетность любых действий.
А Верховная будто услышала мои мысли:
– Жизнь продолжается. Иди ко мне. Вот твой меч, пришиби эту чурку бесчувственную, она даже не шелохнется. И ты снова станешь тем, кем был – Повелителем. Только теперь будешь гораздо могущественнее… потому что у тебя буду я – Настоящая!
Я исподтишка посмотрел на нее. Она улыбалась торжествующе. Улыбалась. Моя Королева не умела улыбаться. Я разлепил губы и хрипло произнес:
– Хочу… хочу…
– Ну, говори, чего хочешь!
– Отпусти ее на все четыре стороны. И тогда… я останусь с тобой.
У Осы удивленно взлетели вверх брови, она нехорошо рассмеялась:
– Ой, нет! Так не пойдет! Я не собираюсь отпускать ее. Я хочу, чтобы именно ты принес мне ее пустую головку. Или ты еще не сообразил – здесь павших не щадят! Здесь все просто и ясно, без лицемерия! Мир сильных и успевших сорвать удачу! И никаких выдуманных правил, кроме одного – кто победил, тот и прав! Совершенно неприкрыто, без отмазок, без философий. Здесь законы просты и естественны!
– Не я их придумал, – возразил я. – Они мне не по душе. Мое условие остаться с тобой – ее жизнь.
Оса присела обратно на полутрон-полуложе. Облокотилась на жесткую подушку, подперла кулачком подбородок.
– Уж не переоцениваешь ли ты себя? Ты что, бог в постели? Сомневаюсь… В лучшем случае, на уровне среднего трутня, а уж их-то я имела немало. Да, твое преимущество бесспорно – мне гораздо приятнее иметь рядом с собой нечто поумнее безмозглой туши, да и полезнее для Роя. Но ради тебя, дорогуша, я не стану нарушать законов этой реальности. Потому что как раз меня они устраивают! Потому что я здесь – Настоящая! Здесь борешься и побеждаешь, либо уходишь в никуда, и даже память о тебе стирается. Кто отроду Господин, тот становится таким, и ничто ему не может помешать, кроме дурной игры Случая. И Господином, Повелителем он остается, пока не умрет в собственном ложе, и никто не станет глумиться над его телом, размахивать его головой перед безмозглой кровожадной толпой. Надо не просто вкусно жить, надо и с блеском уйти из жизни, находясь на вершине… а не так как ты сейчас простишься с белым светом… или скорее она, потому что у тебя есть голова и язык. Подумай и скажи! Хорошенько подумай. Стоит поразмыслить. Я сказала, что это против естественного хода вещей – оставлять ее в живых.
Я повторил:
– Меня не волнуют твои законы.
– Они не мои, – возразила Верховная Оса. – Они сама плоть этого мира… – Вдруг ее глаза расширились. – Ты тоже пришелец, как я… но раз тебе не любы здешние правила, как же ты сюда попал? – спросила она с интересом. Мигом позже довольно щелкнула пальцами. – Ага!.. Кажется, догадываюсь… ОНА привлекла тебя сюда. Она всему причина, так? Тогда вот тебе еще один повод избавиться от нее. Ты обретешь свободу уйти из чужого для тебя мира. Вернешься ДОМОЙ. Правда, там тебе никогда не стать Властелином…
В какой-то момент я перестал ее слушать. Лишь выдавил, прерывая дальнейшие рассуждения:
– Что ты сказала? Я могу… вернуться в свой мир?!
– Конечно! Ты душою чужд всему, что здесь творится. В отличие от меня. Здесь существует своя правда и своя справедливость – без предрассудков и соплей! Это по мне, ой как по мне!.. Ну?
– Что «ну»? – машинально переспросил я.
– Вот меч. Выбирай!
Меч действительно лежал на подносе среди крупных лесных ягод, а поднос держался на треножнике из зазубренных жал, вероятно старого оружия ос. Черт возьми, эта белобрысая знает толк в технике… проницательна… пряма… говорит, думает, как я…